Прошло два месяца после воссоединения.

Эля уволилась из «Лэтуаль» и устроилась на работу к Семёну. Первое время она работала с товарооборотом, выполняя скучные задачи в программе 1С. Всё, что продавалось в этой компании, должно было быть в базе данных, каждая позиция, а продавали они всё, что угодно: от щебня до веника. Поэтому без дела Эля не сидела, но и перегружена не была. Больше она не работала на износ и могла в любой момент пойти на кухню и попить чай, перекусить, выйти на перекур, успевала делать домашние дела, уделять время себе и своим близким без надрыва. Она была всем довольна.

Семён сделал то, что обещал: закрыл кредит Эли на машину, они продали её Daewoo Sens, с этой машиной Эля рассталась без сожаления, и теперь они с Семёном выбирали Эле новую машину, чтобы перейти на следующий уровень на работе – начать продавать товары клиентам, она была ей необходима. А пока Эля была без колёс, её повсюду возил Семён.

Они ехали утром на работу молча, слушая музыку по радио. Семён был очень задумчив. Эля это заметила и спросила:

– У тебя какие-то проблемы? О чём думаешь?

– О тебе, как всегда.

– Тогда почему хмуришься? Опять про Гену?

– Нет. В этот раз я думаю о твоём курении, и мне это очень не нравится. Смотрю в окно на работе, как ты частенько выходишь покурить, и становится противно. Я очень хочу, чтобы ты бросила это дело. Дома и в машине ты не куришь, но как только ты за пределами дома, ты как паровоз... просто без остановки. Ты же себя угробишь. С ужасом думаю, как ты будешь мне второго ребёнка рожать.

Эля нахмурилась и ответила:

– Я тебе противна?

– Мне не ты противна, а привычка твоя. Я ненавижу курящих женщин, и ты это сама прекрасно знаешь.

– Я пока не соглашалась на второго ребёнка.

– Рано или поздно мы всё равно к этому придём, потому что оба этого хотим. Нам мешает только одно – разрушенное доверие, но это исправимо и дело времени. А о своём здоровье и здоровье наших детей стоит подумать уже сейчас, Эля. И не надо обижаться на меня, ты знаешь, что я прав. Тебе больше не нужна утешительная сигарета, у тебя теперь есть я.

– Почему ты так во всём уверен? Что справимся? Что восстановим доверие? Между нами сейчас столько всего... Столько боли, унижений, мы чуть себя окончательно не угробили, дошли просто до ручки... Раны всё ещё болят.

– Знаю, Эля, но между нами так же много и любви, которая никуда не делась, и на неё не повлияло абсолютно ничего, я как любил тебя, так и люблю. Я уверен, что у нас всё будет хорошо лишь потому, что теперь я уверен в себе. А это единственное, чего нам не хватало. Потому что ты всегда была в себе уверена, ты знала, чего хочешь, куда идёшь и всегда шла за мной. Только я колебался. Но сейчас я на своём месте, там, где хочу быть – рядом с тобой. Раны мои тоже ещё болят, но это не мешает мне быть твоим мужчиной, на которого ты можешь положиться во всём. Пожалуйста, я тебя очень прошу, бросай курить.

– Да, ты прав. Я тоже думала об этом. И я уже, на самом деле, второй месяц пытаюсь бросить курить, с момента, как мы съехались с тобой, мне самой это тоже уже не нравится. Я вижу, что тебя это раздражает, как ты морщишься от этого запаха и терпишь. Но я курю уже много лет и понимаю – есть зависимость, и у меня не получается бросить. И я думала о ребёнке, и это сильная мотивация для меня, но пока не вышло. Пока у меня получилось лишь делать это вдвое реже, совсем бросить не могу. Но я постараюсь.

– Я рад, что ты хотя бы задумалась об этом и пытаешься изменить. Что ты адекватно отнеслась к моей просьбе, а то я и не знал, с какой стороны к тебе подойти с этим, думал, накинешься на меня с обвинениями, что я сам виноват в том, что ты куришь и довёл тебя до этого. Может, обратиться куда-то за помощью?

– Нет. Мне не нужна помощь. Я справлюсь с этим сама. Я ведь тоже изменилась за время нашего развода, Семён. Я больше не обесцениваю тебя и то, что ты делаешь для меня. Я дорожу тобой и не обвиняю тебя во всех смертных грехах. Хотя, безусловно, могла бы и обвинить, и ты действительно повлиял на то, что я оказалась на самом дне... Просто зачем мне обвинять тебя в том, что ты и так знаешь, и это уже в прошлом. А сейчас больше хочется думать о будущем.

– Кстати, о будущем: поехали сегодня после работы заедем в автосалон, я присмотрел тебе два автомобиля, и уже заранее представляю себе, какой из них ты выберешь.

У Эли загорелись глаза, и она радостно ответила:

– Правда? Поехали, конечно. Думаешь, всё обо мне знаешь? И какую же я выберу?

– Всё о тебе знаю, Элечка... Не буду называть марку, скажу только цвет, ты выберешь оранжевую. Давай поспорим?

– На что будем спорить?

Семён провёл ладонью по ноге Эли и сказал:

– Если проиграешь, будешь ночью делать всё, чего я захочу, и как я захочу.

– А если выиграю я, то наоборот?

– Да. Соглашайся, ты проиграешь.

Эля прищурилась и, разглядывая его лицо, сказала:

– Провоцируешь меня? Значит точно есть какой-то подвох, что-то ты не договариваешь. А какого цвета вторая машина?

– Красная.

– Это красивый цвет. Хорошо, спорим.

Семён довольно улыбнулся и ответил:

– Отлично. Тогда я Вику сегодня вечером сразу после работы отвезу к родителям с ночёвкой, бабушка твоя в санатории на месяц, готовься, Эля.

– Рано радуешься. Это ты готовься. Может, я красную выберу.

– Я всегда готов.

Они подъехали к работе. Семён припарковался и снова схватил Элю за ногу и погладил. Эля убрала его руку и сказала:

– Размечтался... пошли работать.

– Ничего не забыла? Я ведь сейчас на полдня уеду, до обеда меня не увидишь.

Эля вернула его руку обратно к себе на ногу, потянулась к нему и нежно поцеловала.

Он её погладил, залезая под юбку, и ответил на поцелуй так же нежно. Они моментально начали раскаляться, но Семён резко остановился, оторвался от её губ, улыбнулся и сказал:

– Вот теперь пошли работать. Теперь день будет хороший, заряженный. И Эля, прекрати строить глазки Максиму, я всё вижу.

– Ты что... Я никому никогда не строю глазки. Ты же знаешь.

– Я знаю, что ты это делаешь не специально, у тебя это встроенная функция, которая сама собой работает. Просто обрати внимание, будь с ним построже. Максим – парень ещё молодой, свободный и очень любвеобильный, он на тебя ведётся. Смотри аккуратнее, я же вижу, как он с тобой разговаривает, когда документы приносит, и улыбка у него сразу до ушей. А ты ему в ответ улыбаешься, и он тут же слова начинает путать.

– Ты что, ревнуешь?

– Нет. Я знаю, что ты не обратишь на него своё внимание по-настоящему. Мне просто его жаль.

– Ты что, в самом деле, не ревнуешь? Такое возможно?

– Ну если только совсем чуть-чуть, когда ты ему улыбаешься. Короче... прекрати ему улыбаться. Поняла?

Эля засмеялась и ответила:

– Вот теперь я тебя узнаю. И всё поняла. Пошли уже. Время восемь часов, досиделись... опоздали.

Семён весь день ездил по клиентам, он не появился даже на обед. А Эля скучно просидела в своём кабинете, общаясь только с экраном монитора. Вернувшись на работу, Семён первым делом пошёл в кабинет к Эле, чтобы отдать ей сегодняшние накладные, и она внесла эти данные в программу. Он вошёл по-хозяйски и увидел в кабинете Максима, держащего в руках точно такие же накладные. Тот вновь улыбался Эле своей фирменной улыбкой и стоял к ней очень близко. Семён сразу нахмурился, но увидев, что Эля не улыбается Максиму, складки на его лбу распрямились. Взгляды Эли и Семёна встретились, и они молча смотрели друг на друга и улыбались глазами, зависнув где-то в своей собственной параллельной вселенной. Максим посмотрел на них, улыбка с его лица исчезла. Он молча положил документы в папку и вышел из кабинета. Эля первая выплыла из розовых облаков и спросила у Семёна:

– Рабочий день кончился. Пойдём, поедим на кухне или уезжаем? Ты голодный?

– Я пообедал по дороге. Уезжаем. Едем в автосалон, решать твою судьбу.

Эля выключила компьютер, взяла свою сумочку, встала, одёрнула вниз край своей короткой юбки и деловым тоном заявила:

– Я готова ехать и решать твою судьбу.

Семён, глядя на её юбку, только тяжело вздохнул. Он взял её под руку, они пошли на парковку.

Они приехали в автосалон. Семён подвёл Элю к двум машинам. Они обе стояли рядом. Одна из них была красная, вторая оранжевая. Эля мгновенно поняла, в чём был подвох. Машины были совершенно одинаковые и отличались только цветом. Обе были Kia Rio и, по сути, Эля должна была выбрать цвет, а не машину. Семён взял себе и Эле кофе, сел на диван и с довольной ухмылкой на лице начал наблюдать за тем, что делает Эля.

А она уже прекрасно знала, какой именно автомобиль ей нравится больше, но не делала поспешных выводов и не выдавала своего интереса. Она медленно обошла вокруг кузова каждого автомобиля и потрогала их ладонью, будто знакомилась с каждой из них.

Семёну стало плохо её видно, и он поднялся с дивана, чтобы не пропустить ни одного кадра из этого немого кино. Он попросил у продавца ключи от обоих авто и направился к Эле, подойдя к ней вплотную, он протянул ей кофе и сказал:

– Ну что скажешь? Главный твой параметр в автомобилях – наружная красота тебя удовлетворили? Теперь заглянем внутрь?

Эля улыбнулась, отпила кофе и ответила:

– Да, снаружи они обе очень красивые, но цвет, безусловно, влияет на восприятие, и хоть они одинаковой марки и ты засранец не предупредил меня об этом, для меня это всё же две разные машины.

– Засранец купит тебе любую из них прямо сейчас, выбирай. А потом будешь меня всю ночь благодарить. В какую первую запрыгиваем внутрь? В красную или оранжевую?

– Ой ты… Только послушайте его. Я куплю... а ты будешь всю ночь… Ты за кого меня принимаешь? В красную пошли.

– Принимаю за свою жену. Может, лучше сразу в оранжевую? Что время теряешь на красную? Показуху для меня делаешь? Я ж по глазам вижу, что ты уже всё выбрала. Открою тебе секрет: внутри они абсолютно идентичны даже по цвету.

Эля выставила вперёд свою правую руку и, глядя на безымянный палец, сказала:

– Насколько я помню, я совершенно свободная женщина. Я не замужем. Потому что мне ни разу в жизни, ни один мужчина не сделал нормального предложения.

Тут Семён нахмурился и сказал:

– Ну почему же ни один? Один тебе предложение сделал. Просто ты почему-то сама отказалась от роскошной и перспективной жизни за границей, и он до сих пор тебе пишет и звонит, никак не отлипнет. Как заноза в заднице.

Эля обняла Семёна за плечи, погладила их и сказала:

– Это не считается, потому что тот был кто угодно, только не мужчина… Открывай уже красную, я хочу в ней посидеть.

Семён в расстроенных чувствах лишь молча протянул ей ключи от красного автомобиля. Эля открыла дверцу, села на водительское сиденье и, откинувшись на спинку, рассматривала зеркала. Семён сел рядом на пассажирское сиденье и внимательно наблюдал за ней, пытаясь понять её истинные мотивы.

Тут Эля вдруг воскликнула:

– Ой, Семён ты только посмотри! Да тут же коробка тоже автоматическая, как в твоей машине, и педали тоже две. Ты видел? Это же я такая деловая буду ехать и смогу с тобой по телефону болтать, одна рука все время свободна.

Семён захохотал и ответил:

– Какое же ты чудо, Эля. Вообще-то руль надо двумя руками держать. И, конечно, я видел и изучил все характеристики этой машины, прежде чем предложить её тебе. Я могу их перечислить, если интересно.

– Таблицы, цифры, параболы, гиперболы... что там ещё?.. Это оставь вундеркиндам. А мне, простой смертной, интересно, что тут за кнопочки и как это всё работает.

Семён вздохнул, наблюдая, как ей нравится красная машина и начал рассказывать Эле о кнопках на панели приборов:

– Тут есть всё необходимое, Эля. Как, кстати и в оранжевой машине. Вот тут кондиционер, а это подогрев сидений, и подогрев зеркал и стёкол... Действительно многое как в моём Chevrolet.

Эля завела машину и начала нажимать все кнопки подряд, проверяя как работает кондиционер, настраивая поток воздуха на свои волосы, растрепав их, подогреваясь на горячем сиденье и наконец, немного проехалась на ней по салону. Семён сидел, облокотившись на дверцу машины с грустным видом, ощущая, как проигрывает в споре, но в то же время ему было радостно смотреть на искреннюю радость Эли, которая явно подружилась со своей новой машиной.

Затем они сели в оранжевую машину. В ней уже Эля ничего не исследовала, лишь настроила зеркала и тоже прокатилась на ней взад-вперёд.

Они с Семёном вышли из оранжевого автомобиля и стояли, разглядывая обе машины спереди. Эля спросила у Семёна, вытаскивая его из задумчивости:

– Почему ты решил, что я выберу именно оранжевую машину? Ведь они обе красивые и у обеих женский цвет кузова. Обе яркие и подходят мне.

– Всё дело в ассоциациях, связанных с тобой и оттенками.

– В каких ассоциациях?

– Красный, Эля – это про страсть. Разовая яркая вспышка, взорвалось, прогорело и погасло. А оранжевый – это огонь, который постоянно горит, греет в любой ситуации, он не гаснет, он полыхает. И это тепло и уют. И для меня ты – и есть огонь. И поэтому мне кажется, что оранжевая машина тебе подходит больше всего. А что выберешь ты?

Эля шагнула к оранжевой машине и сказала:

– Так вот почему она мне сразу понравилась, а я даже не думала о таких глубоких ассоциациях. В твоих словах есть смысл. Я просто интуитивно выбрала своё. Берём оранжевую.

– Действительно? Или ты со мной играешь?

– Я правда выбрала эту тыковку. И ты выиграл.

– Почему тогда мне не радостно? В чем твой подвох, Эля?

– В его отсутствии.

Семён обнял Элю и, прижимая к себе поближе, сказал:

– Тогда доставай свои документы, пошли её скорее оформлять. А то мне ведь ещё Вику отвозить и очень домой хочется.

Эля улыбнулась и ответила:

– Пошли.

Они ехали домой на новой машине. Эля сидела за рулём и явно кайфовала. А Семён кайфовал вдвойне и теперь он ёрзал с нетерпением на пассажирском сидении топая кедами по коврику. Эля это заметила и замедлила ход. Семён спросил:

– Чего так медленно едешь? Габариты ты знаешь. Они такие же, как в твоей предыдущей машине. Чего осторожничаешь? Как улитка тащишься.

– Я еду нормально по всем правилам, тут знак сорок. И берегу свою новую машину.

Семён только засмеялся в ответ и добавил:

– Резину ты тянешь. На лбу же всё написано. Что ещё ты придумала, чтобы меня помучить?

– В магазин заедем.

– Ах, в магазин. Ну конечно. В какой? Что тебе вдруг потребовалось на ночь глядя?

– Продуктовый.

– Полный холодильник продуктов, Эля.

– А шоколадки нет. С чем я чай буду пить?

– Ты веришь в то, что будешь дома чай пить?

Тут засмеялась Эля и свернула в сторону гипермаркета. Семён закатил глаза и сказал:

– Вот не можешь ты не поиздеваться надо мной, да?

– Я над тобой не издеваюсь. У тебя вся ночь впереди. Я просто хочу шоколадку.

– Один час из этой ночи ты у меня уже украла. Ладно, пошли. Но если в этом магазине не будет твоей любимой молочной шоколадки с клубничной начинкой, будешь грызть с орехами, в другой магазин не поедем, и отдай мне ключи, дальше я поведу. Неужели так боишься дома оказаться?

– Да кто тебя знает, что ты там придумал и нафантазировал уже себе за весь вечер.

– Поверь мне, ничего такого, чего бы ты не любила, я не фантазировал. И вообще почему это только я один хочу домой, а ты нет?

– С чего ты взял, что я не хочу домой?

Они стояли на парковке у магазина и Эля посмотрела в глаза Семёну так, что он понял – она хочет домой ещё больше, чем он. Он сказал:

– Может тогда к чёрту это шоколадку?

– К чёрту…

И Эля тут же тронулась с места и развернулась в сторону дома.

Они зашли в квартиру, их встретила Вика и нетерпеливо спросила:

– Вкусненького чего-нибудь купили?

Эля ответила:

– Благодаря папе, Вик, ничего вкусненького не купили. Извини, я пыталась, но он очень домой спешил. Видимо устал.

Вика нахмурилась и обречённо сказала:

– Пап. Ну блин.

Семён сдвинул брови и строго посмотрел на Элю, затем ответил Вике:

– Папа, между прочим, купил маме новую машину. И сейчас мы с тобой на ней, Викуся, прокатимся до магазина, купим тебе вкусняшки, а потом в гости к бабушке и дедушке. Собери, пожалуйста, свои вещи.

Вика вновь засияла и восхищённо спросила:

– Новая машина? Вот это да. А где она? А какая? А её в окно видно?

– Видно, иди посмотри у столба стоит оранжевая. И сразу собирай вещи, бабушка ждёт.

Вика побежала к окну. А Семён посмотрел на Элю и тихо сказал:

– Ты точно сегодня доиграешься.

Эля улыбнулась и, послав ему воздушный поцелуй, направилась в ванну.

Семён с Викой уехали, а Эля вышла из душа и включила чайник на кухне. Она почувствовала внутреннее волнение и поняла, что Семён уже где-то на лестнице или у подъезда. Она встала в прихожей и, облокотившись на стену, ожидала, когда дверь откроется. Почти сразу ключ в замке повернулся и в квартиру вошёл Семён. Он взглянул на стоящую в шортиках Элю и, разуваясь, спросил:

– Ждёшь меня?

– Жду.

Семён подошёл близко и достав из кармана любимую шоколадку Эли, протянул ей в руку со словами:

– На, держи. Кажется, тебе только этого не хватало для полного счастья. Сидишь тут, небось, пустой чай пьёшь.

Эля посмотрела на него любящими глазами, взяла из рук шоколадку, улыбнулась, отложила её на полку, обняла его за шею и, глядя ему в глаза, сказала:

– Для полного счастья, мне всегда не хватало только одного – тебя. И не просто тебя, а тебя такого, какой ты сейчас, потрёпанный жизнью. И я ещё никогда раньше не чувствовала себя такой счастливой и живой, как сейчас.

– Скорее потрёпанный Элей… Чем же потрёпанный лучше? Заботливый?

– Ты всегда был заботливый, сколько я тебя знаю. Дело не в этом. Знаешь, были моменты, когда я считала, что моё знакомство с тобой – это проклятье всей моей жизни. А сейчас я думаю, что я только с тобой могу быть такой счастливой внутри и ты главный подарок в моей жизни. Пришлось, конечно, пройти огонь, воду и медные трубы, чтобы этот подарочек вырастить. Но зато ты теперь моя настоящая опора. Я могу положиться на тебя во всём и всегда. Ты действительно больше не бросаешь меня, ты не говоришь красивых слов, ты всё выражаешь поступками. В разводе я не раз видела, какой ты с другими людьми – внешне душа компании, но на самом деле: закрытый, резкий и грубый. И только с близкими ты: заботливый, ласковый, милый, трогательный. И я в этом готова вечно растворяться. Ты взял и купил мне машину, вот так просто позаботился, не бил себя в грудь и не кричал на каждом углу «смотрите какой я», и вот даже сейчас подумал обо мне и купил шоколадку. Это безумно приятно. Дороже любых слов. Спасибо тебе за это и за то, что ты есть у меня.

Семён слушал Элю и улыбался, её слова грели его и были словно бальзам на душу. Он прижал её к себе очень близко, обнимая за талию, и сказал:

– Да, я такой только с тобой, с Викой, с самыми дорогими мне людьми, я открыт. А ты для меня особенно близкая. Я тебя очень люблю и всё время хочу заботиться, и раньше хотел, я много думаю о тебе. Я тебе уже говорил, что всё время ношу тебя в своей голове и ещё там каждые тридцать секунд сама знаешь какие мысли и они тоже о тебе. Поэтому одним спасибо ты сегодня не отделаешься. И встречаешь ты меня в каком-то ну совсем не сексуальном наряде… шкаф ломится от красивых платьев, а ты вечно в этих шортах и футболке. Пока я схожу в душ, у тебя есть время исправиться.

– Ой да, ты как всегда… я ему про чувства, он мне про секс.

– Я тебе тоже про чувства. Мне не нравится слово секс, потому что мы с тобой не знаем, что это такое, мы всегда занимаемся любовью. Ты что, до сих пор не знаешь разницы?

– Знаю я разницу, наверное... Я ведь тоже потрёпанная жизнью.

– «Наверное»? У меня этому слову научилась? Тогда я тебе сейчас покажу разницу, чтобы ты точно знала.

– Как интересно. Напугать меня решил? А я тебя не боюсь. Так что мне надеть?

– Надень чёрные чулки.

– И что ещё?

– И больше ничего. Просто выключи свет и жди меня. Я очень скоро приду.

Эля сделала, как он просил и улеглась на кровать в полной темноте, она даже не стала накрываться одеялом, ожидая его. И он пришёл очень быстро, как и обещал.

Зайдя в комнату, он остановился. Эля ждала, что он включит ночник и, как обычно, начнёт целовать её с шеи. Но он не включил свет и в комнате было тихо и темно. Эля насторожилась, всматриваясь в его силуэт, пытаясь понять, что он задумал. Он сказал:

– Чувствую, что ты уже не такая уж и бесстрашная.

Эля не стала выдавать своё местоположение голосом и молчала. Он продолжил:

– Не задерживай дыхание, ты же знаешь, что я в любом случае найду тебя и в кромешной тьме. Но давай вернёмся к нашему разговору о разнице между занятиями сексом и любовью. Я серьёзно сказал, что покажу её.

Эле стало очень любопытно узнать, что он имеет в виду и сравнить со своими ощущениями на этот счёт, но она продолжала молчать и не шевелиться.

– Я зашёл в комнату, я тебя не вижу, не слышу, не касаюсь, но я уже возбуждён, без воздействия, просто от одной мысли, что ты здесь. И я знаю, что ты тоже… я не знаю, откуда я это знаю, но я это знаю точно. Я прав?

– Да.

– Так вот, Эля. Это не про тело, оно ещё не участвует, это про чувства, желания, эмоции. Которые вызывает один единственный человек.

Семён взял Элю за руку и сказал:

– А следующий триггер – это запах. И если ты думаешь, что я сейчас нашёл тебя по голосу, ты ошибаешься. Я нашёл тебя по запаху. Как животное. И запах – это не только про страстные желания. Они могут быть разные. Запах один, а иногда хочется просто уткнуться в твои волосы, просто обнять тебя и лежать рядом, засыпая, иногда хочется порвать тебя на кусочки. Это тоже всё про эмоции и чувства.

Семён потянул Элю за руку, поднимая с кровати, включил ночник и, рассматривая её тело, продолжил говорить:

– А дальше если я вижу твоё тело и ты близко, но я не касаюсь его, я всё равно его чувствую, будто оно часть меня самого. Я его читаю как книгу. Тут можно было бы сказать о том, что я просто привык к тебе за годы и изучил, но так было всегда, даже когда мы с тобой танцевали наш первый танец, мы были синхронны как две шестерёнки и наше тело само знало куда и как двигаться ещё до первой нашей близости. Ты это называешь даже не чувствами, а единой нервной системой. И ты этим частенько пользуешься… А я перестаю замечать что-либо или кого-либо кроме твоего тела, это исключительность.

Эля слушала Семёна как заворожённая, сравнивая его ощущения со своими. Он впервые так подробно проговаривал именно то, что она и сама всегда чувствует. Он подвел её к шкафу, поставив лицом к зеркалу, а сам встал позади неё на короткой дистанции.

– Ну а дальше… Прикосновения. Я сейчас пока не буду тебя касаться, иначе я не смогу договорить. Если я прикасаюсь к тебе или ты ко мне, меня всегда пробивает дрожь. Я могу контролировать возбуждение, отвлечься от своих мыслей, переключиться, но эту дрожь я не могу взять под контроль. Одно касание и всё, и будто мы две заряженные частицы, и, когда мы касаемся, происходит настоящий разряд. Это опять про чувства – это тактильность, твоё тело всегда вызывает пожар внутри, буквально кожа горит огнём. Я всегда хочу тебя трогать, мне обязательно нужно обнимать тебя, целовать, прижаться или просто держать тебя за руку, только тогда, когда я не разъединён с тобой, я чувствую себя полноценным.

Он взял Элю за руку, подойдя чуть ближе, но всё ещё не касаясь её нигде и, оперев её ладонь на зеркало, положил сверху свою руку, прижимая её ладонь и продолжая говорить, хотя это ему уже удавалось с трудом:

– И вот только потом, когда ты в моих руках меня просто накрывает безумная страсть. Я хочу тобой обладать. Я хочу в тебя, в свой домик. И вот с этого момента если убрать всё, что я сейчас сказал выше, и перейти к действиям – это будет обыкновенный секс, а если учесть мои слова – это будет занятие любовью, когда участвует и душа, и тело. Но даже в этом действии я не разделяю тело от души и продолжаю тянуться к тебе всем сразу.

Эля вспомнила, как с другими мужчинами у неё действительно был просто секс, обыкновенный… и только с ним у неё всё происходит в точности так, как он сказал.

– Мне очень важно не просто обладать тобой или удовлетворить своё желание. Для меня важнее видеть, как тебе хорошо со мной. Как ты вся плавишься от меня. Я не всегда это вижу. В моей любимой позе, я не вижу твоего лица, но я всегда это чувствую.

Он убрал свою руку с её руки и положил ей на плечо, слегка погладив его. Эля ощутила его горячую ладонь и её тут же пробила дрожь, она почувствовала, что он приблизился настолько близко, что уже коснулся волос.

Но он всё ещё продолжал говорить:

– И вот теперь, слушай, моё желание, которое ты мне продула: я хочу тебя сзади, но ты не должна отходить от зеркала. Я хочу видеть, как дрожат твои губы от удовольствия, и из них вырывается стон. Как бегут мурашки по твоей груди, когда я только касаюсь твоей спины или шеи. Как напрягается твой живот от любого моего движения. Видеть тебя счастливой – это важнее моих собственных удовольствий, потому что я люблю тебя. Теперь ты поняла разницу? Я точно знаю, чувствую, что у тебя это всё происходит аналогично, ведь так?

– Да, это так. Ты всё описал поразительно точно, так, как есть и всегда было. И сегодня ты, видимо, решил залюбить меня глазами и словами, и окончательно извести, стоя за моей спиной?

– Я никуда не спешу. У меня вся ночь и вся жизнь впереди, чтобы любить тебя.

Он медленно провёл рукой по её спине, Эля вздрогнула и задрожала, мурашки побежали по коже. Семён вплотную прижался к её спине и ягодицам, их дыхание сразу же сбилось, они оба закрыли глаза. Семён больше не мог говорить. А Эля ощутила насколько горячее его тело и как оно обжигает её кожу, по ней побежала новая волна мурашек.

Семён это почувствовал и открыл глаза, разглядывая эти самые мурашки на её груди. Он взял грудь в свои ладони, и, лаская её, поцеловал Элю в шею. Она задрожала и тут же открыла глаза, взяла его руку и положила к себе на живот со словами:

– Насколько сильно ты хочешь обладать мной, настолько же сильно я хочу отдаваться тебе, потому что люблю тебя.

Семён скользнул рукой по её животу, спускаясь ниже, и из Эли вырвался стон. Он ей ответил:

– Будь… моей всегда.

И тут она почувствовала его в себе и как она начала накаляться и сгорать изнутри от этого пожара в её животе, ощущая вновь, и вновь что они одно целое, единое тело.