Эля в десятый раз перепроверила чемоданы, документы и лекарства, которые приготовила с собой в отпуск. Затем она пошла наносить макияж и сидела перед зеркалом, красила ресницы стараясь не попасть себе в глаз. Семён подошёл к ней сзади и сказал:

– Красоту наводишь? А чего руки дрожат? Неужели нервничаешь? Это же просто формальность.

– А ты кольца наши взял?

– Взял.

– А Вика оделась в то, что я приготовила?

– Да.

– Я не из-за росписи нервничаю. Я самолёта боюсь до ужаса… А вдруг мы разобьёмся… и сразу всей семьёй?

– Эля… ты как всегда неисправима. На парашюте над морем так же боялась лететь, а потом в итоге тебе понравилось. Сядешь у иллюминатора и будешь смотреть на необычайную красоту, и обо всём забудешь. А потом у тебя будут огромные глаза и брови домиком от удивления, вот увидишь.

Эля улыбнулась и ответила:

– Я просто никогда раньше не летала на самолёте, ты летал, тебе проще. Сколько у нас ещё времени до росписи? Я успеваю уложить волосы? Или у тебя сегодня будет растрёпанная невеста? Я что-то сегодня встала раньше всех, но ничего не успеваю.

– Ещё полчаса до выезда. Я пойду пока чемоданы в машину загружу и колёса проверю, может, подкачать нужно. А ты мне с любой причёской нравишься, обожаю твои длинные волосы.

Он подошёл сзади, поцеловал её в висок, погладил по волосам и ушёл. Тут же в комнату вошла Вика и сказала:

– Мама, а мне тоже надо на свадьбу красивую причёску, и разве это платье достаточно нарядное?

– Нет, Викуся. У нас не будет свадьбы. Так и пойдёшь с распущенными и в сарафане. Мы в ЗАГСе будем очень быстро: просто зайдём, поставим подписи, заберём документы и сразу поедем в Москву, в аэропорт, а потом полетим на самолёте на остров.

– О, здорово! Хоть скучно не будет. А в Москве мы будем заходить в Макдональдс?

– Конечно. Обязательно. Папа же не переживёт без картошки фри и этих ваших булок… всё забываю, как они по-дурацки называются.

– Чизбургер! Я буду есть его и наггетсы, и картошку, и колу.

– Хорошо, хорошо. Не забудь свой рюкзак взять. Я вот тоже, видишь одета очень просто. Удобное голубенькое платье, даже не белое, ничего особенного. К нам ещё Дина приедет вместе с дочкой, пообщаешься с Настей, скучно точно не будет.

– О, я ей свой новый телефон покажу.

– Конечно, покажи. Нравится тебе подарок?

– Да, вы мне крутой телефон подарили на день рождения, спасибо.

– Отлично. Только не потеряй его в сегодняшней суете, клади внутрь рюкзака, а не в карман. Посмотри на меня, как я выгляжу, ровно ли я глаза накрасила?

Вика прищурилась и оценивающе взглянула на маму, затем сказала:

– Как по линеечке. Всё ровно. Ты красивая. А как же причёска?

– А причёска – просто распущенные волосы. Потому что папе так нравится. Всё, пошли, он нас внизу ждёт.

Они приехали в ЗАГС и сидели на диване, ожидая своей очереди. Настя и Вика изучали её новый телефон. Семён ушёл в зал росписи, чтобы отнести туда кольца. Дина что-то увлечённо рассказывала Эле, она была у них свидетельницей, но Эля никак не могла сосредоточиться и начать её слушать, до тех пор, пока не услышала от неё вопрос:

– Ты счастлива?

Эля очень серьёзно взглянула Дине в глаза, затем посмотрела на Семёна, который приближался к ним, улыбаясь ей, и почувствовала кожей, что он смотрит на её грудь, ноги и, неожиданно, на руки, на кисти рук… и ответила:

– Я ещё никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой!

– Я за тебя рада, Элька. Сколько ты страдала и наконец-то дождалась своего Семёна. А ты ведь даже не была уверена в том, что там было чего ждать… И всё равно надеялась.

Эля вздохнула и улыбнулась Семёну в ответ.

– Я не могла иначе.

Семён подошёл, взял Элю за руки, поднял с дивана и, обнимая, шутливо сказал:

– У тебя осталось всего пару минут, чтобы передумать или сбежать. Ещё чуть-чуть, и ты будешь моя целиком и полностью официально.

– Если я когда-нибудь сбегу от тебя, мой милый… то только к тебе!

Семён покачал головой и добавил:

– Какая же ты…

– Какая? Красивая?

– Красивая, любимая, желанная, нежная, ласковая, заботливая, искренняя…

Он уткнулся носом в её волосы, закрыл глаза, вдохнул их аромат и добавил:

– Порой упрямая, вредная, тревожная, умная, хитрая… но я тебя очень люблю во всех твоих ипостасях, во всех проявлениях. Хочу идти с тобой рядом рука об руку всю оставшуюся жизнь.

Эля слушала, и его слова ложились ей на душу, словно лечебный бальзам. Она ему ответила:

– А ты… мой любимый мальчик, который стал мужчиной.

– И это все твои признания?

– И я люблю тебя больше жизни, больше, чем себя саму… Зачем нам слова? Просто пошли жить эту жизнь вместе.

Тут Дина встала, подошла к ним ближе и сказала:

– Ваш диалог надо записывать и предложить в ЗАГСе, как церемониальную речь. А то их официальные словечки слишком сухие… Уж я-то знаю, трижды тут была. Ну вы как, готовы? Предыдущая пара вышла. Сейчас, по идеи, ваша очередь.

Семён с Элей ответили одновременно:

– Давно готовы.

Их пригласили внутрь. И тут Эля вспомнила, как они впервые входили в эту дверь. Как она была напряжена тогда, нервничала, её ноги были ватные. А он тогда был спокоен, крепко держал её за руку, она опиралась на него. Сейчас она смотрела ему в глаза, и он выглядел точно так же, уверенно взял её за руку и повёл за собой в огромный украшенный зал.

Эля взглянула на свою руку – она не дрожала. Точно таким же уверенным шагом она пошла за ним. Следом в зал вошли Дина, и она встала рядом с ними, а позади них стояли молчаливые и напряжённые дети, кажется, из всех присутствующих, они нервничали больше всех, поскольку их оторвали от телефона.

Всю церемонию Эля и Семён стояли неподвижно и смотрели друг другу в глаза, отрываясь лишь для того, чтобы надеть кольца и поставить подпись. Когда свою подпись ставила Дина, Эля посмотрела на Семёна и подумала:

«Я сделаю тебя самым счастливым, только больше никогда не оставляй меня, всегда выбирай меня, и тогда я тоже буду самой счастливой на свете».

Семён взял Элю под руку, прижал её руку к себе и, глядя ей в глаза, думал:

«Я так люблю тебя. Хочу, чтобы ты была рядом всегда, каждый день моей жизни. Только, пожалуйста, больше никогда не предавай меня».

Церемония закончилась. Семёну вручили документы. Дина их поздравила и подарила цветы со словами:

– Поздравляю вас, мои дорогие мученики, вы наконец-то дошли!

Все засмеялись, а Дина продолжила:

– Ну а теперь что? Медовый месяц?

Эля вновь погрузилась в себя, рассматривая их новый документ, и молчала. Семён ответил:

– Она зависла, не слышит тебя. А теперь нам пора уже выдвигаться в Москву, лучше приехать заранее в аэропорт.

Дина наклонилась к нему и заговорщицки тихо сказала:

– Оторвитесь там по-полной.

Семён улыбнулся и так же тихо ей ответил:

– За это можешь не переживать. Я прослежу, чтобы так и было.

Затем Дина слегка толкнула Элю, вывела из задумчивости и спросила:

– Ну что ты там всё разглядываешь? Свидетельство о браке никогда не видела?

Эля подняла глаза на улыбающуюся, и как всегда, задорную Дину и ответила:

– Видела. Проверяю, нет ли ошибок. Как здорово, что в этот раз моя фамилия осталась прежней, и не надо менять паспорт и кучу других документов.

Семён спросил:

– Кстати, Эля, давно хотел спросить. А почему ты после развода оставила мою фамилию? Тоже с документами не хотела возиться?

– Нет. Я просто… даже от фамилии твоей не хотела отделяться. Потому что она для меня уже давно стала моей, а не твоей. Я уже забыла за столько лет, что у меня когда-то была другая фамилия.

Эля попрощалась с Диной и Настей, они обнялись. Дина чуть не прослезилась, Эля это заметила, обняла подругу крепче и сказала на ухо:

– Спасибо тебе за то, что всегда поддерживала меня, возможно, без тебя я бы не справилась.

– Ой, Элька. Давай, езжай уже. Семён с Викой в машине заждались тебя. Не заставляй водителя нервничать… Ты бы справилась и без меня.

Эля помахала Дине, отправила воздушный поцелуй и запрыгнула в Chevrolet Cruze. Машина сразу же тронулась и быстро удалилась из виду.

Семён включил радио, слушая новости. Эля тут же переключила его на музыку. Он снова переключил на новости, она тут же вернула музыку обратно. Он улыбнулся, поморщился и не стал больше трогать радио.

Вика сидела сзади и слушала свой телефон в наушниках. Её немного укачивало, и она прикрыла глаза. Эля периодически посматривала на неё и, заметив, что дочь уснула, она расслабилась и сидела молча, всматриваясь в окно. Они остановились на светофоре, и Семён посмотрел на Элю. Взгляд скользнул по её ногам, и он улыбнулся, затем он взглянул на её руку и новенькое кольцо, потом посмотрел на её лицо. Она сидела и зачарованно смотрела в окно, наслаждаясь путешествием и дорогой, которую она так любила. Эля сидела расслабленно, откинувшись на спинку сиденья, её глаза светились, и она находилась в глубокой задумчивости. Семён тоже задумался:

«Для полного счастья мне не хватало именно таких твоих счастливых глаз, чтобы они всегда так сияли. Как тогда, когда мы впервые ехали с тобой в Москву, и ты ёрзала на сиденье. Даже тогда, когда мы ехали покупать «Калину», ты всё ещё смотрела на меня с любовью. А сейчас ты спокойна, ты просто счастлива. А говорила: «Я могу сделать приятное только твоему телу»… и не могу тебе такого дать. Вот видишь, могу. Посмотри на меня своими любящими глазами…»

Эля повернулась и посмотрела на него влюблёнными глазами, она почувствовала его взгляд на себе и вышла из транса. Она спросила:

– О чём думаешь?

– О тебе, конечно. А ты?

– А я вспоминала все наши путешествия. Даже вспомнила тут ужас, как мы ехали по серпантину к морю над пропастью. Как было страшно… И сейчас опять будет страшно. А ты ничего не боишься. А ещё вспомнила… сколько раз я так срывалась, находясь в истерике, и мчала на машине куда глаза глядят, лишь бы только успокоиться и хоть немного заглушить боль, в надежде, что монотонность пути хоть немного приглушит её. А потом на трассе промелькнёт знак «Алексин» и всё… Ты резко останавливаешься и бежишь по кукурузному полю… вся в слезах… и даже оно напоминает о тебе. А тебя рядом больше нет. Ты где-то там, неизвестно где, неизвестно с кем…

Дыхание у Эли участилось и на её глазах навернулись слёзы. Семён сказал:

– И всё же есть ещё одна вещь, которую я до сих пор боюсь. Мне всё так же страшно потерять тебя. Именно мои страхи причиняли нам столько боли и разделяли нас. Но теперь, при этом же страхе, я буду рядом с тобой. Знаешь, когда я ехал к Юле, на пути был один знак, я проезжал посеёлок с названием «Элинка» и мне было каждый раз, буквально каждый, так больно, хотелось развернуться и поехать к тебе. Но я дальше молча ехал вперёд, потому что к тебе было нельзя.

– Мне казалось тогда, что мне судьба отвесила боли побольше, а оказывается, мы были ранены одинаково. Как ты думаешь? Мы когда-нибудь перестанем бояться? Сможем просто любить друг друга спокойно?

– Сможем. Я уверен.

Они заехали в «Макдональдс», перекусили и приехали в Домодедово. Машина осталась на хранение на платной парковке. Все трое прошли таможенный контроль и сидели в зоне Duty Free с ручной кладью, ожидая объявления посадки на их рейс. Уставшая Вика сидела в своём телефоне на сиденье и сторожила сумки. А Эля стояла и смотрела через огромное панорамное стекло на самолёт, наблюдая, как к нему едет трап. Семён увидел, что её руки дрожат, он подошел к ней и, обнимая сзади за плечи, сказал:

– Ничего не бойся, милая, я с тобой.

Эля вздрогнула и ответила:

– Это, конечно, очень радует. Но ты только посмотри на эту огромную железную махину. Как тут можно не бояться? Это же просто… полная жопа. Меня всю трясёт, а я ещё даже не в нём.

Семён тепло улыбнулся и ответил:

– Эля… через три часа мы с тобой уже будем жариться на солнышке Родоса. В самолёте я тебя обниму, и ты успокоишься. Могу даже поцеловать – это всегда работает.

– Три часа меня будет трясти? Ну, это точно полная жопа…

– Ничего с нами не случится. Там страшно от силы первые несколько минут на взлёте, когда самолёт разгоняется и набирает высоту, может заложить уши, и всё. Потом мы летим плавно и спокойно. И тебе в этот момент дадут леденцов, отвлечёшься.

– Правда? Конфеты дают? Это умно. А я не люблю леденцы, я шоколадные люблю. Хотя мне сейчас скорее водка нужна, а не конфеты. Но водку мне нельзя…

Тут же Эля осеклась и замолчала. Семён посмотрел на неё внимательно, задумался и ответил:

– Водку я тебе точно не куплю, её никому нельзя, даже мне от неё плохо, а вот шоколадные конфетки мы можем ещё успеть купить. Пошли в дьюти-фри, поищем что-то для тебя и Вики вкусненькое? А то сейчас в любой момент рейс объявят, вон багаж уже погрузили.

– Пошли. Как я вообще подписалась на этот ужас… и почему нельзя было куда-то поехать на машине?..

– Смотри, ещё понравится, и будешь проситься снова куда-нибудь полететь.

Эля ответила дрожащим голосом:

– Единственное, куда я буду проситься полететь... – это обратно домой. И потом больше никогда на свете не сяду в эту штуку. Быстрее бы уже это всё закончилось.

Они сидели на своих местах в самолёте. Вика села у иллюминатора, с любопытством разглядывая происходящее вокруг, наблюдая, как инструктирует пассажиров стюардесса и раздаёт леденцы, она с радостью ожидала своей очереди. Эля сидела рядом и старалась не смотреть на всё, что происходит в салоне самолёта, особенно после того как она увидела кислородную маску на инструктаже, она резко отвернулась и начала смотреть на взлётную полосу в иллюминаторе. А Семён сидел очень спокойно и держал её за руку, в другой руке у него были шоколадные конфеты. Он спросил у Эли:

– Тебе уже пора давать шоколадные конфеты или ещё рано?

– Я их вообще не буду. Меня тошнит.

– Жаль. Тогда попей водички и закрой глаза, а когда мы взлетим, я тебе скажу, и ты их откроешь, и перед тобой уже будет небо.

– Нет, я не буду закрывать глаза, я хочу видеть весь этот ужас и понимать, что тут происходит.

Тут всех попросили пристегнуть ремни и объявили о взлёте. Эля машинально проверила свой ремень и ремень у Вики и посмотрела на дочь, та сидела совершенно счастливая и ничего не боялась. Эля сглотнула и начала наблюдать в иллюминатор, как самолёт разгоняется, всё воркуг ускоряется и начинает мелькать. В её глазах зарябило... а через некоторое время произошёл толчок, и её уши заложило, она испугалась, отвернулась от иллюминатора, взглянула на Семёна и вцепилась в него своей рукой. Он погладил её по руке и сказал:

– Уже всё позади, посмотри... мы с тобой опять летим.

Эля поняла, что слух вернулся, и вновь посмотрела в иллюминатор. Они с Викой вдвоём завороженно вглядывались, затаив дыхание, в круглое окошко, они смотрели на то, как земля удаляется, и все дома, дороги и машины превращаются в маленькие квадратики, и очень скоро они пролетели сквозь облака и поднялись над ними, и им в лицо светило яркое солнце. Эля открыла рот, и её глаза округлились, она воскликнула:

– Семён, Семён, ты только посмотри, мы летим над облаками. Ты когда-нибудь видел облака сверху? Посмотри, какие они пушистые и розовые... Они моего любимого цвета.

Семён улыбнулся, глядя на её детское выражение лица, и ответил:

– Я же говорил, что тебе понравится. Я же тебя знаю.

Он взглянул на Вику, она тоже сидела с восторженными выражением личика, и он подумал:

«Ну, хоть ты у нас не паникёрша, вся в меня. Кажется, мои любимые девочки – в восторге».

__________

От автора: Дорогие читатели! До конца книги осталось буквально несколько глав. При этом у меня есть ещё несколько бонусных глав, которые не двигают основной сюжет, но показывают героев в их обычной семейной жизни. Это отдельные эпизоды, кусочки их динамики и химии отношений.

Если герои книги вам нравятся и вам хочется подольше побыть рядом с ними и почитать эти главы – дайте мне знать в комментариях. Если комментарии для вас не очень удобный формат, можно просто оценить обе части книги – для меня это тоже будет важным сигналом.

Дело в том, что после того, как книга получит статус «завершена», я уже не смогу добавлять в неё новые главы. И тогда эти отрывки придётся выносить в отдельные рассказы. Спасибо за ваше внимание и интерес к книге.