Эля проснулась в его объятиях. Семён уже не спал. Просто не хотел выпускать её из рук и будить. Эля открыла глаза и увидела, как он смотрит на неё.

– Давно проснулся?

– Давно. Ты же знаешь, я рано просыпаюсь. Это ты – соня.

Эля потянулась.

– Есть хочется. Интересно, долго ли там ещё до завтрака.

– У меня сегодня на завтрак будешь ты. Никуда не отпущу.

Семён прижал её ближе и провёл рукой по её ноге, поднимаясь выше, к бёдрам, и останавливаясь на животе.

Эля уже забыла про завтрак. И поцеловала его. Она забралась на него сверху и сказала:

– Готова быть твоим завтраком, обедом и ужином.

Семён привстал, удерживая её за талию, и начал целовать всё, до чего мог дотянуться.

– Ты даже сама не понимаешь насколько ты красива и желанна. И мне это нравится в тебе. Ты скромная и страстная одновременно. И вся моя.

Эля закрыла глаза, растворяясь в его ласках, забираясь пальцами в его волосы.

– А ты весь мой.

И снова его раскалённое тепло разлилось по её телу, вперемешку с дрожью. Поднимаясь от низа живота, растекаясь до самых кончиков пальцев. Он ласкал её грудь, осыпая нежными поцелуями. Эля видела, как он заводится от неё всё сильнее, и двигается быстрее до тех пор, пока она не почувствовала, что стала его продолжением. А после того как всё утихло, они мирно лежали в объятиях друг друга, чувствуя себя абсолютно счастливыми. Семён гладил её по плечу и они отдыхали.

Эля спросила то, что её давно тревожило:

– Тебе нравится моя грудь?

– Очень нравится.

– Я всегда думала, что всем нравится большая грудь, а не такая маленькая как у меня.

– Мне нравится маленькая. И она у тебя не маленькая. Я люблю, когда помещается в ладонь, как у тебя. И меня это очень заводит. Маленькая грудь – красивая, она выглядит как две сферы. Большая имеет другую форму, которая меня не привлекает.

Эля поверила, но всё же нестыковки в её голове остались:

– Тогда я совсем не понимаю...

– Что ты там не понимаешь?

Эля запнулась, думая стоит ли говорить, но продолжила:

– Просто, вспоминая Ирину. С её большой грудью и комплекцией... Нет, она конечно красивая, но далеко не такая худая, как я. И мне с самого начала, глядя на неё, было не понятно почему ты выбрал меня. Ведь я – другой типаж.

– Тут как раз всё легко объяснить. Когда я только начинал с ней встречаться, три года назад – она была худенькой и её грудь была маленькой. Так что ты, самый настоящий, мой типаж. И мне кажется, это уже настолько очевидно, что ты не должна в этом сомневаться.

Эля улыбнулась, ощущая как пазлы в её голове сложились. Она привстала, ища свои наручные часы и сказала:

– Мы будем сегодня вылезать из постели или нет? Надо бы зубы почистить и душ принять, судя по тому где сейчас солнце – завтрак мы уже пропустили. На обед хотелось бы попасть.

– Да, встаём. Иди первая в душ. Я пока схожу подтянусь на турнике. Потом тоже пойду в душ. Если голодная, можем пойти в кафе или сами что-то приготовить. Умеешь картошку жарить?

– Умею.

– Прекрасно. Если бы ты только знала, как было сложно на сборах жарить эту картошку для офицеров, нести им её на подносе, глотая слюнки, а самому есть перловку... Нам придётся за ней съездить в магазин.

– Хорошо. Поедем. Наешься наконец-то своей картошки.

Эля взяла зубную щётку, пасту, полотенце, сменную одежду и пошла в душ. Когда она шла по территории лагеря, один парень заприметил её и сообразил, куда она идёт. Он был немного пьян и решил развлечься. Он тихо пошёл следом за Элей и, встав под дверью душа, ожидал, когда послышится журчание воды. Это означало бы, что она уже разделась. Как только душ зашумел, он начал дергать за ручку двери и выкрикивать:

– Эй, красотка, открывай! Меня забыла взять с собой.

Эля, услышав незнакомый голос и глухие удары в дверь, сильно испугалась. Шпингалет на двери затрещал. Эля начала поспешно одеваться обратно.

Семён шёл от турника и, увидев эту картину, побежал к душевой. Эля одевалась одной рукой, второй старалась удерживать дверь, прислушиваясь к происходящему снаружи. Парень продолжал колотить в дверь.

Семён подлетел к нему сзади, схватил за шею и повалил на землю, сел на него сверху и заломил его руку. Применив самый простой приём, отработанный на айкидо. Эля поняла, что снаружи больше никто не ломится и осторожно вышла из душа.

Она увидела, что Семён сидит сверху на ком-то и выворачивает ему руку.

– Не приближайся к ней. Это моя девушка. Ты понял?

Парень попытался вырваться, Семён скрутил его руку сильнее.

– Я не слышу. Ты понял?

Тот взвыл от боли.

– Да понял я, понял. Слезь с меня.

Семён отпустил его и слез. Увидев испуганную Элю, он подошёл к ней, взял за руку и уводя в сторону, сказал:

– Пошли. Тебя даже в душ надо провожать. Не одному мне ты нравишься.

И они ушли в дом. Семён видя, как у Эли дрожат руки и как она испугалась, не стал ей больше ничего говорить, посчитав инцидент исчерпанным.

– Ты успела душ принять?

– Не успела.

– Пойдем вместе. Сходишь ещё раз. Я тебя покараулю, потом сам душ приму. Здесь живут одни ребята, надо было мне догадаться, что тебя нельзя одну отпускать.

– Пойдём.

После душа они направились в магазин. Они ехали в машине молча, до города было недалеко, около двадцати минут езды. Эля вдруг нарушила тишину.

– Нет, ну как так можно... набрасываться на человека среди белого дня...

– Не волнуйся, я тебя не дам в обиду. Ну что поделать, если мы так устроены.

– Кто мы? Как устроены? Ничего не поняла.

– Мы – мужчины. Хочешь расскажу как это работает?

– Расскажи.

– Вот, например, я думаю о сексе где-то... ммм... каждые тридцать секунд.

– Как это?

– Вот так. Это как раз к разговору о том, где у меня мозги, в голове или между ног. Например, ты сидишь за столом и красишься, а я смотрю на тебя и мне хочется раздеть тебя и делать с тобой всё, что только захочется на этом столе. Или мы идем с тобой на речку по тропинке мимо кустов, я хочу затащить тебя в эти кусты.

– Ты шутишь, что ли?

– Нет. Я абсолютно серьезно говорю. Но это всё просто такие – микровспышки. Это фон, они мне не мешают. Потому что у меня мозги не между ног и я могу это всё прекрасно контролировать. Как видишь я на тебя не набрасываюсь и ты этого даже не замечаешь. Я и сейчас об этом подумал, но при этом спокойно веду машину.

У Эли округлились глаза от услышанного. Она ненадолго задумалась и сказала:

– Нет ну так же просто невозможно жить... каждые тридцать секунд... это почти постоянно. А когда думать обо всём остальном, если всё время думаешь об этом? Как хорошо, что у меня не так. Я бы так с ума сошла.

Семён улыбнулся

– Ты б точно не выдержала. А я могу этого вообще не замечать. Могу выдержать и твои прикосновения и всё ещё держать себя в руках, но правда не все. И единственное, чего я обычно не могу выдержать или нахожусь на грани – это твои поцелуи. А если при этом ещё и выпить, как Антон, который к тебе ломился, то там мозг совсем отключается.

Эля улыбнулась и сказала:

– М-м-м эта информация мне пригодится. Значит ты и сейчас думаешь?

– Я уже переключился на дорогу. Я в такие моменты думаю о чем-то отстраненном, сейчас уже в голове – маршрут.

– Ясно. А какие прикосновения ты не выдерживаешь?

Эля провела своей рукой по его ноге от колена до самого паха. Семён резко затормозил и съехал на обочину, включая аварийный сигнал.

– Это я выдержу. Но больше так не делай, когда я за рулём.

Эля увидела, что он действительно не возбудился и надула губы. Семён улыбнулся, глядя на неё и покачал головой:

– Какая же ты... Да, не возбудился, но это не значит, что я тебя не хочу. Вот поцеловать уже хочу.

Он потянулся к ней и поцеловал её. И только тогда она заметила, что он возбудился.

– Теперь довольна?

– Довольна.

– Вот, будем теперь тут сидеть, и ждать пока я смогу вести машину.

– Может не будем ждать?

Семён посмотрел на неё своим пожирающим взглядом, потом посмотрел в окно на поле. Оно было засеяно кукурузой, початки уже были крупные и высокие. Он вышел из машины и полез в багажник. Достал оттуда плед, вытащил Элю из машины и повел её в поле.

– Ты что с собой плед возишь для таких случаев?

– Нет. Он ещё с поездки на речку там лежит, все никак не уберу.

Они зашли подальше в поле. Семён расстелил плед на землю и лёг на него, приминая початки. Ему показалось, что так довольно жёстко. Он поднялся, сложил плед в несколько слоёв и расстелил снова. Эля стояла смотрела на эту картину и улыбалась. Семён подошёл к ней и прижимая к себе, сказал:

– Завтрак уже был, теперь ты будешь моим обедом.

И он поцеловал её. Эля почувствовала, что он всё ещё возбужден. Они стянули с себя одежду и Семён аккуратно уложил Элю на плед. Она закрыла глаза в предвкушении, зная, что он сейчас будет целовать её всю. Он так и сделал. Солнце светило очень ярко, обжигая спину Семёна, но он этого не замечал, он был слишком погружен в неё, и только птицы, летящие над ними, могли видеть, насколько им было хорошо вдвоём. Насладившись друг другом вдоволь они лежали в обнимку.

– Семён, по мне кто-то ползёт по ноге и по спине.

Эля быстро смахнула с ноги муравья.

– По мне они тоже все время ползали и отвлекали, только смахнуть их я не мог, мне было не до этого. Видимо тут где-то рядом муравейник.

– Пойдем отсюда.

Семён встал и дал ей руку, помогая подняться.

– Поехали в магазин, ненасытная ты моя девочка. Иначе мы сегодня весь день будем голодными.

Они сели в машину и поехали дальше. Семён засмотрелся на Элю и проехал нужный поворот.