Шли месяцы, Семён и Эля исправно жили каждый своей жизнью, практически не пересекаясь, за летом наступила осень, а за ней пришла зима. Был конец 2008 года, завершался год крысы, это был год Эли по восточному календарю, но он не принёс ей ничего хорошего. Она уже была официально разведена с Семёном, оставив себе его фамилию.

Вика пошла в первый класс. Эля выбирала школу для дочери вместе с Семёном. Они выбрали самую лучшую гимназию в городе, для одарённых детей с гендерным уклоном, это означало, что в начальных классах мальчики и девочки учились отдельно. Вика училась очень хорошо, она была лучшей в классе. Впитывать знания она любила так же, как и папа. Сложность заключалась лишь в том, что школа находилась очень далеко от дома, и Эле ежедневно нужно было мотаться на другой конец города и тратить по несколько часов на дорогу. Но она успевала, она давно уже привыкла тянуть всё на себе одна.

Эля поступила в институт на экономический факультет, она училась заочно, посещая лекции сразу после работы. Это образование было ей крайне необходимо для достижения более высоких результатов от её торговых точек, чтобы расти дальше, одних только «евросетёвских» тренингов ей было уже не достаточно. Её нагрузки многократно выросли.

Но сегодня она думала не об этом. Канун Нового года. Голова забита подарками, продуктами, рецептами блюд, которые предстоит приготовить. Эля всегда отмечала этот праздник в кругу семьи, за столом собирались только самые близкие люди.

Она вычистила всю квартиру, сделав генеральную уборку, выкинула кучу хлама из дома и принялась заранее делать заготовки к новогоднему столу, отваривая овощи, яйца и маринуя мясо.

Эля любила готовить. Она с удовольствием изучала новые рецепты, ведь она была очень творческой личностью. И, несмотря на то, что за столом будут сидеть только Вика, бабушка и она, даже её мама в этот раз не придёт – она работает в ночную смену, Эля всё равно накрывала шикарный стол. Геннадий тоже не приедет, у него аналогичная традиция – встречать Новый год в кругу своей семьи – родители, дети... Эля поймала себя на мысли, что она этому даже рада, он порой был настолько навязчив, что ей захотелось отдохнуть от него хоть немного.

Семён тоже планировал, где ему встречать Новый год. Он выбирал между Юлей и родителями и, узнав, что она всегда отмечает этот праздник на даче у брата за городом, он совершенно не горел желанием куда-то уезжать. Он пригласил Юлю отметить Новый год у него дома, но она в свою очередь, не имела ни малейшего желания общаться с его родителями. В результате они начали спорить, она его оскорбила и они поругались. Юля ждала, что он ей всё же позвонит и передумает, но он не звонил, и каждый остался отмечать Новый год со своими родственникам.

В кухню, где колдовала Эля, вбежала Вика и спросила:

– Мама, а папа придёт сегодня к нам встречать Новый год? Мы же всегда его вместе встречаем. Я очень соскучилась по нему, я хочу его увидеть.

Эля посмотрела на дочь с грустью, она заметила, как у неё начали наворачиваться слёзы на глазах, хотя Эля ей даже ещё ничего не ответила. Она решила не спешить расстраивать дочь, взяла свой мобильный, присела к ней на корточки и, набирая номер Семёна, ответила:

– А давай, мы ему сейчас позвоним и узнаем.

Семён ответил сразу же:

– Привет, Эля.

– Привет. Семён, у тебя есть какие-то планы на сегодняшний вечер?

– Я планировал сегодня встречать Новый год дома с родителями. А что?

Эля включила телефон на громкую связь и продолжила говорить с ним вместе с Викой.

– Просто Викуся очень хочет увидеть тебя и чтобы ты встретил Новый год вместе с нами. Мы тебя приглашаем в гости.

Вика радостно затараторила:

– Да, да… Папочка, пожалуйста, приезжай. Я для тебя такой рисунок нарисовала.

Семён сказал:

– Я с удовольствием приеду, Вика. Обязательно покажешь мне свой рисунок.

Эля переключила телефон в обычный режим и сказала в трубку:

– Приезжай к восьми вечера. Думаю, у меня уже всё будет готово.

Семён понял, что громкая связь выключена, и спросил:

– А Геннадия ты тоже позвала?

– С ума сошёл? Глупый вопрос, нет, конечно. Я бы не позвала тебя, если б он был тут.

– Ясно. Хорошо. Я буду у вас в восемь.

Семён отложил телефон в сторону и схватился двумя руками за лоб. Он был рад возможности снова увидеть свою семью, поскольку сильно скучал по ним обоим. При этом он так же осознавал и то, насколько тяжело ему будет в гостях у Эли, ведь всего полгода назад – это был его родной дом, каждый закуток которого наполнен дорогими воспоминаниями.

Эля стояла перед зеркалом и никак не могла решить, что ей надеть. Она прикладывала к себе все платья подряд, доставая из шкафа одно за другим, и всё ей казалось не подходящим. Она сузила выбор до двух, держа в одной руке розовое атласное платье длиной в пол, представляя, как оно будет переливаться, и струиться по её бёдрам. А в другой руке она держала чёрное платье с пайетками, короткое и ультра облегающее. Она всё никак не могла понять, какое у неё сегодня настроение: романтическое или игривое. И тут она поймала себя на мысли:

«А какое бы платье выбрал Семён? Конечно же чёрное, короткое и облегающее… Вот его и надену».

И она облачилась в чёрное, разглядывая как оно поблескивает на ней. Затем она пошла наряжать Вику. Сегодня дочка была в костюме снежной королевы, и ей необходимо было помочь с короной. Эля увлеклась, и когда взглянула на часы, поняла, что Семён уже скоро придёт, а у неё ещё не всё готово. Она слишком долго наносила макияж и делала вечернюю прическу, аккуратно укладывая свои волосы в «ракушку», поэтому не успела до конца накрыть на стол.

Быстро накинув на себя фартук, Эля направилась доделывать нарезки и заправлять салаты. Но тут же прозвенел звонок в дверь.

Вика радостно выбежала из комнаты, приподнимая подол своего красивого платья, чтобы встретить папу. Эля открыла дверь, и на пороге появился Семён, в руках у него были какие-то сумки. Он поздоровался, снял куртку, переобулся и старался не смотреть на Элю, сразу же переключаясь на дочь. Он поцеловал и обнял Вику, сказав:

– Какая же ты у нас сегодня красивая. Ты кто? Принцесса? Королева?

– Ну, папа, разве ты не видишь на моей голове корону? Я – королева. А снежинки на моей мантии заметил? Я – снежная королева. И если ты сегодня будешь плохо себя вести – я тебя заморожу.

Семён с Элей, глядя на серьёзное выражение лица дочери, с которым она пыталась шутить, изображая из себя взрослую, одновременно улыбнулись. Семён ответил дочери:

– Обещаю, я буду хорошо себя вести.

Вика взяла папу за руку и потянула за собой в комнату, ей не терпелось показать ему свои рисунки.

А Эля бегло пробежалась по нему взглядом, заметив, что он уже не такой худой, более того он был в прекрасной форме. Осмотрев его, она тут же отвернулась, переключаясь на Вику. А Семён, почувствовав на себе её взгляд, тут же перехватил его, оценивая, будет ли она его разглядывать как раньше? Но нет, она по-прежнему смотрит на него холодно и безразлично… Эля сказала:

– Семён, вы с Викой пока посидите в комнате, ладно? У меня ещё не всё готово. Я думаю, вы найдете, чем заняться. Если заскучаете, там по телевизору идёт «Морозко». Можешь включить.

Семён смотрел, как поблескивает платье Эли из-под фартука, опуская взгляд ниже – на её ноги и старался сосредоточиться на смысле её слов.

– Не переживай. Мы найдём, чем заняться.

Вика продолжала тянуть его за руку, увлекая за собой.

– Тогда я пошла на кухню.

Эля развернулась и ушла. Семён посмотрел ей вслед и пошёл за Викой в её комнату.

Вика показала папе все свои рисунки, подарив один из них ему. На нём было изображено семейство лошадей. Она поделилась своими успехами в школе, и затем они пошли в гостиную, сели за новогодний стол, который уже наполовину был заставлен блюдами, и смотрели телевизор вместе с бабушкой. Только Эля без конца суетилась вокруг них, периодически занося в комнату очередное блюдо. Семён, немного понаблюдав эту картину, решил узнать, не нужна ли ей помощь.

Он пошёл к ней на кухню, но, застряв в дверном проёме, он растерялся. Оказавшись на пороге кухни, на него нахлынули самые разные воспоминания. Когда он посмотрел на стол, который сейчас был весь доверху заставлен посудой, он вспомнил, как они с Элей последний раз именно на нём занимались любовью, и его бросило в жар. Когда посмотрел на стул в углу, вспомнил, как он сидел на нём, а Эля ему сказала: «Я только что изменила тебе» и внутри всё похолодело.

Эля стояла к нему спиной и что-то нарезала, не замечая его. Он посмотрел на неё, разглядывая стройные ноги, медленно перемещая взгляд на бёдра, ягодицы, талию, будто ощупывая её взглядом, и ему стало очень сильно не по себе. Слишком много самых сокровенных желаний ударило ему в голову одновременно.

Она рядом, такая красивая, на расстоянии вытянутой руки. Она суетится, готовит, создаёт уют и тепло. Здесь его дом, его семья, здесь всё, чего ему так не хватает в его нынешней жизни. Он почувствовал, как его руки сами потянулись к ней, но тут же вспомнил обещание, которое он дал Елене Владимировне, не трогать её и, приложив огромные усилия, он сдержался. Семён сделал глубокий вдох и шагнул в кухню. А Эля в этот момент, почувствовав на себе его «трогающий» взгляд, обернулась. Увидев его, стоящего в дверях в растерянности, она спросила:

– Что ты хотел? Я ещё не закончила. Мне осталось немного. Нарезать хлеб, колбаску, сыр и заправить два салата. Не уходи, раз пришёл, то сейчас поможешь мне всё это отнести в комнату, я сама за раз столько не унесу.

– Я как раз хотел узнать, не нужна ли тебе помощь. А то ты одна бегаешь, а мы все сидим без дела.

– Я бы уже давно закончила, если б не эти тупые ножи, никак не получается тонко нарезать. Когда мы с тобой разошлись, я заметила, что оказывается, ты тоже в доме что-то делал. Увидела, как быстро тупятся ножи и поняла, что я совсем не умею их точить, поскольку мне никогда и не приходилось этого делать. Может, покажешь, как это правильно делать?

Семён улыбнулся какой-то хитрой улыбкой, подошёл к ней, взял нож из её рук и сказал:

– Давай, доставай все наши... то есть, все свои ножи, я их поточу. Потом помогу тебе всё отнести в гостиную.

Семён достал брусок для заточки и, посмотрев на плиту, увидел жареную картошку, и у него потекли слюнки, он с восторгом сказал:

– Эля, ты, что пожарила картошку вместо пюре? Ты же всегда на стол делаешь пюре или запекаешь её. Ты это для меня сделала?

Эля ответила так просто, будто в этом не было ничего особенного:

– Ну да. Для тебя. Я же знаю, что ты её очень любишь, а остальным всё равно, в каком виде есть картошку. Ты же сегодня наш гость. Всё для тебя.

Семён посмотрел на неё с любовью и сказал:

– Спасибо. Знаешь, в разводе я тоже многое переосмыслил и оценил из того, что ты делала для меня. Никто не делает такую вкусную картошку, как ты. Даже моя мама жарит её не так, у неё получается какая-то каша, а твоя хрустящая, я её просто обожаю.

Эля посмотрела на него с улыбкой, ей было приятно наконец-то услышать какую-то искреннюю похвалу и благодарность от него. К тому же, впервые в жизни, её поставили даже выше свекрови. Немного грустно она сказала:

– Ну, хоть какая-то польза от нашего развода...

Семён заглянул ей в глаза и, увидев в них грусть, пытался прочесть, испытывает ли она ещё какие-то чувства, говоря об их разрыве. Но больше там он ничего не обнаружил. Он засучил рукава и принялся точить ножи.

Эля тут же сняла с себя фартук и подошла к нему, чтобы накинуть на него.

– Давай надену на тебя фартук, а то испачкаешь свою рубашку.

Семён насторожился, боясь её прикосновений и замер, позволяя ей надеть на себя фартук и завязать его сзади за спиной. Но Эля не стремилась коснуться его, она действительно просто хотела защитить его одежду. Он заточил все ножи, помыл их и положил на стол. Снимая с себя фартук, он хотел надеть его на Элю, но не решился и положил его рядом с ней на стул. Он сказал:

– Возвращаю, можешь надеть фартук.

– Мне уже не надо, я не испачкаюсь, осталось немного. Вот, бери салаты и неси на стол. И потом возвращайся, ещё мне чуть-чуть поможешь.

Он взял две салатницы и отнёс на новогодний стол. Вернувшись на кухню, он стоял позади Эли, и ждал следующей команды от неё. Он вдыхал аромат блюд, наполняясь царившей вокруг заботой, ощущая, как внутри него всё ожило, всё расцвело, будто он маленькое семечко, пережившее засуху, которое неожиданно посадили в благодатную почву, полили водой и дали солнечный свет.

Он вновь завис, словно в тумане, разглядывая Элю. Как она наклоняется и тянется то к одной тарелке, то к другой. Как она идёт к холодильнику и как двигаются её бёдра и ягодицы в этом красивом сверкающем платье и его рассудок окончательно помутнел.

Семён не выдержал, его разум заглушил накопленный голод по ней. Очень медленно он практически подкрался к ней сзади, прижался грудью к её спине и обнял её, смыкая свои руки внизу живота. Она тут же вздрогнула. Семён ощутил свою собственную и её дрожь одновременно. Он понял, что это был не испуг – это было её влечение.

Он прекрасно знал, что сейчас у неё потянуло внизу живота, и её тело реагирует на него. Он прикоснулся губами к её шее не в силах больше вдыхать её аромат и сдерживать свои желания. И он был прав, внизу живота у Эли потянуло с невероятной силой. Она так давно не испытывала этого зова, что как только он нахлынул на неё, она замерла вспоминая его и наслаждаясь им.

Семён оторвался от её шеи, прижался к ней щекой, сжал крепче в своих руках, и сказал:

– Ты всё так же реагируешь на меня.

Эля снова задрожала, Семён ощутил это настолько чутко, что даже понял направление этой дрожи. Она поднималась снизу из-под его рук.

Эля пришла в себя, расцепила его руки, повернулась к нему лицом и, глядя прямо в его глаза ответила:

– Это не я реагирую на тебя. Это лишь моё тело. Я не могу это контролировать, всё происходит само собой без моего ведома и желания. Поэтому я тебя очень прошу, больше не трогать меня и не прикасаться. Ты сюда пришёл не ко мне, и не для меня. Ты здесь ради дочери, вот, пожалуйста, бери нарезку и иди к ней. Ей нужно твоё внимание, а не мне.

Семён смотрел ей в глаза и увидел в них то, что она действительно говорит правду и сама в это верит. Это было только её тело. В её душе всё так же пусто и нет места для него. Он испытал очередной удар под дых и ответил очень тихо:

– Хорошо. Я так и сделаю.

Он взял нарезанный хлеб, колбасу и ушёл с кухни.

А Эля отвернулась к столу и смотрела на свои руки – они почему-то дрожали...

Весь оставшийся вечер Семён посвятил Вике, ни разу не взглянув Эле в глаза. Он открыл бутылку шампанского и разлил всем по бокалам. В момент, когда речь президента закончилась, и били куранты, все сидящие за столом загадывали желания. И желание, которое загадала Эля, было абсолютно таким же, как у Семёна. Они оба хотели одного – жить счастливо. Как только 2009 год вступил в силу, Семён встал и сказал тост:

– Желаю вам всем в этом году быть: здоровыми, успешными и счастливыми. И пусть те, кто вам дорог, буду всегда рядом с вами. Сегодня, когда я в сотый раз смотрел по телевизору «Иронию судьбы или с лёгким паром». Я впервые по-настоящему понял смысл стихов, звучащих в фильме.

Тут он посмотрел на Элю и продолжил говорить тост, задумчиво выговаривая слова:

– «Как больно, милая, как странно, сроднясь в земле, сплетясь ветвями, как больно, милая, как странно, раздваиваться под пилой. Не зарастёт на сердце рана, прольётся чистыми слезами...» дальше я к сожалению не помню...

Тут Эля глядя ему в глаза, поняла, что он адресовал это ей, и ответила, перебивая его:

– Зато я помню. Это самый известный стих у Кочеткова. А дальше там так: «За расставанием будет встреча, не забывай меня, любимый. За расставанием будет встреча, вернемся оба – я и ты... С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них и каждый раз на век прощайтесь, когда уходите на миг!».

– Да. Совершенно верно. Так к чему я это всё говорил?.. Я хочу выпить за взросление, за опыт, который мы ежегодно приобретаем дорогой ценой. Пусть в будущем году мы будем мудрее и не заплатим за это слишком дорого.

Бабушка весь вечер сидела молча, боясь сказать лишнего слова, в надежде, что эти двое помирятся и снова будут вместе одной семьей. Но сейчас глядя на них, она только покачала головой. Понимая, что это уже не семья…

Лишь одна Вика совершенно не понимала, что всё это означает, радостно чокаясь своим соком со всеми. Затем Семён с Викой ушли запускать фейерверки. А Эля убирала со стола и мыла посуду, она стояла очень задумчивая и мыла всё совершенно машинально. А её мысли были всё так же рациональны:

«Семёну развод явно пошёл на пользу. Он сильно повзрослел... переосмыслил многое. Жаль, что это всё произошло с ним так поздно. Надо было мне всё же не жалеть его и почаще устраивать встряски пока мы были в браке и тоже уходить по ночам к подругам, тогда, может быть, он повзрослел бы ещё до развода. Хотя... какая теперь разница. Мы всё равно уже чужие друг другу».

Эля домыла посуду и решила отложить немного оставшейся картошки, чтобы дать Семёну с собой.

Семён вернулся с довольной и счастливой Викой домой. Эля смотрела на их румяные щёки, на свою улыбающуюся дочь, которую она давно не видела настолько счастливой, и ей стало очень тепло на душе. Она давно ничего там не чувствовала, кроме пустоты, а сейчас там была – радость. Не за себя, за Вику.

Семён уложил дочь спать и собирался возвращаться к себе домой. Он подошёл к Эле довольно близко, она тут же на шаг отпрянула от него. Он вздохнул, и сказал:

– Не бойся. Я тебя не трону. Я просто хотел сказать тебе перед уходом, что я спрятал подарки, в том самом месте, где мы всегда их прятали раньше. Не забудь ночью подложить их под ёлку. Ладно?

– Подарки? От тебя?

– От меня и моих родителей.

– Ой. А я не приготовила тебе никакого подарка. Но зато я могу дать тебе с собой ещё картошки. Возьмёшь?

Семён уже обувался в коридоре и надевал курточку. Он смотрел на Элю с нескрываемой грустью и тоской.

– Возьму. Сегодняшний вечер и так был подарком для меня. Одним из лучших вечеров за последние полгода моей жизни.

Эля сходила на кухню за контейнером с картошкой, и протянула ему в руки. Он взял его и сказал:

– Наверное… мы уже больше никогда не посидим с тобой вот так близко за одним столом. Пройдут годы, у каждого из нас будет своя, другая семья, мы будем сидеть в разных местах, может быть в разных городах, с другими людьми… будем улыбаться им... И уже не будет больше «нас». Это был наш последний Новый год вместе...

Он с минуту постоял в дверном проёме, глядя Эле в глаза, он думал:

«Мы больше никогда не будем с тобой вместе. Я начинаю новую жизнь с другой женщиной. Нелюбимой, но безопасной. С ней терпимо. Жить можно. Теперь она будет встречать меня с работы, теперь она будет засыпать рядом. Но тебя я никогда не разлюблю и не забуду. Ты в моём сердце навсегда».

Но вслух он добавил только это:

– И... я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Спокойной ночи, моя принцесса.

Затем он развернулся и вышел за дверь.

Эле стало не по себе от его слов, внутри всё сжалось. Она почувствовала себя очень странно, возможно, это дежавю... или какое-то предчувствие, или что-то ещё зашевелилось в душе, но что именно... она так и не смогла разобрать. Лишь когда он уже скрылся из виду, она тихо ответила ему вслед:

– Спокойной ночи... Семён.

Эля поняла, он с ней прощался... он окончательно отпустил её.

Затем она пошла в свою спальню, открыла шкаф и увидела запечатанные подарки. Они все были подписаны, и на одной из коробок был стикер с её именем. Она достала эту коробку и сразу же начала распечатывать. Внутри неё лежала электрическая ножеточка. Она даже села на пол от удивления и по её лицу расплылась улыбка. Эля подумала:

«Да, это не Гена с его жемчугом. Это Семён. Он всегда знает, что мне действительно нужно».