Всё воскресенье Эля пыталась учиться. Но мысли снова и снова возвращались к нему.

Она жила вместе с мамой и бабушкой в большой четырёхкомнатной квартире. Её собственная комната была маленькой – буквально четыре квадратных метра. В ней помещались только маленький шкаф-пенал, кровать и письменный стол с висящей над ним полкой для книг.

Она очень удивилась, когда бабушка позвала её к телефону. Дисковый аппарат стоял в коридоре, и по дороге к нему она вспомнила, кто ей должен был позвонить.

Взяв трубку, она услышала знакомый радостный голос. Не понимая, о чём говорить, она всё равно не могла молчать рядом с ним, главное – продолжать слышать его голос. Она делилась тем, как прошел её день и что её ждёт ближайшую неделю. Она старалась говорить тихо, чтобы её никто не слышал, но в квартире сразу же воцарилась такая тишина, что было слышно тиканье часов. А каждый раз, когда мама или бабушка проходили мимо Эли во время разговора по телефону, они присматривались и прислушивались к ней. Раньше так долго она ни с кем не разговаривала.

Посмотрев на часы, Эля поняла, что болтает с ним уже второй час и пора ложиться спать. Она попрощалась с ним, а он попрощался с ней. Они сделали это трижды прежде, чем положить трубку. Её рука затекла, а ухо болело – трубка долго давила на него, несмотря на это она с трудом оборвала разговор и совершенно не заметила, как пролетело время. Она поняла, что всего за один день успела соскучиться по нему. С очень довольным видом она пошла чистить зубы и ложиться спать, погружаясь в свои мечты перед сном.

А Семён сел за компьютер, открыл свою игру и никак не мог сосредоточиться ни на чём, кликая мышкой машинально и всё время прислушиваясь к памяти – к её голосу, который всё ещё звучал в голове.

«Какой у неё убаюкивающий, тёплый голос. Его можно слушать бесконечно. Такой же мягкий, как она сама».

Он поймал себя на мысли, что просто так – ради того, чтобы услышать голос – он раньше никому и никогда не звонил.

На следующий день Эля сидела в аудитории и, расположив тетрадь на коленях, старалась быстро конспектировать то, что рассказывает преподаватель. Вдруг в лекторий заглянул парень, разглядывая зал и ища кого-то. Эля подняла взгляд — и замерла.

Это был Семён. На лекции присутствовали только одни девушки и увидев симпатичного парня, зал быстро оживился и разнёсся рокот. Все смотрели на него. Но он искал только её.

Преподаватель Огурцова Лидия Михайловна строго посмотрела на парня, затем на зал и сразу же воцарилась тишина. Она сказала:

– Тот, к кому пришли, видимо с очень важными новостями, может выйти. Но обратно можно вернуться только на перемене.

Эля подумала, стоит ли ей выйти и продемонстрировать всем, что пришли именно к ней, тихой и скромной девушке, которая никогда не была замечена рядом с парнями. И она вышла, пробираясь между рядами, чувствуя на себе сотню взглядов, сопровождаемая перешёптываниями. Только Марина ей тепло улыбнулась, поддерживая её решение.

Выйдя в коридор, она подошла к ожидающему её Семёну и сказала:

– Что ты тут делаешь? Зачем пришёл? – она старалась говорить строго, хотя внутри кипела радость от неожиданной встречи.

Семён был очень рад её видеть, но заметив её напряжение, чуть остыл, и ответил:

– Я с друзьями шёл из института и вдруг понял, что хочу тебя увидеть. Решил зайти и найти тебя. Мне повезло, ты оказалась в первом же кабинете. Я просто хотел позвать тебя на дискотеку, в пятницу придёшь? Решайся скорее, а то ребята меня там ждут у входа.

– Ты мог просто позвонить и пригласить меня. Не обязательно было срывать мне лекцию. Между прочим, это одна из самых строгих преподавательниц, теперь она с меня три шкуры сдерёт на тестах.

– Ну, извини. Я не смог просто позвонить. Мне нужно было тебя увидеть.... Я соскучился. Так ты придёшь? – он сказал это спокойно, но смотрел так, будто действительно не мог обойтись без этой встречи.

– Приду. Всё иди к своим ребятам, а мне теперь тут ждать ещё минут пятнадцать до конца лекции, потом и конспекты переписывать у Марины.

– Не обижайся. Приходи вместе с Мариной.

– Я и так всегда с ней хожу. Одна я боюсь приходить. А она то тебе зачем?

– А она мне ни зачем. Но кое-кому она понравилась. Ладно, я побегу, а то у меня сегодня ещё тренировка. Пока.

И он взял её руку на прощание. Немного подержал, отпустил и ушёл.

Эля тихо прошептала вслед:

– Пока.

Теперь можно было выдохнуть. От волнения у неё застучало в висках и стало душно. Она по привычке взглянула на свои руки – не дрожат... значит всё под контролем, значит, он ничего не заметил.

Неделя тянулась медленно.

Слишком медленно. И только тихие телефонные разговоры по вечерам украшали эти дни. Каждый вечер она ждала с нетерпением только одного – когда прозвучит монотонный звонок телефона. А засыпая, представляла, как она снова увидит его и потанцует с ним, а он опять прижмет её к себе так близко. Она уже начинала понимать, что, похоже, снова влюбляется.

Семён был загружен ещё больше. Институт, закрытие сессии, пять тренировок в неделю, футбол и айкидо. Он с детства привык жить в постоянной гонке. Но теперь в этом плотном графике появилось новое ожидание – вечер. Телефонный звонок. Её голос. Он не называл это влюблённостью – просто ему было хорошо с ней, спокойно и его тянуло к ней.

В пятницу они снова увиделись на той самой дискотеке, где познакомились. Только теперь между ними уже не было прежней неловкости. Эля больше не чувствовала опасности. Её уже ничего не настораживало. Она видела, как он ищет её взгляд в толпе, как подходит ближе, будто невзначай касаясь плечом. И ей просто хотелось почаще видеться и быть рядом. Потому что когда он рядом – становится так тепло, как ещё не было ранее.

Они танцевали в маленьком кругу: Семён, Александр, Эля и Марина. Как только заиграла медленная музыка, пары образовались сами собой. Этого мгновения Эля ждала весь вечер. А он ждал его ещё больше.

Семён обнял её, его руки легли на талию так, будто уже хорошо знали её тело. Он прижался к ней плотнее, чем в прошлый раз, и она почувствовала его тепло даже сквозь одежду. Пряжка его ремня неприятно впилась в живот, отрезвив её. Эля чуть отстранилась, но осталась близко. Они были почти одного роста. Глаза напротив глаз. Кончики носа касались друг друга. Губы — слишком близко. Опасно близко. И каждый желал поцелуя, но публика, чужие взгляды – сдерживали. Когда мелодия затихла, ему совершенно не хотелось её отпускать.

В конце дискотеки он подошёл к раздевалке и помог ей одеться. Подойдя чуть ближе, он явно что-то хотел сказать, но замолчал, лишь на секунду.

И только потом тихо прошептал ей на ухо:

– Оставайся сегодня у меня.

Эля посмотрела на него вопросительно и задумалась. Она прекрасно осознавала, что это значит, сердце её забилось чаще. Она пыталась понять, хочет ли она этого сейчас, готова ли она к такому всего через несколько дней после знакомства...

Внутри ничего не сопротивлялось – только странное тёплое волнение. Она поняла, что хочет его. Та самая девушка, которая отталкивала парней одного за другим, никого не подпуская близко, никому не веря, зная, что такое предательство… впустила его. Посмотрев на него уже более уверенно, она ответила:

– Поехали. Мне нужно будет позвонить домой и предупредить, что я сегодня не приду.

– Конечно.

– А твои родители дома?

– Дома. За это не переживай, они не будут против.

Он взял её за руку, и они пошли на остановку дожидаться маршрутки. Нужный транспорт приехал очень быстро, Марина села в него, ожидая Элю, но та осталась стоять возле Семёна и дожидаться следующей маршрутки. Марина догадалась, почему она так сделала, значит, она поедет не домой.

Эля и Семён остались стоять совсем одни. Он не выдержал, подошёл ближе и поцеловал её. Так нежно, будто она была чем-то очень хрупким и могла рассыпаться в его руках. Эля ещё сильнее почувствовала, что хочет этой близости, и всей этой нежности и тепла. Но при этом было немного страшно, поскольку всё, что она знала о сексе, заключалось в просмотре одной кассеты, которую она случайно нашла дома и с интересом изучила. Смешанные чувства витали в её голове: желание, страх и неловкость от собственного тела, которым она не была довольна. Она просто боялась не понравиться ему. Но желание оказалось сильнее страха. Она поняла для себя, что обратного пути уже нет.