Какой же прекрасной была погода той весной...

Майское солнце уже сильно припекало, и на деревьях распустились первые листочки. А Эля уже который день томилась в душной палате роддома. С ней рядом лежали ещё восемь таких же рожениц, как и она. Только они менялись почти каждый день, а Эля находилась тут уже ровно неделю – её роды никак не начинались.

Семён приходил каждый вечер, Эле разрешали выходить на улицу, и они вместе гуляли в маленьком сквере при роддоме. Сидя на лавочке, они целовались и скучали друг по другу. Когда часы, выделенные для свиданий, заканчивались, он ещё долго стоял под её окнами. Были длинные выходные, праздничные дни. Он был предоставлен сам себе.

Отец Семёна договорился о присутствии сына на родах. Эле достаточно было позвонить ему сразу, как только начнутся роды, и его пропустят внутрь без проблем. У неё появился первый мобильный телефон. Эля тосковала и не находила себе места, проводя дни в одиночестве, в четырёх стенах. Единственной радостью были вечерние свидания, которых она ждала целый день.

Она осталась совсем одна в палате: все роженицы отправились в родильный зал. Эля лежала и смотрела в потолок, поглаживала свой живот и мысленно говорила с дочерью:

«Моя девочка, почему ты никак не хочешь на свет... давай скорее поедем домой отсюда...»

В палату подселили новую роженицу. Это была молодая девушка, и они с Элей быстро нашли общий язык. Они оживленно болтали и обсуждали свои переживания. День очень быстро пролетел, и Элю это обрадовало. Вечером к ней пришла мама. Они пошли в сквер и гуляли по аллее.

– Эля, дома всё готово для выписки. Я убралась, все везде отмыла. Мы сидим наготове и ждём.

– Ну вот что-то никак не рожу... уже и девятое мая прошло... А чем Семён занимается?

– Он в основном с друзьями сидит и пьёт пиво.

– Пьёт? Как это? А если я рожать начну, его же пьяного не пустят...

– Он не пьяный. Пиво безалкогольное. Пустят, не переживай.

– Мам, давай присядем. Я что-то устала ходить и живот тянет – видимо опять тонус. Меня тут каждое утро так больно осматривают, потом часто всё болит.

– Давай посидим. Это они так пытаются роды стимулировать. Мне так же делали. А то засиделась ты у них, койку занимаешь.

– Это не помогает... Мне уже кажется, я никогда не рожу...

Мама Эли засмеялась.

– Родишь, куда ты денешься. Живот уже очень низко, со дня на день родишь.

– Надеюсь. Устала тут уже. Душно, скучно...тоска зелёная. Семёну не позвонить, не поговорить, по мобильному разговаривать дорого, по стационарному не разрешают. И чего он сегодня не пришёл?

– Наверное, придет ещё – его там родители напрягли машину мыть. Её тоже надо к выписке приготовить.

Эля вздохнула.

– Понятно... Мне на ужин пора, я пойду. И живот что-то разболелся, надо полежать. Попрошу но-шпу на посту.

– Иди отдыхай. Удачи тебе, Эля.

Мама взглянула на неё с тревогой, но постаралась скрыть от неё свои эмоции. Она подошла, поцеловала её в макушку, попрощалась и ушла.

После ужина Эля взглянула на часы и поняла, что Семён уже не успеет прийти на свидание, она расстроилась. Он пришёл к ней под окна вместе со своим другом. Она посмотрела на него – в руке бутылка пива, они улыбаются, им весело. И ей стало так грустно: они там веселятся, а она тут скучает.

Она находилась на шестом этаже и они с Семёном не могли разговаривать, они могли только видеть друг друга издалека. Эля помахала рукой Семёну на прощание и легла на кровать не в силах продолжать стоять. Живот разболелся ещё сильнее. Лёжа легче не становилось. Тогда она решила сходить на пост к медсестре, попросить обезболивающее. У неё не в первый раз так тянуло живот за последние недели и но-шпа обычно помогала.

Подойдя на пост, она там никого не обнаружила. Боль усиливалась и Эле стало трудно стоять прямо, она облокотилась на стул и увидела записку от медсестры:

«В случае необходимости, звонить по такому-то номеру...»

Эля подошла к телефону, чтобы позвонить по указанному номеру. Телефон висел высоко на стене, и она поняла, что не может разогнуться и дотянуться до него – ей слишком больно. Она начала нервничать и попросила проходящую мимо роженицу позвонить медсестре. Та подошла, набрала номер и вызвала медсестру.

Медсестра пришла где-то через полчаса и, войдя в палату, взглянула на Элю и заметила, что она морщится от боли. Она попросила Элю встать. Та встала и тут же схватилась за низ живота, и застонала. Медсестра сказала:

– Я пошла вызывать дежурного врача. Вас надо осмотреть. Приготовьте полотенце и приходите в смотровой кабинет.

Эля с трудом дошла до нужного кабинета и никак не могла понять, почему ей не дали обезболивающее. Она очень устала после прогулки в сквере и хотела спать, время уже было позднее. Врач с медсестрой уже ожидали её в кабинете.

Эля постелила свое полотенце на кресло и с трудом взобралась на него. Медсестра с врачом непринужденно беседовали, обсуждая текущую смену и чьи-то роды. Но как только врач закончила осмотр Эли она громко крикнула медсестре:

– Срочно готовь её в родзал. У неё уже раскрытие вовсю. А то она нам по дороге в лифте где-нибудь разродится. Скорее, бегом!

Эля даже испугалась услышав это. Её ноги задрожали. Врач поняла, что испугала её и сказала.

– Так. Сейчас не нервничаем. Идём в палату, переодеваемся в одежду, которую даст медсестра. И спускаемся на первый этаж. Там вас встретит акушерка и скажет что дальше.

Эля вернулась в палату и начала переодеваться в стерильную сорочку и халат. Вдруг она вспомнила про Семёна, взяла мобильный и набрала его номер. В трубке послышались длинные гудки – он не отвечал. Она набрала номер снова, но ответа всё равно не было. Медсестра вошла в палату и сказала:

– Скорее, нам нужно идти.

Эля стояла в ужасе и не знала, что ей делать. Она решила последний раз позвонить Семёну, набрала его номер, послышались гудки: один, второй, третий, четвертый – и наконец он ответил:

– Алло.

Эля, тяжело дыша, сказала:

– Семён, я рожаю. Приезжай скорее.

И она бросила трубку.

Медсестра отвезла Элю на лифте на первый этаж. Там она сняла свой халат, оставшись в одной коротенькой сорочке. Её уложили на кровать и подключили к приборам. Рядом лежала ещё одна женщина под капельницей и стонала.

Вскоре пришел врач. Довольно молодой акушер сел на стул рядом с Элей и начал наблюдать показания приборов. Эля ощущала, что её боль усиливалась и становилась продолжительнее по времени. Она дышала прерывисто. Врач представился:

– Здравствуйте. Меня зовут Алексей Михайлович. Я сегодня дежурю и буду принимать у вас роды.

– Здравствуйте. Скажите, а долго я ещё буду рожать?

– Посмотрим. Вроде родовая деятельность у вас хорошая. Возможно часа через три родите.

– Три часа? Так долго ещё терпеть боль...

– Вы уже часов шесть рожаете, осталось немного. Всё самое болезненное ещё впереди. Сейчас схватки начнут учащаться. Интервалы между схватками будут короче, а сами схватки станут продолжительнее. Там в приёмном покое ваш муж пришёл, переодевается. Я так понял, вы медработники? Иначе его бы сюда не пропустили.

– Я медсестра, будущая медсестра... Мой муж не медработник, а вот его отец хирург: Попов Сегрей Михайлович.

Услышав имя известного врача, Алексей Михайлович даже выпрямился и сказал:

– Это большая честь принимать потомка такого известного хирурга и реаниматолога. Я учился по его методичкам.

Но Эля его уже не слушала. Она смотрела на дверь ожидая появления Семёна. Семён вошёл, огляделся вокруг. Увидел бледную Элю и подошел к ней, пытаясь обнять. Врач остановил его и спросил:

– Как вас зовут?

– Семён.

– Меня зовут Алексей Михайлович. Я буду принимать роды у вашей жены. Давайте с вами сразу обсудим правила пребывания здесь.

– Хорошо. Давайте.

– Вы не трогаете вашу жену и делаете только то, что я вам разрешу. Стоять рядом с ней вы можете только у изголовья, чтобы не мешать мне. И если вы упадете в обморок, с вами тут заниматься будет некогда, роды в приоритете. Вас это устраивает? Предупреждаю сразу, поскольку мы с вами пока ещё в предродовой палате, тут может всё выглядеть довольно безобидно. В родзале всё будет иначе.

Эля начала нервничать и стонать от боли.

Семён тут же сказал:

– Обо мне не беспокойтесь. Я всё сделаю как надо. Ей помогите.

– Вот и договорились. Сейчас я ей ничем помочь не могу. Ждём когда она будет готова перейти в родзал.

Семён спросил:

– А я ей чем-то помочь могу?

– Ну разве что разговорами. Отвлекайте. Следите чтобы дыхание не задерживала, а то у ребенка в эти моменты кислородное голодание начинается и пульс подскакивает. Когда она стонет от боли она как раз задерживает дыхание. Ещё можно сделать массаж во время схватки, это облегчает боль.

Врач показал Семёну куда можно нажать и как облегчить боль Эле. И он вышел, оставив их одних.

Эля вся взмокла. Ей было уже мучительно больно. Она с трудом переносила каждую схватку. Они были уже очень частыми, где-то каждые десять минут. Он следил за ней и делал всё что сказал врач. На каждой схватке она поворачивалась на бок. Он ставил ей на крестец свой кулак и разминал его. Эля переставала стонать и начинала дышать.

В промежутках между схватками Эля закрывала глаза стараясь вздремнуть, уже был первый час ночи.

– Эля ну ты как? Держишься? Ты когда начинаешь дремать мне кажется будто ты сознание потеряла. Тебе очень больно?

– Да. Мне очень больно. Невыносимо. Я не знаю, сколько ещё так выдержу. И я ужасно хочу пить. У меня так пересохло во рту, что даже нет слюны.

– Я сейчас схожу и принесу тебе попить.

Семён вышел, а Эля громко застонала. Её накрыла схватка, и она остро ощутила насколько больнее без его помощи.

Он вернулся очень грустный.

– Прости Эля. Сказали что пить тебе нельзя. Разрешили мне только смачивать тебе губы водой. Сейчас врач придет тебя осмотреть.

– Господи... Даже пить нельзя... Что же это за камера пыток... Я так не могу больше.

У Эли потекли слёзы. Семён погладил её по волосам и сказал.

– Потерпи, моя хорошая. Еще чуть-чуть надо потерпеть.

В палату зашел врач, осмотрел Элю и сказал.

– Пора в родзал. Уже начинаются потуги.

Она стонала почти без остановки. Она начинала понимать, что говорила мама – про тот туннель. Слова врача звучали глухо и неразборчиво. Он сказал ей:

– Вставай Эля. Нужно идти в соседнюю палату. Ты совсем скоро родишь.

Эля смотрела на него и не понимала ни слова, она видела что врач открывает рот и что-то говорит, но это был какой-то незнакомый набор звуков. Она осталась лежать на кровати. Врач снова повторил просьбу, она снова не отреагировала. Тогда сказал Семён:

– Эля вставай, нам нужно идти. Давай я помогу тебе встать.

Голос Семёна Эля сразу услышала, и поняла что он сказал. Она тут же поднялась с кровати.

Врач наблюдая эту картину, всё понял и сказал:

– У неё болевой шок. Она меня не слышит, реагирует только на твой знакомый голос. Я сейчас буду говорить команды в родзале, а ты будешь чётко слово в слово повторять их ей. Ты понял?

– Я всё понял.

Они пришли в родзал и Эля залезла в кресло. Семён встал у её изголовья, но и от туда ему было видно абсолютно всё, что с ней происходит. Эля взвыла от боли и он увидел как струйка крови потекла по её ноге вниз. Под креслом стояла ёмкость куда всё стекало и было видно, что она потеряла уже очень много крови. Семён испугался за неё, но увидев спокойное выражение на лице врача, взял себя в руки.

Алексей Михайлович взглянул на Семёна и сказал:

– Об этом я тебя и предупреждал. В обморок сейчас падать нельзя. Нам нужен твой голос. Голова не кружится? А то пока у нее не началась потуга могу дать нашатырь.

– Мне не нужен нашатырь. Не отходите от неё, говорите, что надо делать.

– Сейчас будет самый важный момент. Как только у нее пойдет схватка, ты увидишь живот сократится, ты должен ей сказать: тужься. Как только потуга кончится, скажешь ей: дыши. Нам надо чтобы головка родилась с первой потуги. Но не уверен, что удастся, она очень устала, у неё нет сил и она уже потеряла многовато крови.

Эля скорчилась от боли и взвыла. Врач сказал Семёну:

– Давай.

Семён скомандовал Эле:

– Тужься.

Эля его услышала и напряглась изо всех сил. Врач внимательно наблюдал за ней ожидая головку, она показалась, но не родилась. Эля расслабилась и закрыла глаза. Семён снова скомандовал:

– Дыши Эля, не спи.

Эля сделала два глубоких вдоха и её накрыла новая потуга. Она застонала и Семён не дожидаясь команты врача сказал:

– Тужься Эля. Давай, постарайся.

Эля собрала все свои последние силы и напряглась. Она тут же почувствовала, как её живот уменьшился и опал вниз. Через секунду она услышала плач младенца и посмотрев на лицо Семёна поняла... она родила.

Новорожденную завернули в стерильную пеленку и положили Эле на живот. И она впервые увидела свою дочь. Она лежала на её животе с закрытыми глазами, такая горячая, синенькая и розовая одновременно, вся в крови и белой смазке и пыталась засунуть в рот свой кулак. Эля смотрела на это чудо и из её глаз потекли слёзы. Алексей Михайлович сказал Семёну:

– Иди, перережешь пуповину. Ты это заслужил. Из тебя получился бы врач не хуже чем твой отец.

Эля подняла глаза на Семёна и увидела какой он сосредоточенный и уверенный. Малышку забрали и отнесли на пеленальный столик, Семён пошел за ней, наблюдая как её обтирают и пеленают. Эле накладывали швы, ей было больно – это делали без анестезии. Но она не обращала на это внимания, после родов зашивание наживую казалось чем-то не очень болезенным и даже терпимым. Её взгляд был направлен в другой конец зала. Там, где стоял Семён и держал на руках свою дочь. Она была запеленута с головой и можно было увидеть только профиль её и его лица. Вика причмокивала губами, а он повторял за ней. Глядя на эту картину у Эли снова потекли слёзы. Она позвала его.

– Семён, покажи мне её.

Он подошел к Эле наклонился пониже и показал ей дочь. Она смотрела на неё, та уже была вся розовая и спала у него на руках.

– На кого она похожа Семён?

– На меня.

Он с любовью посмотрел на Элю и сказал:

– Я думал, что женщины – слабый пол, их нужно оберегать, защищать. Теперь я видел насколько женщина может быть сильной. То, что ты вынесла ни один мужчина выдержать не способен. Ты очень сильная Эля. Ты очень стойко всё выдержала.

Эля тихо ответила:

– Я сильная, только когда ты рядом.

Эле положили лёд на живот и она закрыла глаза не в силах больше смотреть на яркий свет. Она слышала как Семён разговаривает через окно со своими родителями пытаясь показать им через стекло дочь. Несмотря на позднюю ночь они приехали под окна роддома, чтобы первыми увидеть её.