В следующую пятницу Семён ехал с работы к Эле, чтобы забрать Вику к себе – ему было неспокойно. Он заранее мысленно готовился к тому, что снова увидит её спустя несколько месяцев тишины. Он вцепился в руль мёртвой хваткой и пытался слушать радио, но слова диктора сливались в глухой монотонный гул. Он плыл в тумане собственных воспоминаний.

Эля собрала одежду для Вики и ждала приезда Семёна у окна. Она немного нервничала, поскольку знала, что одновременно к ней едет и Гена из Москвы. Она переживала, что Гена с Семёном могут случайно пересечься, и это не предвещало ничего хорошего.

Эля увидела в окне чёрный Chevrolet – Семён приехал первый. Прозвенел звонок в дверь, Эля уже ждала его у порога и быстро впустила в квартиру.

Семён зашёл, осмотрелся по сторонам в поисках Вики, стараясь не смотреть на Элю. А Эля, напротив, смотрела на него во все глаза. Она не видела его с момента, как объявила ему об измене. Семён намеренно избегал Элю, стараясь забирать дочь по пятницам у бабушки, до того как Эля вернётся с работы, но сегодня он задержался в своём магазине. Семён спросил, вскользь взглянув на Элю и стараясь стоять как можно дальше, почти у самой двери:

– Где Викуся?

Эля смотрела на Семёна, не отводя взгляда ни на секунду.

– Она переодевается, сейчас придёт. Забыла свои фломастеры, видимо, собирает их по всему столу… а может, и по всей комнате.

Эля стояла в полном недоумении – она ещё никогда не видела Семёна таким худым и бледным, настолько сильно изменившимся. И она прекрасно понимала, по какой причине он так выглядит, и не ожидала увидеть подобного. Значит, ему действительно очень плохо – он тяжело переносит расставание. Она вспомнила, как сидела и плакала из-за него по ночам, она будто вернула ему свою боль, и ей стало жаль его. Уголки её губ спустились вниз. Тут же она поймала себя на мысли:

«Когда я его выпроваживала из дома, мне его жаль не было, мне было всё равно… Откуда теперь эта жалость? Почему сейчас?».

Семён, уставший чувствовать на себе её взгляд, резко повернулся к ней лицом и перехватил его. Они несколько секунд смотрели друг на друга, пока Эля не сказала:

– Ты плохо выглядишь. Ты здоров?

Он ответил довольно дерзко:

– Не переживай. Физически здоров. Ничем не болен. Не простужен. Не заразен. Могу тебе даже горло своё показать, хочешь? Спокойно можешь мне доверить ребёнка. Ты же только за это способна переживать…

И так же резко он забрал из рук Эли пакет с вещами, продолжая смотреть ей в глаза. Элю нисколько не задел его вызов, она открыла рот, чтобы ответить ему, но Семён резко перебил её:

– Лучше молчи. Мне не нужна твоя жалость. Прекрати на меня так смотреть… как на бездомного котёнка. Пойди лучше помоги Вике и поторопи её.

Эля растерялась, опять поймав себя на мысли, что сегодня она ведёт себя не так как раньше, обычно она с ним спорила до последнего и всегда находила для этого аргументы, а сейчас не нашла.

– Действительно, лучше пойду, потороплю её.

В это же самое время, Гена стоял позади дома Эли, отслеживая перемещения Семёна, через его телефон, номер которого он давно уже выяснил. Он специально подгадывал всё так, чтобы пересечься с ним лично. Ему очень хотелось взглянуть живьём на бывшего мужа Эли, оценить, опасен ли он для него и «пометить» территорию.

Эля привела Вику к Семёну, помогла ей обуться и, попрощавшись с ними, закрыла дверь.

Вика была очень рада видеть папу, она радостно с ним болтала, стараясь как можно скорее рассказать ему все свои новости. И начала она свою историю с зоопарка. Семён, услышав слова: «Я, мама и Гена поехали в Московский зоопарк…», оступился и чуть не подвернул ногу на ровном месте. Они спускались вниз по лестнице, а Гена уже зашёл в подъезд и поднимался им навстречу.

Эля заметила фломастеры на тумбочке, поняла, что Вика их всё же забыла. Она схватила их, открыла входную дверь и выбежала в подъезд в одних тапочках и халате – вдогонку за Семёном. Но в пролёте между этажами она замерла от увиденной картины. На том самом месте, в той самой точке, где Семён когда-то стоял и целовал её, провожая с дискотеки, сейчас стоял Гена. Вика, увидев его, подбежала и поздоровалась:

– Гена, привет. Дай пять. – и Вика с улыбкой выставила свою ладошку.

Гена присел на корточки и ответил:

– Привет, Вика. А мама дома? – он тоже дал ей пять в ответ.

– Мама дома. А я иду в гости к папе.

Семён стоял рядом с Викой, спиной к Эле и терпеливо наблюдал разворачивающуюся сцену.

Гена встал в полный рост напротив Семёна и уверенно смотрел на него сверху вниз. Он был значительно выше Семёна и явно пытался доминировать, давя взглядом. Затем он протянул Семёну свою руку и сказал:

– Геннадий.

Семён тут же протянул в ответ свою, послышался хлопок двух ладоней и их руки крепко сжались в рукопожатии. Семён внешне выглядел спокойно, лишь все мышцы его тела заметно напряглись.

– Семён.

Эля заметила, что у обоих побелели пальцы. И они никак не разжимали рук.

Тут она вмешалась.

– Семён… вы забыли фломастеры.

Он обернулся на её неожиданный голос, и она увидела его глаза. Она никогда ещё не видела в них столько ревности, боли и ненависти одновременно. Они налились кровью.

Он подошёл, взял из рук Эли фломастеры и смотрел на неё всего несколько секунд, но этого хватило – чтобы пробить её взглядом насквозь. Эля прочла его посыл, внутри стало неприятно, он не просто ревновал, он не одобрял её выбор, в его взгляде ясно читалось: «На это… ты меня променяла?..» И ей почему-то была небезразлична его реакция. Она разозлилась и посмотрела на него в ответ так же пронзительно. Семён легко считал её защиту, её взгляд и это её: «Не твоё дело».

Семён резко развернулся, взял Вику за руку, улыбнулся ей и сказал:

– Пойдём. Нас бабушка с дедушкой ждут и вкусный ужин. Бабушка испекла вишнёвый пирог специально для тебя.

Геннадий пристально наблюдал за разговором Эли и Семёна глазами, он прекрасно уяснил для себя – между ними всё не так просто, как он думал, и это ему не понравилось. Он тут же подошёл, улыбнулся и обнял Элю, словно очерчивая границы своей аурой, и сказал:

– Привет.

Эля не стала обнимать Гену в ответ, зная о привычке Семёна смотреть на неё с последней ступени. Она не хотела делать ему больнее. И лишь тихо ответила:

– Привет. Пошли в дом.

Эля была права, Семён знал, что не увидит ничего хорошего, но не удержался и поднял свой взгляд, замирая на последней ступени. И увидел, как Гена обнимает Элю, положив ей на талию свои руки, так, как даже он, будучи её мужем, не позволял себе хватать. Он уже отводил взгляд, Вика тянула папу вниз, но он успел, заметил – Эля не обняла Гену в ответ. В голове у него выстрелила мысль:

«Вот как теперь выглядит её жизнь… Она стоит, а он берёт».

Внутри его текла раскаленная лава, пытаясь вырваться наружу и его всего передёрнуло.

Он вышел из подъезда и только тут его рука, держащая пакет с Викиными вещами, задрожала от напряжения, слишком сильно он сжимал его в кулаке. А его щёки запылали.

При Вике он не мог себе позволить сорваться, хотя его кулаки чесались, дыхание сбилось, но он был сдержан и сосредоточен на дочери.

Гена с довольным видом и широкой улыбкой на лице сидел с Элей за столом в кухне и пил чай. Эля его радости не разделяла. Он спросил:

– Поедешь со мной в Москву на эти выходные? Вики нет, побудем с тобой вдвоём. Отдохнёшь после рабочей недели.

– Это мне надо будет опять пилить четыре часа за рулём, чтобы отдохнуть? Нет, не хочу.

Он с грустью посмотрел на Элю и задумчиво сказал:

– Давай я поведу. Я так хотел показать тебе свои любимые места в столице. Погулять по Патриаршим прудам, покормить лебедей. Я сто лет там не был. А ты знаешь, что лебеди создают себе пару на всю жизнь?

Эля смотрела на него все ещё с нотками раздражения, но потом поймала себя на мысли:

«Какое мне дело до твоих лебедей?.. Хотя... он же не виноват, что так получилось. Скорее я виновата, стояла, как курица Семёна разглядывала, вместо того, чтобы поторопить. Я сегодня сама не своя. А Гена явно хочет моего внимания, соскучился за неделю. И почему бы не поехать и не посмотреть красивый город, в моем городе всё исхожено до дыр. Отдохну и расслаблюсь рядом с ним. Не надо думать о работе, дороге, деньгах на бензин, что приготовить на ужин».

И она ответила:

– Ну, раз ты за рулём, тогда поехали. Обратно тоже ты ведёшь машину. Пойду, соберу свои вещи.

Гена взглянул на неё поверх очков и ответил:

– Не люблю, когда мною командуют. Но тебе позволительно. Только давай поедем завтра, сегодня уже поздно, я у тебя сегодня останусь.

Эля удивилась, тому, как естественно он это сказал, даже не спросив её разрешения. И подумала:

«Уже ведёт себя тут как хозяин... С какой стати?.. Я ничего не обещала ему».

Но спорить не стала. Она всё равно была не против. Ей сегодня как-то особенно сильно не хотелось оставаться одной.

***

Рано утром она проснулась от проникновения, ощутив это, она вздрогнула от неожиданности и тут же отпрянула в сторону от Гены. Эля вскочила с кровати и смотрела на него. Она стояла совершенно обнажённая посреди комнаты, поставив руки в боки, поджав губы и с раздражением сказала ему:

– Если ещё хотя бы раз ты так сделаешь, если хоть раз приблизишься ко мне без моего согласия... Тебя здесь больше никогда не будет. Даже мой муж себе такого не позволял. Ты понял меня?

Гена смотрел на неё очень внимательно, изучая лицо, рассматривая её тело.

– Извини. Я понял. Больше не буду. Пойми, ты лежишь рядом, совершенно голая и такая соблазнительная. Я не сдержался, и думал, что ты будешь не против. Иди сюда, обратно.

Эля фыркнула и полезла в шкаф за одеждой, надев бельё, и завернувшись в халат, она ответила:

– Я не пойду обратно. Я иду в душ. А тебе стоит научиться сдерживаться! Женщина – это тебе не силиконовая кукла. Я могу просто ничего не хотеть, я могу плохо себя чувствовать, нужно учитывать и мои желания! Тем более ты только накануне вечером всё получил, что хотел...

– Ты права, Эля, и я это сам прекрасно знаю. Очень сложно сдерживаться рядом с тобой. Извини ещё раз. Я думал, что в твоем возрасте, у тебя должна быть потребность в сексе не один раз в день, а чаще... И я хотел тебе это дать.

Эля только поморщилась в ответ и не стала ничего отвечать. Но поймала себя на мысли:

«В моём возрасте... не один раз в день, могло быть лишь с одним человеком, который больше не может мне этого дать. И ты Гена, не этот человек».

Гена выглядел так, будто снова прочёл её мысли и перевел тему разговора.

– Будем вставать? Позавтракаем и поедем?

Эля посмотрела на него всё с тем же недовольством.

– В Москву? Да. Сейчас я помоюсь, что-нибудь приготовлю на завтрак и будем собираться.

Эля ушла в ванну, набрала воды, добавила пены и лежала, закрыв глаза, думая о произошедшем. Когда она вышла из ванной комнаты и направилась на кухню готовить, Гена уже сидел за столом. На кухне был идеальный порядок: стол, плита, раковина всё блестело. А на столе стоял теплый завтрак: блинчики, творог, варенье, чай и кофе со сливками. В центре стола стояли огромные круассаны, которые Эля просто обожала. У неё от удивления приоткрылся рот. Она села за стол и с минуту молчала, потом спросила:

– Откуда это всё? Ещё все рестораны закрыты, ты не мог это нигде заказать.

– Круассаны ещё вчера купил и припрятал, чтобы с утра тебя порадовать. А блины только что испёк, не нашёл где у тебя миксер, пришлось всё вручную взбивать.

Эля поразилась и посмотрела на него с восхищением.

– Ничего себе... Ты умеешь готовить. Ты полон сюрпризов. Сколько же я мылась... Миксера у меня просто нет. Я всегда всё вручную делаю, и так получается пышнее и вкуснее.

– Согласен. Но миксер сегодня обязательно купим, пригодится.

Они позавтракали и отправились в путь. За руль «Калины» сел Геннадий. А Эля сидела на переднем сиденье и как обычно молча наслаждалась дорогой, всматриваясь в пролетающий мимо пейзаж, погружаясь в монотонность путешествия. Гена вывел её из задумчивости.

– Слушай, а неплохая машина. Я привык к своей BMW X6, и не ожидал, что в Ладе может быть такой же хороший обзор.

Эля услышав марку машины, вспомнила про Ивана и подумала:

«Интересно, почему так резко Иван перестал мне писать и отвечать, а заходить ко мне в игру и наблюдать не перестал... Странно это всё и так не похоже на него. Видимо у него что-то случилось».

– У меня прекрасная машина – любимая моя девочка-дынька. Столько раз она меня выручала и спасала. Обожаю её.

Гена посмотрел на Элю с умилением и ответил:

– Какая же ты...

– Какая?

– Простая, настоящая. Умеющая ценить жизнь.

Эля замолчала, снова погрузившись в свои мысли.

Весь день они гуляли по столице. Геннадий растрогался и показал Эле свои самые любимые и сокровенные места, где проходило его детство. Они гуляли по парку Горького, пообедали там в кафе и направились на причал к Северному речному вокзалу. На причал пришвартовался прогулочный теплоход. Геннадий купил на него билеты, и они с Элей поплыли по Москве-реке.

Был теплый вечер августа, солнце садилось, отдавая свои последние лучи. Эля стояла на верхней палубе, опираясь на перила, всматриваясь вдаль. А Геннадий сидел рядом за столиком и наблюдал за ней. Поднялся ветер и растрепал её волосы, по её рукам побежали мурашки, и она рефлекторно сжалась, обхватив себя руками. Геннадий снял с себя пиджак, подошёл и накинул ей на плечи, целуя её в висок. Она почувствовала тепло и запах его тела, исходивший от пиджака, и поймала себя на мысли:

«Какой же неприятный запах у Гены. И как приятно всегда пахло от Семёна, его запах меня заводил, им я не могла надышаться... Неужели больше никогда ни с кем такого не будет?»