За последнее время Эля чётко поняла одну важную вещь – каждый раз, когда она видит Семёна, как он смотрит на неё и ничего не делает, ей становится больнее. Будто в неё снова и снова летят пули, пробивающие сердце насквозь. Она встречала его случайно повсюду, а может, и не случайно. Они никак не могли отпустить друг друга.

Она встречала его в транспорте, на дискотеках, в парке – это стало невыносимо. Сколько бы она ни прогоняла его, он опять приходил к её дому, поговорить… Она больше не выдерживала его метаний – хотела себя защитить от этого. Эля остро нуждалась в поддержке и не знала, что ей делать, как прекратить эти мучения. В такие моменты она всегда вспоминала только об одном человеке – о маме.

У Эли с матерью были очень сложные отношения. Она была незапланированным ребёнком. И с самого детства чувствовала себя обузой. Ей не дарили ласки или любви, она не слышала в свой адрес ни одного доброго слова, ни поцелуя перед сном, ни похвалы. Только строгие требования и обязанности. Мать любила её, но какой-то странной любовью. Она могла защищать её и тут же забывать о её существовании. Поэтому у них никогда не было глубокой привязанности. Мама была последним человеком, к которому Эля обращалась за помощью. С отцом не было вообще никакой близости. Он был просто человек, который всегда был ей рад, баловал её. С ним было тепло, но он бы не понял её переживаний. А бабушка… это вообще вампир, который умел только осуждать и винить.

Эля твёрдо решила переехать к матери. Семён не знал, где она живёт и не сумеет приходить и подогревать её боль. Она будет под защитой. А он забудет о ней. Тем более что у отчима была свободная комната, и он был не против. Третий муж у мамы был очень отзывчивым и добрым мужчиной.

Эля собрала вещи и поехала лечить душу. Её мама – Елена Владимировна вообще ничего толком не знала о Семёне, и Эле было что рассказать.

Сидя на кухне за чашкой чая, Эля излила всё накопившееся маме и сразу почувствовала, как стало легче. Она была рада, что её не осуждали, что её не перебивали и мама её поддержала.

Елене Владимировне было всего тридцать пять лет. Она родила Элю в восемнадцать. Но она уже была опытной женщиной, у неё было много мужчин, и она прекрасно понимала их логику. Эле было важно, что скажет мама и какой даст совет. Ей можно было доверять.

– Ты правильно сделала, что приехала ко мне. Здесь тебе будет легче. Живи, сколько захочешь.

– Я, наверное, на всё лето. Потом начнутся занятия, и будет неудобно. Надеюсь, за оставшиеся месяцы, он меня забудет. Парни всё легко забывают.

– Я так не думаю. Если всё, что ты мне рассказала, – правда, он тебя не забудет, даже если захочет этого. И я думаю, это ещё не конец. Время покажет. Всё, что ты сейчас можешь сделать – это ничего не делать. Ты уже достаточно сделала. Он понял, что тебе не безразличен, ты не оттолкнула его, ты с ним танцевала. А теперь должны быть действия от него.

Эля почувствовала, как в её тёмном мире, зарождается надежда от слов мамы. Но тут же засомневалась.

– Да что он может… Он слабак. Он даже не знает, где я.

– Он не слабый. Он просто ещё очень юный и глупый мальчик. Не дорос до твоего уровня. Он привык, что в его жизни всё решает мама. Посмотри, она его будущее с пеленок спланировала. Но ничего, рано или поздно он повзрослеет. Мы все когда-то были юные и потом стали старше и умнее, научились делать выбор и брать на себя ответственность. И он научиться. Поверь мне. Просто наберись терпения и не делай глупостей. Есть такая хорошая поговорка: наличие желания – тысячи возможностей, отсутствие желания – тысячи причин. Вот его действия или их отсутствие всё скажут без слов.

– Тебе легко говорить…

– Ох, Эля. Мне нелегко это говорить. Я в твоём возрасте делала глупостей гораздо больше. Я и не заметила, когда ты успела стать такой красивой девушкой, вырасти и по-настоящему влюбиться. Мне кажется, я совсем недавно отводила тебя в садик, все вокруг ревели, а ты нет. Ты смотрела так серьезно в свои четыре года, будто уже родилась взрослой. А теперь ты сидишь тут и говоришь: «Я люблю его». И я вижу, как горят твои глаза, когда ты говоришь о нём. Я чувствую, что это уже не первая любовь, а настоящее чувство с зависимостью и притяжением.

– Мне всё время больно. Мне его не хватает… я без него задыхаюсь. Я устала терпеть эту боль. Как от неё избавиться? Теперь так будет всё время?

– Больно, знаю. Сильно. Но так не будет всегда. Со временем сгладится. Но потребуются не месяцы, а гораздо больше времени.

Эля смотрела на маму умоляющим взглядом.

– Сколько? Годы?

– Еще раз повторю. Время покажет. Просто помни, никогда ничего не стоит на месте, всё постоянно куда-то движется.

– Как думаешь, он любит меня?

– Я не могу этого знать. Я думаю, он сам ещё этого не понял. Но без тебя ему плохо – это точно.

– Надо было вообще ни в кого не влюбляться, так намного легче жить.

– Ты ещё такая наивная. Так не легче. Это пустая жизнь. Это другая крайность. Лучше – сгорать, желать, терять, снова находить… Чем жить никчёмную жизнь и потом в конце жалеть, что ты упустил всё, что давала тебе жизнь. Никогда не выбирай удобный путь.

– Мам. Спасибо. Мне стало легче.

Эля предупредила Марину, что поживет у мамы, и пока на дискотеки ей придется ходить без неё. Она заперлась в четырёх стенах, никуда не выходила из дома и постепенно сходила с ума. Эля скучала, её ломала реальность. Ей хотелось заснуть и проснуться где-то в другом измерении, где не будет этой боли и тоски, где будет только он и будет любить её хотя бы наполовину от той силы, с которой любила она его.

Эля была словно раненная птица, летящая на одном крыле. Внешне выглядела спокойно, делала домашние дела, ходила в магазин, стирала белье, мыла пол. Но внутри она постоянно отсутствовала – жила в своих иллюзиях. Так прошла неделя.

Очередную полночь Эля встретила на балконе, с плеером в руках, наблюдая с девятого этажа, как огни автомобилей проносятся по дороге. Моля Бога, чтобы Он посмотрел на неё, чтобы он хоть немного помог ей, не дал сойти с ума. Редкие слёзы катились по её щекам, давая понять, что она ещё живая, она чувствует, она терпит. Эля больше не видела Семёна, он её не касался, и так было легче, спокойнее. В душе, будто всё оседало чёрным илом на дно.

Проснулась Эля поздно, встав, она позавтракала и пошла в душ мыть голову. Не успела она смыть шампунь, как мама постучала в дверь и сказала:

– К тебе пришли. Тебя там ждут.

Эля удивилась: кто мог к ней прийти? Никто не знал, где она, даже Марина.

Эля с мокрыми волосами, с которых стекала вода, вылезла из ванны. Завернулась в халат и подошла к входной двери.

Открыв её, она обнаружила за дверью Семёна. Эля стояла, открыв рот и вытаращив на него глаза в изумлении. Первая мысль: «Как он меня нашёл?» Вторая: «Ну нет… Неужели опять всё с начала».

Эля напряглась, заранее готовясь к обороне, укутываясь поглубже в халат.

Семён стоял и открыто рассматривал её в халате: её мокрые волосы, глаза и губы. Чувствовалось его волнение, но внешне он улыбался своей добродушной улыбкой.

– Привет. Я вижу, ты уже искупалась. А я хотел тебя позвать с нами на речку. Сегодня очень жарко с самого утра.

Эля поразилась его непринужденности. Он вел себя так, будто они старые знакомые и между ними не было никакого предательства. А он просто шёл мимо и заскочил невзначай. Она почувствовала, как у неё пересохло в горле и её предательски затрясло, когда он осматривал её с головы до ног. Она лишь сумела сказать:

– Привет. Подожди здесь.

И закрыла дверь. Подбегая к маме, с выпученными глазами, Эля сказала:

– Мам, это он. Он пришёл. Я не знаю, как он меня нашёл.

– Я поняла, что это он. Красивый мальчик. Так ли это важно, как он тебя нашёл. Важно другое. Он что-то сделал сам, чтобы увидеть тебя.

– Он зовет меня на речку. Что делать?

– Как что делать? Ехать, конечно.

– Но потом… мне ведь снова будет больнее.

– А если ты упустишь этот шанс, ты будешь потом жалеть об этом всю жизнь. Езжай. Ты же хочешь этого больше всего на свете. Я же вижу.

– У меня тут даже нет купальника.

– Не страшно. У меня есть купальник. Купила себе на распродаже, его ведь там не примерить, оказался мал, а тебе как раз подойдет. Сейчас принесу.

Эля вспомнила, что Семён её ждёт за дверью и вышла к нему. Он её уже заждался и начал нервничать сильнее.

– Ну что ты решила? Поедешь со мной?

– Поеду. Только я пока не готова, мне надо собраться. А кто ещё с тобой?

– Ты только недолго собирайся. Я с другом и его девушкой. Ты его не знаешь, познакомишься. У нас всё с собой есть и вода, и покрывало и перекусить. В общем, одевайся и выходи. Я подожду тебя у подъезда.

Эля закрыла за ним дверь и всё ещё не могла поверить в произошедшее. Руки тряслись, а надо ещё как-то накраситься. Эля выдохнула и пошла примерять купальник. Он был ей в самый раз. Черный лиф без бретелей и черные трусики бикини очень привлекательно на ней смотрелись. Эля быстро накрасилась, собралась и уже спускалась на лифте к нему, всё ещё не веря, что это происходит по-настоящему. Он сидел на лавочке и ждал её. Она вышла в полной растерянности. Он взял её сумочку и сказал так просто:

– Пошли.

Эля смотрела на него и думала:

«Что же ты так долго шёл ко мне...»

Он привел её к автомобилю. Закинув её сумку в багажник, посадил на переднее сидение, на заднем – сидела незнакомая девушка с парнем. Семён их познакомил:

– Эля, познакомься это мой друг Дима и его подруга Настя. Ребят это Эля.

Все перезнакомились, он завел машину и тронулся.

Эля сидела молча всю дорогу, погрузившись в свои мысли. Переодически поглядывая на него, с трудом осознавая, что это не сон. Эля не знала, что у Семёна есть машина и он умеет её водить. Сегодня у неё был день сюрпризов. Она, похоже, вообще ничего о нём не знала. В отличие от Эли все остальные весело болтали всю дорогу. Эле было неуютно среди малознакомых людей.

Они приехали к реке и, оставив машину, отправились на поиски места для отдыха. У берега было слишком много народу, кричали дети и они решили расположиться подальше, где было тише и уютнее. Семен расстелил огромный плед, на котором можно было вполне поместиться втроём. Дима расстелил рядышком покрывало для себя и Насти. Они с Настей разделись и сразу пошли купаться.

А Семён пошел в машину принести остальные вещи. Эля плохо плавала и не любила купаться, ей больше нравилось загорать, но и тут ей нужно было быть осторожной. Она была очень белокурой и быстро обгорала на солнце. Ей обязательно нужен был солнцезащитный крем.

Она разделась, достала из сумки свой крем и начала им намазываться с головы до ног. Семён, возвращаясь обратно увидел, что делает Эля и немного задержался, наблюдая за ней и рассматривая её издали. Как только она дошла до спины, он подошел к ней и предложил:

– Давай я тебе помогу со спиной, ты же сама не достаёшь.

Эля посмотрела на него с ужасом. Она была совершенно уверена, что его прикосновений она не выдержит, этого нельзя было допустить. Хотя конечно ей этого безумно хотелось. И она, стараясь не показывать больше эмоций на своем лице спокойно ответила:

– Нет. Не надо я сама справлюсь.

Семён расстроился и обижено сказал:

– Как хочешь. Я просто помочь хотел.

Он разделся и ушёл купаться вместе с друзьями. А Эля выдохнула и легла на спину загорать, рассматривая его удаляющийся силуэт.

Настя вернулась из реки вся замерзшая, и вытираясь полотенцем, предложила Эле перекусить яблоком, стараясь завязать дружелюбную беседу. Эля взяла яблоко и улыбнулась, она хотела предложить Насте то же самое. Обменявшись яблоками они непринужденно болтали про учебу и планы на каникулы. А ребята, переплыв речку туда и обратно, вернулись погреться. Эля увидев, что Семён к ней приближается и сейчас ляжет с ней рядом, перевернулась на живот, чтобы не разглядывать его и чтобы никто не увидел её эмоций.

Проходя мимо неё, Семён специально обрызгал Элю. Она вздрогнула от холода и строго посмотрела на него.

– Больше так не делай. Это неприятно.

– Да ладно. Чего ты ту всё лежишь, пошли купаться. Жарко же. А вода совсем не холодная.

– Не пойду.

– Почему? Плавать не умеешь?

– Умею. Просто не хочу. Я хочу позагорать. Отстань.

– А я не люблю вот так лежать без дела. Был бы сейчас мяч, я бы в волейбол поиграл. Забыл его взять с собой.

Он прилег рядом с ней, места было много и она даже не замечала его присутствия, и её это радовало. Так Эля ощущала себя в безопасности от его близости. Ей и хотелось, чтобы он был ближе, и было страшно от мысли, что он сделает какое-то сближение, а она покажет, что ей это нравится.

Она слишком долго его не видела, слишком долго терпела и была совершенно не готова открываться. К тому же она больше не доверяла ему. Он способен на любую выходку.

Семён загорал лежа на спине, закрыв глаза. Она отвернулась от него и продолжала подставлять солнцу свою спину.

Как только она отвернулась, он сразу же повернулся на бок и начал её разглядывать. Всё её знакомые изгибы. Очень хотелось дотронуться, но он тоже боялся спугнуть её. Он понимал, чего ей стоило поехать с ним.

Тогда он отломил травинку, и еле касаясь её тела, медленно повел стеблем по спине, спускаясь на бедра и обратно. Тут же всё тело покрылось мурашками. Эля сначала подумала, что это ветер колышет траву, но потом по направлению движений поняла – это делает он. Она сразу же встала, делая вид, что не заметила этого и пошла купаться. Семён, увидев её реакцию только улыбнулся. Решив, что лучше её сейчас не трогать.

Эля подошла к воде, потрогала её ногой, вода оказалась ледяная, взглянула на сильное течение и передумала купаться. Вернувшись на своё место, решила продолжить загорать. Семёна уже не было. Кто-то позвал его играть в волейбол, и он воодушевленно присоединился. Дима с Настей куда-то ушли, и Эля опять осталась одна. Она лежала и смотрела, как Семён играет: как он падает, как смеется, как ловко подкидывает мяч и не ощущала ни боли, ни отчаяния, ни страха, она просто наблюдала и думала:

«Какой же он красивый».

Ребята веселились, купались, играли и только Эля, была немного отстраненной, она так и не решилась зайти в воду. Семён сделал несколько попыток искупаться вместе с Элей, но она глядя на то, как Дима прижимал и целовал Настю в воде, побоялась идти с Семёном в речку. Так день быстро пролетел и начал клонился к вечеру. Компания отправилась обратно по домам. Эля была ещё более задумчивая по пути домой и снова ехала молча. Ей было жаль, что день уже закончился, и она снова останется одна и будет скучать. Семён сначала высадил из машины Диму и Настю и только потом подвёз Элю и, взяв её сумку, пошёл провожать. Она остановилась у подъезда и сказала:

– До двери провожать не нужно.

Семён уже понял, что она держит дистанцию и присматривается к нему. Он не стал настаивать и только сказал:

– Ты не приходишь на дискотеки. Почему?

– А ты, я вижу, посещаешь их часто. Раз знаешь, что меня там нет.

– Не часто. Пару раз с ребятами сходили, тебя там не было, и я ушел.

– И как только тебя Ирина отпускает и на дискотеки, и с друзьями на речку. Что ты сегодня её не взял с собой?

– Я с ней расстался.

Эля удивленно посмотрела на него и не поверила:

– Что снова? И надолго расстался?

– Навсегда.

– Твое навсегда – это обычно на один день, а на следующий день можно увидеть, как ты идешь с ней под руку...

– Не веришь мне. Я понимаю. Но это правда. Мы сели с ней и долго откровенно разговаривали. Нам обоим стало ясно, что мы друг друга вовсе не любили. И эта связь просто мешает нам нормально жить. Она встречалась со мной и с другим парнем. Я встречался с ней и другой девушкой. Разве так делают люди, которые любят друг друга? Я не знаю как у неё, но как только мы с ней прекратили встречаться, мне сразу стало легче. Как будто камень с шеи сняли.

Эля задумалась, не зная верить ему или нет. Семён продолжил:

– Приходи на дискотеку в парк. Я хочу тебя снова увидеть. Завтра. Придешь?

Эля вспомнив слова мамы, ответила:

– Время покажет.

Взяла свою сумку из его рук и попрощавшись ушла. А он стоял, задумчиво глядя ей вслед и думал:

«Эля... пожалуйста, приходи. Я так скучаю по тебе».