13.

Давящая тишина вымерших улиц, шелест пол распахнувшегося плаща, стелющихся по мостовой, быстрый шаг, внимательный взгляд, подмечающий мельчайшие детали.

И щелчки арбалетов с вылетевшими из-за укрытия болтами.

Сверкнули сталью наконечники, вскинулась вверх поднятая рука, остановившая смерть. Символ «Щита» вспыхнул и погас. Арбалетные болты ударили об выставленную защиту, врезались и отскочив, покатились по камням.

Позади испуганно ойкнул городской казначей, пухлая ладошка вцепилась в жену, оттаскивая в сторону вместе с детьми. Правильно, нечего делать на линии огня, изображая мишень. Рядом скрежет металла — Сорен тянет из ножен меч, тут же пригнувшись, скользит вдоль стены дома, почти повторяя маневр толстяка, но в противоположную сторону.

Я спокойно продолжаю идти, окруженный едва заметной подрагивающей пленкой мерцающих искажений. Защитное заклинание позволяет вести себя нагло, в первую очередь отвлекая стрелков от остальных, беззащитных против арбалетных болтов.

И арбалетчики не подводят. Видя идущую посреди улицы фигуру, они не могут удержаться и делают новый залп. Воздух снова прознают короткие болты с металлическим наконечниками, и снова слышится перестук, наткнувшихся на невидимую преграду и покатившихся по булыжникам мостовой снарядов.

Галиус Трей, главный городской казначей Халь-Стаада пронзительно кричит:

— Они наверху!

Оказавшись в безопасности и поверив, что его защитят, он пытается помочь, заметив откуда во второй раз вылетели смертоносное подарки. Но я и сам уже замечаю позицию стрелков, поэтому без раздумий наношу ответный удар.

Права рука поднимается вверх и вперед, нацелившись на второй этаж каменного дома с черепичной крышей цвета высохшей глины. Секунда и оттуда донесся ощущаемый даже отсюда ужас стрелков, внезапно понявших, что сейчас произойдет.

И активированный знак преобразованного «Молота».

Призрачная волна искажений ударила в здание, накрыв сразу несколько оконных проемов на втором этаже. Каменные блоки, казавшиеся еще мгновение назад такими несокрушимыми, за которыми так удобно скрываться, чувствуя себя в безопасности, вдруг вздрагивают, покрываясь сеткой мелких трещин.

Сначала, казалось, ничего не произошло, а затем стены дома начали рушиться, погребая под собой находившихся внутри. Послышались испуганные крики, следом грохот падающих обломков. В воздухе взметнулось облако пыли, черепичная крыша накренилась и вдруг резко вертикально упала вниз, словно лишившись опор. Трехэтажный дом стал двухэтажным, будто кто-то выдернул средний этаж, превратив его в прах.

— Бездна, — рядом ругнулся Сорен и уважительно прицокнул языком, повернулся и светским тоном осведомился: — Одно из новых заклятий?

— Скорее обновленных, — ответил я, с интересом разглядывая деяние рук своих.

Даже если кто-то из стрелков и выжил после волны искажений, его точно раздавило, когда рухнула крыша с третьим этажом, странным образом заняв место среднего. Получилось необычно, словно здания едва не обрушилось, но в итоге сложилось не до конца, став на треть ниже.

Но это был лишь прелюдия к основному действию. Из-за угла доносится топот торопливых шагов, крики, и уже знакомые звуки железа и потертой кожи, когда бежит вооруженный отряд. Арбалетчики должны были стать прологом, ошеломить, проредив ряды врага, после чего в дело вступила основная сила расставленной ловушки.

Подкупленные городские стражники бегут, полностью уверенные в победе, они знают, что бой пошел не по плану и что здания сами собой не складываются, но все еще считают, что справятся, ведь на их стороне серьезный численный перевес.

Они еще не поняли, что из охотников сами превратились в добычу.

Разум холоден и бесстрастен, я вижу все, подмечая малейшие изменения, для меня это словно чистый холст, на которой предстоит нанести узоры, рисуя картину смерти и разрушений. Все мои действия выверены, все движения отточены. Я вижу предстоящий бой, я и есть бой, потому что он пройдет по моему сценарию. Бегущие солдаты уже мертвы, только они этого еще не осознали…

Когда первый выныривает из-за угла, его встречает кончик призрачного хлыста с лиловыми вкраплениями, но не разрезает, как должен, а обвивается вокруг шеи и дергает вперед, выдавливая из сжатого горла глухой хрип.

Получив инерцию рывка, облаченное в кольчугу тело летит на меня. Хлыст исчезает, вместо него появляется прямой обоюдоострый клинок с льдистым полупрозрачным лезвием, по кромке которого скользит темная дымка с фиолетовыми прожилками.

Резкий удар сверху вниз. С оттягом, отработанным на многочисленных тренировках движением. Противника буквально разваливает напополам. Брызжет кровь, вываливаются кишки, требуха скользит по замерзшим половинкам разрубленного тела и скатывается на булыжники, пачкая бордово-красным.

Дикий вопль ужаса вместе с изумлением. Это беснуется оставшееся за спиной семейство казначея, видимо не ожидавшее, что колдун устроит кровавую бойню, ведь до этого он вполне интеллигентно сжигал врагов, превращая в аккуратные горстки праха. Но мне хочется проверить в реальном бою все обновленные заклинания и нет дела до шока случайных попутчиков. Пусть отвернуться, а детям закроют глаза, раз уж не хотят видеть. Хотя сегодня и те, и другие уже насмотрелись на смерть, когда попали в сражение у начального блокпоста.

— Убейте его! — вопит какой-то не слишком умный офицер, увидевший, что стало с самым шустрым подчиненным, успевшим вынырнуть из-за угла первым.

Офицер стоит, картинно вскинув руку, на лице такое же картинное изображение ярости. Он словно позирует или играет на публику, и от того выглядит нелепо, хотя видно сам этого не понимает.

Однако другие солдаты подчиняются и бросаются вперед. Их действительно оказывается достаточно много — не меньше трех десятков, все тренированы, хорошо экипированы, и все злы, жажда отомстить за гибель товарища.

Сорен встает наизготовку, собираясь прикрывать колдуна, но мне этого не нужно. Не дожидаясь пока размахивающая железом и что-то орущая орава болванов заполонит улицу и пробежит оставшееся расстояние, я вновь пускаю в ход «Молот».

Призрачная волна сметает передние ряды нападающих, тела рассыпаются, обращаясь в нечто похожее на зернистый песок. Нарушение внутренней структуры физических объектов вызывает необычный эффект, заставляя ошарашенно притормозить даже самых отмороженных стражников.

— А-а-а! — вдруг совершенно по бабий кричит один из них и совершает странный поступок — бросается вперед. В глазах безумие, над головой занесен короткий меч, каким любят пользоваться городская стража, не доверяя длинным клинкам на улицах, когда часто приходиться действовать в условиях стесненных пространств.

Это не храбрость, это отчаянная попытка сбежать от собственного ужаса, сковавшего разум. Он даже не понимает толком, что делает и что происходит вокруг, он просто старается спастись от охватившего разум безумия.

И я дарю ему желанный покой, выбрасывая руку навстречу. С кончиком пальцев срывается файерболл, мгновенно преодолевает разделяющее нас со спятившим стражником расстояние и превращает последнего в факел призрачного огня, переливающегося бледными фиолетовыми вкраплениями.

Толпа остальных растерянно замирает, они еще не отошли от смерти товарищей, сметенных волной искажений, как увидели гибель еще одного, превращенного в горстку пепла в мгновение ока.

Офицер беснуется и что-то кричит, инстинкт самосохранения заставляет фигуру в стальной нагруднике держаться позади, но об отступлении не может идти и речи. Последний крик превращается в понятный всем возглас:

— Вперед!!!

Приказ прозвучал, но его не спешат выполнять. Сбившиеся в кучу стражники не хотят умирать за непонятные идеи начальства. Я тоже не тороплюсь, потому что не испытываю особого желания всех перебить, поэтому не пускаю в ход «Молот», хотя он уже перезарядился и готов, а оставшиеся враги так удобно стоят, что можно накрыть всех разом.

Но потом вспоминаю, что не испытал последнее заклинание из обновленного Сумеречного Круга и ловлю взглядом ближайшую тень. Откликаясь на призыв, темные сгустки мрака обретают объем, превращаясь в высокие фигуры крепко сложенных воинов. Они похожи на собранные из антрацита порождения бездны, внушающие ужас одним своим видом, ауры смерти окружает давящей пеленой, заставляя тревожно сжиматься сердце.

Пустые глазницы обращаются в сторону стражников, создания тьмы делают в направлении противника, на которых указал им колдун, короткий шаг. И нервы доблестных защитников правопорядка славного Халь-Стаад не выдерживают — толпа суматошно разворачивается и начинает бежать, сбивая и затаптывая продолжавшего что-то орать офицера.

Кончено.

— Зря отпустили, приведут подмогу, — замечает Сорен подходя ближе и брезгливо разглядывая останки разрубленного напополам первого стражника. Кровь, выпущенные кишки, растекшаяся склизкой бурой массой по булыжникам мостовой требуха. Солнце высоко в небе, время перевалило за полдень, в разгаре яркого дня последствия прошедшего боя выглядят гротескно и не слишком приятно.

— А здорово хлыст удлинился, когда захватил этого придурка, — оживился воин, комментируя эпизод, когда мертвого стражника дернуло к нам. — Он был словно живой, как змея, или щупальце осьминога.

Я неспешно кивнул, мимолетно припомнив, как призванное оружие получив ментальный приказ рвануло вперед, желая вцепиться в горло намеченной цели. Странные ощущения, будто хлыст и правда на мгновение обрел жизнь.

— Уходим, — я махнул рукой.

Казначей с женой и детьми торопливо засеменили, старательно обходя кровавое месиво и горстки зернистого праха. Рыцарь привычно пристроился за левым плечом, выполняя роль телохранителя, хотя понимал, что разошедшемуся колдуну похоже это не особенно нужно.

Мы быстро продвигались вперед, не встречая сопротивления. Мы вообще никого не встречали, пока в конце улицы портового района, откуда начинались пристани, нас вдруг снова не атаковали.

— Упорные ублюдки, — выдохнул Сорен, стараясь понять, что делать и какую позицию в этом случае лучше занять.

— Скорее тупые, — в ответ проворчал я, вновь вызывая перед мысленным взором Сумеречный Круг.

В этот раз нападение оказалось гораздо лучше организовано, никто не лез напролом, стараясь достать неожиданно оказавшегося зубастую дичь издалека. С места, где мы находились уже виднелись причалы, мачты и бока пришвартованных пузатых торговцев, осталось немного, и, кажется, понимание этого заставило вражеского командира начать действовать.

Снова обстрел из арбалетов. Не получилось. Казначей с семей спрятался в укрытии, Сорен прижался к стене ближайшего дома, выставив перед собой кусок доски, сыгравший роль импровизированного щита. Только я один стоял посреди улицы, намеренно вызывая огонь на себя.

Щелчки разряженных арбалетов, летящие болты, врезающиеся в невидимую пленку и отскакивающие назад, бессильно дребезжа и катясь по камням мостовой. Врагам хватило двух залпов чтобы понять, что закутанная в плащ фигура никак не реагирует на обстрел и что пора переходить ко второй фазе атаки.

Стражники хлынули сразу с трех сторон, стараясь ошеломить количеством и не дать колдуну время разобраться с ними по одиночке или накрыв одним заклинанием. Они рассеялись и старались как можно быстрее сблизиться, считая, что в рукопашной победят, задавив толпой.

При других обстоятельствах, и с другим чародеем, подобная тактика вполне могла сработать. Да они бы потеряли нескольких человек, но зато добрались бы до ненавистного волшебника и порубили тяжелыми палашами в фарш, на что явно рассчитывали, судя по перекошенным мордам. Они думали, что для повторного применения магии требуется время, ведь так всегда обычно бывает.

Но их ждал неприятный сюрприз.

Измененный магический облик позволил действовать не просто на грани способностей, он позволил выйти далеко за пределы, создавая чары с небывалой скоростью.

Я сыпал заклятьями одно за другим, неся смерть и разрушения. В какой-то момент Сумеречный Круг засиял особенно ярко и стал пылать подобно удивительному фиолетовому солнцу в обрамлении протуберанцев бледно-лилового огня.

Заклинание следовало друг за другом без остановки. Это было невероятно! Магия стала частью мной. А я стал частью магии. Чистой. Незамутненной. Всесокрушающей. Похожей на ураган.

Таблички. Это все чертовы таблички. Они и правда вознесли на очередную ступень. Это был запредельный уровень, о котором даже сам Га-Хор Куэль Ас-Аджар не мог и мечтать.

Я стал воплощением разрушения.

Здания разлетались обломками, тела сгорали и рассыпались в мелкую зернистую пыль, тротуар крошился, черепичные крыши превращались в пепел. Я швырял боевые заклятья направо и налево иногда даже до конца не формируя структуру. Призванные Латники рассыпались ворохом тьмы и убивали простым касанием, похожие на смерчи, сотканные из крутящихся лепестков чистого антрацита.

Не было мыслей. Не было чувств. Не было ничего кроме яростно клокочущей магии.

Но всему рано или поздно приходит конец, закончились и резервы энергетической оболочки. Конец улицы, выходящей к причалам, перестал существовать. Дымились руины разнесенных в щебень зданий, повсюду валялись мертвые тела, в воздухе летал запах гари и хлопья белесого праха.

— Они уходят, проклятые ублюдки пытаются отплыть! — вдруг яростно заорал Сорен, незаметно оказавшийся рядом.

В сознание ощущалась заторможенность, поэтому я не сразу понял, что он сказал. Затем взгляд метнулся к причалам. На многих пузатых торговцах и правда по мачтам лазили фигурки матросов, развязывая паруса. Кажется устроенное представление не слишком понравилось невольным зрителями и многие захотели покинуть партер.

— Останови их, — велел я.

Рыцарь послушно бросился вперед что-то крича. Лицо перекошено, в глазах ярость, в руках обнаженный меч — думаю парочка хоть да послушает, если не захочет, чтобы облаченный в железо взбешенный здоровяк заскочил к ним на палубу и начал рубить всех подряд.

Не обращая внимание на умчавшегося на причалы воина, я на секунду замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сумеречный Круг заметно потускнел, чувствовалось опустошенность, но особенно сильной слабости, когда хочется опустить на колени, не было, тело уверенно стояло на ногах, готовое двигаться дальше.

— Значит и правда получилось, — с губ тихим шелестом слетели довольные слова, вызывая улыбку.

Ритуал значительно укрепил энергетическую составляющую организма. Раньше после такого устроенного безумия, я бы валялся пластом, судорожно пытаясь не потерять сознание, а сейчас лишь легкая слабость, которая стремительно проходит из-за вступившего в дело Средоточия, начавшего усиленно восстанавливать организм.

Я упругим шагом двинулся к пристани, стараясь не обращать внимание на развороченную мостовую и обвалившиеся стены окружающих зданий, где засели нападающие, перед тем как выскочить наружу. Часть улицы просто исчезла, основная масса врагов уничтожена, немногие выжившие бегут сломя голову, проклиная дураков-командиров, подумавших, что благодаря численному преимуществу смогут одолеть колдуна, на деле оказавшегося ожившим кошмаром.

Рядом обгоняя, пропыхтел казначей, на ходу попытавшись изобразить поклон. За низеньким толстячком спешила жена, тяня за руки детишек, на темную фигуру в плаще женщина старательно не смотрела.

Я мысленно усмехнулся и прибавил шаг, потому что Сорен махал рукой, указывая на один из кораблей у причала. Похоже «Упрямый Грешник» все же дождался своих пассажиров, а значит пришла пора попрощаться со ставшим негостеприимным Халь-Стаадом.