Полночь. В его квартире было очень тихо, свет нигде не горел – видимо, все уже легли спать.

Он включил свет в зале, где стоял телефон. Эля позвонила домой, предупредив бабушку, что сегодня не придёт ночевать, и вернётся завтра. Бабушка даже не спросила, где она ночует, подумав, что как обычно она осталась у отца. В любом случае, ей доверяли, зная её осторожность.

Приняв душ, она стояла в его ванной и смотрела на своё отражение в зеркале. Всё ещё раздумывая, понравится ли она ему, Эля опустила взгляд на свою грудь. Её одолели сомнения – от волнения внутри похолодело. Страх, что его ожидания не оправдаются, усиливался. Она не боялась боли. Она боялась разочарования – увидеть в его взгляде, что она не такая, как он ожидал. Но она уже приняла решение – она здесь, она точно этого хочет. Он ей безумно нравится. Будь что будет. С этими мыслями она натянула на себя бельё, завернулась в его махровый халат и вошла в его комнату, остановившись у двери, не решаясь сделать шаг вперёд.

Он ждал её, включил ненавязчивую музыку. Подойдя ближе, он коснулся её бёдер, закрывая за ней дверь на защёлку. Его руки легли на талию и медленно скользнули ниже, заставляя её дышать чаще, будто воздуха стало меньше.

Для Семёна это была далеко не первая девушка. Но он впервые хотел не просто близости, а полного погружения. Он знал, что она девственница. С такими у него уже был опыт – и потому он не спешил, позволяя ей расслабиться. Ему хотелось насладиться каждым моментом, которого он долго ждал, и запомнить его. Он поймал себя на мысли, что никогда раньше никого он не желал столь сильно.

Эля чувствовала его горячие руки даже через плотную ткань халата, они обжигали. Он снял с себя футболку и остался в одних шортах. Халат тоже недолго мешал им, Семён развязал его пояс и скинул на пол. По телу Эли побежали мурашки, их было так много, что они покрыли её всю, забираясь даже в корни волос.

Семён обнял её и бережно прижал к себе, целуя её губы, еле касаясь их. Эля почувствовала, насколько горячим было его тело, будто кровь закипала в нём. Его поцелуй был очень мягким и нежным, дразнящим, хотя он был напряжен.

Эля обхватила его руками за шею, боясь, что ноги перестанут держать её. А его руки уже блуждали по ней. Было слышно, как резко участилось его дыхание. А Эля, наоборот, замерла и забывала дышать, наблюдая за тем, что он делает. Она совершенно не представляла, что ей нужно делать. Эля старалась расслабиться. Понять, чего она сейчас желает больше всего. Он расстегнул её бюстгальтер и отбросил его в сторону. Она поняла, что осталась почти обнаженной перед ним, и напряглась – это был пик её страха, она ожидала разочарования, но вместо этого она почувствовала тепло его губ.

Семён бережно коснулся её груди, целуя так осторожно, будто боялся, что ему это снится и она в любой момент исчезнет. Это было безумно приятно, волна желания нахлынула на неё, ничего подобного она ещё не испытывала и не представляла себе, что это будет ощущаться так остро.

Он становился всё настойчивее, оставаясь при этом очень нежным. Все сомнения Эли исчезли, уступая место жгучему чувству. Она растворялась в его объятиях, позволяя окончательно раздеть себя, совершенно не замечая, когда он сам успел полностью обнажиться.

Семён уложил её на постель и осыпал поцелуями абсолютно везде, передвигаясь медленно, неспешно, впервые открывая её для себя. От каждого прикосновения Эля слегка вздрагивала, её дрожь усиливалась, она была приятной – озноб, от которого становилось тепло внизу живота.

Он поцеловал её в губы очень страстно, она почувствовала, как он плотно прижался к ней своим животом, и скользнув взглядом вниз, она разглядела его возбуждение и испугалась, затаив дыхание и округлив глаза, она наивно сказала:

– Это всё... в меня не влезет.

Семён, увидев её растерянность, тепло улыбнулся и, уткнувшись носом в её волосы, прошептал на ухо:

– Влезет. Просто расслабься. Ты напряжена... я никуда не тороплюсь и буду очень осторожен. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь.

Он снова поцеловал её, сплетаясь с ней в одно целое. Она сумела полностью отпустить свой страх, но тут же почувствовала, что ей больно и на секунду сжалась. Однако это новое ранее незнакомое желание проникновения накрывало сильнее боли. Семён всё понял и перестал делать попытки. Он продолжал гладить её и целовать.

Она ощущала в этот момент только одно – что хочет его и нежно погладила его по спине, страстно впилась в его губы. Несмотря на неудачи, Семён нисколько не остыл – наоборот, ему хотелось только сильнее и больше. А Элю накрывала волна страсти одна за другой, она забыла обо всём: о своей внешности, неловкости и боли.

Она желала почувствовать его. Её тело стало податливым и само потянулось к нему и именно в это мгновение они стали единым целым. Она впервые ощутила, насколько можно быть близко с мужчиной. Уже не было больно, только пожар обжигал изнутри. Огонь, разгорающийся от его поцелуев, от его нежных прикосновений и осторожных движений становился всё сильнее. Она уже сама не знала, где заканчивается она и начинается он.

Когда всё стихло, он продолжал обнимать её, крепко прижимая к своей груди, не выпуская ни на секунду. Семён произнёс, закрывая глаза:

– Какая же ты... сладкая. С ума можно сойти от тебя.

Открыв глаза и взглянув на неё, он спросил:

– Ты получила удовольствие? Тебе не больно?

Он переживал за неё искренне, это было видно. Ему было важно не испугать её, и показать, как может быть хорошо. Несмотря на то, что ему приходилось сдерживаться и быть очень сосредоточенным на её ощущениях, его страсть закипала в нём, нежно вырываясь наружу.

Эля задумалась, ей было не с чем сравнить, и она ответила:

– Ты про оргазм спрашиваешь? Наверное, получила, я точно не знаю. Сначала было больно, потом уже приятно.

Семён улыбнулся, умиляясь её наивности. И ответил:

– Ещё узнаешь.

И поцеловал её в макушку. Он выключил музыку, поднял одеяло с пола, и укутав её, заботливо сказал:

– Поспи. Уже поздно.

Ему хотелось продолжения, его страсть не утихла, но он твердо решил дать ей возможность прийти в себя. Наблюдая, как она засыпает, он задумался, вспоминая свой первый секс с Ириной, которая говорила тогда, что была девственницей. Теперь он ясно понял, что это была неправда, она обманула его, непонятно зачем. Только сейчас он понял разницу.

Эля закрыла глаза и, засыпая на его груди, думала:

«Неужели я правда ему понравилась...»

Проснувшись утром, она обнаружила, что он уже встал и сидел в одежде на кровати, наблюдая, как она спит. Она потянулась, и его рука сразу же скользнула под одеяло, погладив её ногу. Эля снова почувствовала тепло внизу живота, это не было возбуждением, но было чем-то особенно приятным не похожим на то, что ей доводилось чувствовать ранее. Словно её тело откликалось на его призывы, словно они говорили телами.

– Я смотрю, ты любишь поспать. Уже девять утра, мама приготовила завтрак. Ты голодная?

Услышав слово «мама», вспоминая её холодный взгляд, Эля поморщилась. Она привстала на кровати и прикрывшись одеялом, искала глазами свою одежду. Семён, наблюдая, как она прячет своё тело, которое совсем недавно было в его руках, не переставал удивляться сочетанию в ней скромности и решительности.

– А ты что так рано встал в субботу? Мне как-то неудобно у вас завтракать. Я бы лучше поехала домой. Мне надо ещё анатомию выучить за выходные.

Она встала, натягивая на себя белье и колготки. А Семён, рассматривая её, ответил:

– Я привык рано вставать. Останься ещё немного у меня. Я потом тебя провожу до дома. Не стесняйся, позавтракай с нами. Маме, наоборот, будет приятно.

Он начал складывать диван, снимая с него постельные принадлежности, и заметил пятно крови на простыне. Он вспомнил её неловкость и улыбнулся. Затем подумал:

«Придётся самому застирывать, иначе мама сделает выговор».

Чуть позже, на холодную голову пришла другая мысль:

«С Ириной этого не было. Я у неё точно был не первый. Она обманывала с самого начала...».