16.

Однообразные дни имеют обыкновение пролетать незаметно. Когда вокруг ничего не меняется, время начинает бежать. Особенно, если одинаковые события повторяются на протяжении долгого цикла, тогда подобные серые будни могут сожрать целую жизнь. Эффект могут остановить только новые впечатления, выбивающиеся из привычного окружения, поэтому богачи так любят путешествовать, меняя обстановку, и таким образом обманывая мозг, замедляя личное течение времени. Бедняки же, в свою очередь, вынуждены проживать один день за другим, в бесконечном повторении, словно белки в колесе, когда прожитые годы сливаются в унылое серое существование, которое никак нельзя назвать жизнью.

Но путешествие путешествию рознь, что если последнее тоже превратилось в дни, повторяющиеся один за другим, и пейзаж вокруг не меняется, только удаляющийся морской горизонт, плеск волн и жаркое солнце, которое печет так, что кажется будто сверху давит раскаленный шар. И когда наконец в окружающей обстановке возникают вдруг изменения, оживляются все, в том числе члены команды, кому плаванье надоело не меньше, чем тебе.

— Земля! Желтая полоса! Это песок! — воскликнул один из матросов, самый впечатлительный, не сдержавший порыва.

Капитан «Упрямого Грешника» нахмурился, недовольный что кроме прочего в голосе подчиненного прозвучало нескрываемое облегчение. Но видно, что он и сам рад увидеть появившуюся сушу, пусть пока и в виде едва заметной желтоватой линии на краю горизонта.

Чтобы не встречаться с вышедшими на промысел пиратами Южного Бисера и избежать самых опасных мест Дикого моря, Хафф приказал сделать большой крюк, не желая рисковать, из-за чего плаванье затянулось, и даже бывалых моряков начало тошнить от бесконечной воды вокруг и палящего солнца.

— Наконец-то, — выдохнул Сорен, по привычке встав чуть позади меня за левым плечом.

Сказал и замолк, молчаливо предлагая присоединиться к всеобщему ликованию, что наконец появилась земля. Я промолчал, бесстрастно наблюдая за едва видимой золотистой полоской. Как бы странно это не показалось, но я гораздо лучше других перенес плаванье, наверное, потому, что почти постоянно был занят изучением изменившегося Сумеречного Круга, а значит погружен в медитативный транс, сидя в каюте, и едва обращая внимание на то, что происходит вокруг. И сейчас, в отличие от остальной команды «Грешника», я не испытывал большого восторга, хотя и был рад, что затянувшееся путешествие похоже все же подходит к концу.

— Великая пустыня, — неспешно изрек я, с прищуром наблюдая за тонкой подрагивающей рябью нагретого воздуха, поднимающегося над землей, напоминая мираж.

— Да, это она — Великая пустыня, — подтвердил подошедший Хафф. — Как видите, я выполнил обещание и доставил вас в нужное место.

Я неспешно кивнул. Верно доставил, вот только это не совсем то место. По крайней мере пока.

— Нужна одинокая скала с развалинами наверху, — напомнил я.

Лицо капитана вытянулось, кажется он забыл об одном из обязательных условий конечного пункта назначения, воспринимая Великую пустынью, как общую цель. И судя по возникшему выражению, ему до дури хотелось, чтобы проклятый маг высадился на береге прямо здесь, сделал свои непонятные дела, и все побыстрей смогли свалить домой, вернувшись к привычной жизни вольных торговцев.

— Я не знаю, где находится скала, о которой вы говорите, — угрюмо буркнул Хафф.

— Полагаю найти ее не составит труда, ее многие видели, а значит надо идти вдоль побережья, пока не увидим искомый объект, — спокойно пояснил я, не делая попыток повернуть голову в сторону собеседника, угадывая реакцию по эмоциональному фону.

И реакция последовала. Предложение капитану не понравилось. Точнее — оно совершенно его не устраивало. Даже возникло нечто вроде желания послать чересчур требовательного заказчика куда подальше. Впрочем, почти моментально исчезнувшее — Хафф вовремя вспомнил с кем говорит.

— А если скала не появится? Насколько далеко придется плыть? — мрачно осведомился он. И не сдержавшись покосился на нижнюю палубу, где веселые матросы жадно разглядывали появившуюся на горизонте янтарную полосу цвета спелого меда. Они думали, что цель уже близка и пока не подозревали, что ничего не закончилось.

— Далеко уходить в южные воды не будем, — помедлив секунду, пообещал я.

Хафф незаметно выдохнул, испытав облегчение, что заказчик не безумный псих, готовый ради цели идти до конца, угробив корабль, команду и вообще всех окружающих. Толика здравомыслия у мага присутствовала, и это странным образом приободрило капитана «Упрямого Грешника».

Но есть упорство, а есть упрямство. Последнее, как правило тупое, ведущее в никуда, и часто к гибели. А еще есть хорошее выражение, позволявшее сохранять голову холодной даже в самых серьезных ситуациях: — «азарт никогда не должен превращаться в безрассудство».

Поэтому да, плыть черт знает куда, чтобы найти скалу, я определенно не собирался. По словами рыжей пиратки она должна быть где-то здесь, иначе ее бы не посещали другие мореплаватели.

— Курс на юг, идем вдоль побережья, — громко распорядился Хафф, игнорируя озадаченные лица матросов, повернувшихся в сторону квартердека, когда прозвучал приказ.

Рулевой послушно чуть довернул штурвал, направив «Грешника» так, чтобы желтая полоса все время оставалась справа по борту.

— Думаю через два-три дня она должна появится, — сказал я, имея в виду скалу.

— Надеюсь, — проворчал Хафф и рявкнул на замерзших матросов, не слышавших разговор на верхней палубе и думавших, что плаванье откладывался на новый неопределенный срок. — А вы чего встали⁈ А ну быстро по местам!! Ленивые свиные опарыши!! Сколько вас нужно подгонять⁈ Живо за работу!! Чтобы палуба блестела через час!!

Не знаешь, чем занять подчиненных, заставь их делать монотонную работу, чтобы от усталости в голове не осталось мыслей. Например, мыть палубу, а точнее драить до зеркального блеска, чтобы в мышцах лишь тяжесть, а в мозгах гулкая пустота.

Матросы разбежались, моментально забыв о возмущении, что проклятый поход никак не подходит к концу. Надолго такого не хватит, и рано или поздно терпенье лопнет, но несколько дней Хафф выиграет, держа моряков в стальном кулаке. В походе капитан царь и бог, и волен распоряжаться жизнью любого члена команды. Все знали это неписанное правило и поднимаясь на борт, соглашались подчиняться ему.

Но в таких ситуациях имелись пределы, и если команда видела, что вожак ведет к гибели, то незамедлительно следовала реакция. В этом случае задача любого лидера проскользнуть по тонкой грани между безрассудством и оправданным риском, доказывая, что еще способен вести за собой.

Хафф ушел, оставляя нас с Сореном наедине. Провожая спину капитана взглядом, я не удержался и хмыкнул:

— Тяжелая и неблагодарная работа.

Рыцарь недоуменно нахмурился.

— Вы о чем? О капитане?

— О том, как держать вольницу в узде, — последовал кивок в сторону взявшихся за работу матросов. — Полагаю на военных кораблях все гораздо проще, за любое невыполнение приказа — петля. А нашему приятелю Хаффу приходиться лавировать, хотя он и старается этого не показать.

Воин пожал плечами, без труда уловив главную мысль.

— Вряд ли команда начнет бунтовать, если вы об этом.

— Это пока, — я поднял указательный палец. — В какой-то момент терпение кончится и тогда все закончится мятежом.

— Поэтому вы сказали о двух-трех днях пути? Не хотите испытывать терпение команды, считаете могут взбунтоваться?

Настала моя очередь пожимать плечами.

— Мы болтаемся в открытом море уже очень долго, даже бывалые моряки рано или поздно начнут роптать. Капитан сам виноват, что так затянул плаванье, приказав сделать крюк, поэтому может случится все что угодно, — я покосился на рыцаря. — К слову, надеюсь ты спишь с оружием под рукой? На случай, если это «рано или поздно» наступит слишком скоро.

Сорен обозначил движение, видимо должное выразить недоумение. Мол, а как еще можно ложиться в кровать, как не ставя меч у изголовья, а кинжал кладя под подушку?

— Если эти придурки попробуют ко мне вломиться, то их будет ждать сюрприз, — проворчал рыцарь, подумал и сказал: — Впрочем, я их прекрасно понимаю, меня эта болтанка в море тоже изрядно достала, хочется сойти на берег и ощутить под ногами твердую землю.

— Насчет берега ничего не обещаю, но твердая поверхность должна быть, — проронил я, имея в виду, что скала все же стояла посреди моря, а значит непосредственно на сушу (она же большая земля) сойти не получится.

Губы рыцаря прорезала кривая ухмылка.

— Да хоть на булыжник, главное, чтобы не было этого надоевшего покачивания, меня уже от него тошнит.

Сказал и задумчиво покосился в мою сторону, видимо вспомнив плаванье на «Морском Змее», и как колдун позеленел от беспрестанной качки. Чертова морская болезнь тогда чуть до доконала меня, и только чудом получилось выжить. Кто же мог подумать, что могущественный маг-заклинатель подвержен таким простым человеческим слабостям?

Но в этот раз все по-другому. Либо вестибулярный аппарат привык и через это организм приспособился, либо помогло Средоточие, воздействуя в том числе на состояние тела, подвергавшееся качке. Либо спасло медиативное состояние, в котором разум находился большую часть времени, отрешившись от негативных внешних эффектов, включая волнение в море.

Скорее всего сработала комбинация из всех трех вариантов, потому что плаванье и правда проходило без проблем. В отличие от прочих, уже готовых на стенку лезть лишь бы покинуть осточертевший корабль, к тому же имевший замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, я ощущал себя довольно неплохо. Хотя и стал понимать, почему едва сойдя на берег моряки первым делом бросаться к крепкой выпивке и шлюхам, пытаются отойти от сумасшествия, накрывающее, когда проводишь слишком долго времени в море. От этого и правда можно спятить, а значит чересчур затягивать плаванье нельзя.

— Главное не перебить всех матросов, если все же случится бунт, иначе мы тут надолго застрянем, — проворчал Сорен, выразительно покосившись в сторону рулевого.

Я посмотрел в указанном направлении, оценил штурвал, затем перевел взгляд на паруса, мачты, оснастку вдоль борта, многочисленные канаты и тросы, и черт знает что еще, и понимающе усмехнулся в ответ.

— Да, если всех перебьем, то вряд ли сможет даже развернуть эту штуку в нужную сторону, не то, чтобы поставить парус и поймать встречный ветер.

Картина, как маг в плаще и воин в доспехах носятся по палубе, пытаясь управлять кораблем, оказалось столь реалистичной и смешной, что мы с Сореном не сговариваясь ухмыльнулись.

— Мы скорее сдохнем, чем сможем управиться с этой посудиной, — лицо рыцаря украсила широкая усмешка.

— Или потопим ее и себя, — добавил я.

Мы рассмеялись, негромко, но достаточно, чтобы рулевой недоуменно покосился в нашу сторону. Он промолчал, разумно решив не вмешиваться в общение единственных на борту пассажиров, ради которых «Упрямый Грешник» забрался так далеко на юг.

— В общем, убивать всех не стоит, — подвел итог короткой беседы воин.

Я криво усмехнулся, пожал плечами.

— Все-таки надеюсь до этого не дойдет. К тому же, я сам не горю желанием лезть бездна знает куда в поисках этой проклятой скалы.

— Девчонка могла наврать, пытаясь спасти себе жизнь, — заметил Сорен.

На что я возразил, напомнив:

— Мы взяли ее с собой, она не могла не понимать, что вранье рано или поздно вскроется, и в таком случае ей несдобровать. К тому же я внимательно следил за разговором, и распознал бы ложь. Нет, рыжая не врала, она и правда была уверена в существовании скалы и ведущего вниз подземелья.

Рыцарь не стал спорить и развел руками:

— Надеюсь, когда мы эту штуку найдем, там будет что-то еще кроме голых каменных стен.

С моей стороны последовало неопределенное движение головой.

— Такая вероятность присутствует. Судя по нахождению рядом с Великой пустыней, подземелье древнее, скорее всего относится ко временам становления Империи, а то и ранее.

— Значит прошла прорва веков и туда вполне мог кто-нибудь забраться и разграбить, вынеся все более или менее ценное, — высказал мысль Сорен, помедлил и уточнил: — Тогда зачем мы туда вообще плывем? Не проще найти что-нибудь поближе для изучения?

В устах воина вопрос прозвучал логично, и он это понимал, терпеливо ожидая от колдуна ответа. Потому что старых загадочных штук хватало и на континенте. Не обязательно плыть за тридевять морей, чтобы отыскать что-нибудь интересное. Пришлось пояснить свою позицию:

— Меня интересует не столько сама скала, сколько ее близость к Великой пустыне. Там могут быть ответы на вопросы, которые даже в Коллегии имперских магов боялись задавать, тщательно скрывая рукописи той эпохи.

Несколько мгновений рыцарь обдумывал услышанное, затем прозорливо заметил:

— Раз скрывали, значит чего-то боялись.

С моей стороны последовала одобрительная усмешка.

— И даже не представляешь насколько. Все архивы времен зарождения империи и самой Коллегии пряталась не только от рядовых магов, но даже от некоторых магистров. А кое-кто из руководства Коллегии и вовсе считал, что все запретные знания должны быть уничтожены. И когда начался бардак с падением Старой империи, именно эти личности врывались в хранилища, в первую очередь сжигая старинные рукописи, а уже затем все остальное. Именно по их следам в магические хранилища, которые несмотря на смутные времена, а точнее именно из-за них, хорошо охранялись защитными чарами, заходили грабители из числа обычных людей и тащили оттуда амулеты и артефакты.

— Но почему эти маги-отступники сами не забирали магические артефакты? — не понял воин.

— Потому что они были сделаны на основе давно известных плетений, и не содержали частицы запретных знаний, которые эти маги боялись, — ответил я, подумал и уточнил: — Разумеется, все это лишь предположение, но думаю все случилось именно так, иначе не объяснить, почему Коллегия, будучи довольно мощной организацией, так быстро деградировала. В нее входили сильнейшие маги, многие из которых имели силы и возможности остановить распад. Однако этого не случилось, вопрос — почему?

Я покосился на Сорена, подумав, тот пожал плечами и дал очевидный для любого воина ответ:

— Потому что их всех убили. Всех, кто мог возродить Коллегию в прежнем виде. Заодно уничтожив основной костяк знаний, на которых держалась мощь магов.

Я удовлетворенно качнул головой.

— Верно, — сказал и подумав, добавил: — Но как я уже сказал — это всего лишь предположение. Как было на самом деле и что именно случилось в момент падения Старой империи уже вряд ли получится узнать. Важно то, что такая вероятность существует и следует это учитывать, строя дальнейшие планы.

Рыцарь понятливо кивнул, но воздержался от дальнейших расспросов, каким-то чутьем уловив, что дальнейшие откровения со стороны колдуна не последуют.

Я и правда не собирался рассказывать о Тонком Мире, об Ушедших, о том, как изначально возникла Великая пустыня, тянущаяся сейчас по правому борту тонкой золотистой линией до самого горизонта, и о обо все остальном. Незачем нагружать воина такими подробностями, от которых даже у иных магов ум заходит за разум. Меньше знаешь — крепче спишь, и все такое. Иначе даже у такого хладнокровного человека, как Сорен, могут нервы не выдержать. Чрезмерно откровенничать в таких делах не следовало.

— Кажется там что-то на горизонте, — неуверенно подал голос рулевой и открыл рот, собираясь позвать капитана, но стоящий на носу впередсмотрящий опередил его, звонко закричав:

— Скала прямо по курсу!!

Моющие палубу матросы бросили тряпки и ведра и поднялись на ноги, желая рассмотреть конечную цель плаванья. Через мгновение на квартердек буквально взлетел Хафф. Пропитанные солью мозолистые руки капитана уже держали наготове вытянутую из-за пояса подзорную трубу. Но еще до того, как он поднял ее и поднес к глазу, я уже знал, что мы и правда доплыли до нужного места. Не знаю откуда возникло это ощущение, но думаю оно не врало.