Наконец-то наступил тёплый весенний день: листочки на деревьях уже вовсю распускались, солнце припекало, и все лужи с грязью подсохли. Эля дорабатывала последнюю неделю в «Евросети» и отправилась на торговую точку, расположенную в области. Людмиле было тяжело далеко ехать, и Эля взяла это на себя. Ехать нужно было обязательно, там случился форс-мажор, увольнялся старший продавец, необходимо было уговорить его поработать ещё хотя бы две недели, чтобы найти ему замену и согласовать с ним удобный график. Иначе завтра на его месте придётся работать Эле. Официально рабочий день уже закончился, поэтому водитель не мог её отвезти, и она поехала за сорок пять километров от города на своей машине.

Сегодня вечером Эля с Диной собирались идти в «Мираж» – общаться, танцевать, играть в бильярд и знакомиться, поэтому она заехала домой и сразу же нарядилась, чтобы не терять времени даром и отправиться в клуб прямиком с дороги.

Она надела чёрные чулки, чёрную мини-юбку с оборкой по краю, аккуратно прикрывающую кружево чулок, конечно же, на ней было красивое бельё, а вдруг случится какой-то интим… Геннадия не было слышно уже две недели и она оставалась без близости… Наверх она натянула полупрозрачную облегающую сетку и чёрный корсет, украшенный золотистой вышивкой. Она напоминала стройную лань. Туфли на шпильках Элю не смущали, она прекрасно умела в них управлять автомобилем.

Эля приехала на точку, ошарашила парня своим видом, он не сумел ей отказать и согласился отработать ещё две недели. Очень довольная собой в предвкушении зажигательного вечера, Эля направилась в обратный путь.

Она уже проехала полпути до дома, оставалось каких-то двадцать пять километров, на дороге Эля заметила яму, та была небольшой, и Эля не стала её объезжать. Однако, эта яма оказалась обманчивой, с виду маленькая, но очень глубокая. Машина с грохотом влетела в неё на приличной скорости и провалилась передним и задним колесом. Элю резко тряхнуло вперёд, ремень впился в грудь, и она сразу почувствовала, как машину повело вправо. Она остановилась и съехала на обочину.

Осмотрев машину, она поняла, что переднее колесо спускает. Эля очень расстроилась, менять колесо в таком наряде не было ни малейшего желания, но до трассы она не доехала и оказалась, по сути, совсем одна в глухом лесу. Ни единой машины не проезжало мимо ни в одну, ни в другую сторону. Попутку можно было ждать часами.

Пришлось достать домкрат и попытаться справиться самой. Но тут же она заметила, что и заднее колесо спускает, и запаска теперь её не спасёт. Ей нужна посторонняя помощь.

Она взяла в руки телефон и конечно же единственный, кому она решила позвонить, – был Семён, он один мог её выручить.

Семён после окончания рабочего дня ехал в соседний город к Юле, он планировал провести с ней вдвоём приятные выходные. Увидев на экране телефона номер Эли, он вздохнул и насторожился, это не предвещало ничего хорошего, но он сразу же взял трубку, и ответил:

– Привет.

– Семён. Привет. Ты сейчас сильно занят?

– Сильно. Чего ты хочешь? Вику я не смогу взять в эти выходные.

Эля слегка замешкалась, но тут же продолжила:

– Я не из-за Вики звоню. У меня у самой проблемы, мне нужна твоя помощь. Можешь мне помочь? Мне некому больше позвонить, иначе я не стала бы тебя беспокоить.

Семён сразу же остановился и съехал на обочину.

– Что у тебя случилось?

– Я тут застряла в лесу с двумя пробитыми колёсами, до города больше двадцати километров. Я не могу уйти за помощью, я вообще на шпильках. И машину тут бросить не могу. Не знаю что делать. Может, ты приедешь, и поможешь поставить две запаски? Твою и мою? У нас же одинакового диаметра колёса?

– Блин, Эля… Всего лишь колёса. Я думал, с тобой что-то серьёзное случилось, у тебя такой голос... У нас разные колёса, мои тебе не подойдут, придется твои везти в шиномонтаж. Где ты сейчас? Я приеду.

– Я из Суворова еду домой. Стою где-то в двадцати пяти километрах от автомагистрали в лесополосе.

– Чёрт, жаль не из Алексина… я сейчас еду совсем в противоположном направлении… А что, Гена твой где? Почему не помогает… а?

– Я не знаю где он, и знать не хочу. А ты, судя по всему к Юле едешь, да? Значит, ко мне не приедешь и не поможешь?

– Приеду, жди. Не бросать же тебя одну на дороге.

Семён не стал звонить Юле и объяснять, почему он задержится и приедет только поздно вечером. Он лишь написал сообщение:

«Я задержусь, появились дела, буду поздно».

Эля взяла сигарету, прикурила и смотрела в одну точку перед собой. Она поджигала их одну за другой, больше не затягиваясь, лишь наблюдая как они прогорают в её руке... Прошло больше часа, ей надоело сидеть на месте и она решила размяться. Эля вышла из машины и немного прошлась по обочине. В этот самый момент подъехал Семён, сначала заметив только её машину. И через мгновение он увидел и её, идущую вдоль дороги.

Он застыл, всматриваясь, как она идёт в короткой юбке, оборку которой чуть приподнял легкий ветерок. Он впитывал взглядом её стройный силуэт в корсете, пристально рассматривая длинные шелковистые волосы, разбросанные по плечам, которые то же подхватил ветер. Он окончательно обомлел, ощущая, как внутри всё закипает от её образа, и чуть не проехал мимо. Ему стало ясно, сейчас ему будет сложнее, чем он предполагал. Он насупился, стараясь, сосредоточится на том, зачем он сюда приехал. Семён с усилием цеплялся за мысль – в совершенно противоположной стороне отсюда, его ждут.

Он развернулся и припарковался рядом с машиной Эли. И сразу же полез в багажник за ключом. Она подошла к нему и сказала:

– Я рада, что ты приехал. Тебе чем-то помочь?

Он посмотрел на неё вскользь и ответил:

– Нет. Ты мне ничем не поможешь. Вот когда закончу, тогда польёшь мне воды из бутылки, помою руки. Потом ты останешься здесь, а я съезжу на шиномонтаж. Я приглядел один по пути – он не далеко отсюда. Заклею твои шины, поставлю на место и ты свободна.

– Спасибо тебе огромное, что меня не бросил.

Семён ничего не ответил и приступил к делу. Эля встала неподалёку, облокотившись на березу спиной, и наблюдала за тем, как он работает. Он был в облегающей футболке, и она внимательно рассматривала его так, как она всегда это делала. Она смотрела, как напрягаются его руки, как сокращается каждая мышца на его широкой спине, когда он прикладывает усилие. Она трогала его глазами, медленно опуская взгляд, будто проводя ладонями по его телу.

Семён не видел её, но прекрасно ощущал её взгляд кожей. Он ясно чувствовал куда именно и как она смотрит, его тело само реагировало на её внимание. У него побежали мурашки по спине. Он остановился, чтобы перевести дыхание.

Семён взглянул на её отражение в стекле дверцы машины, и увидел, что она действительно смотрит на него, раздевая его глазами. В его груди тут же вспыхнуло пламя, а дыхание стало неровным, выдавая его. Он не отрывал глаз от её отражения. Семён прошёлся взглядом по её ногам, вспоминая какие они наощупь, задержался на её юбке, представляя, что под ней скрывается, быстро скользнул взглядом выше, остановившись на её губах. Их взгляды через стекло встретились, она поняла, что он смотрит на неё как когда-то через стекло автобуса и её сердце заколотилось сильнее.

Семён отвёл глаза от стекла и понёс последнее колесо в свою машину. В голове у него крутилась только одна мысль:

«Господи… Эля, только не подходи близко,… пожалуйста. Я же не выдержу».

Эля подошла и полила ему на руки воду. Он помыл руки с мылом, и, убрав воду обратно в багажник, уже собирался уезжать в шиномонтаж.

Эля молча встала обратно к дереву, собираясь ждать его возвращения. Семён ещё раз осмотрел её перед уходом, всю с ног до головы не в силах отвести взгляд, и сам не заметил, как подошёл ближе. Он довольно язвительно спросил:

– У вас что на работе новый дресс-код? Вместо желтого верха теперь это – мини-юбка и корсет? А под юбкой наверняка чулки. Мне кажется, я видел их, когда ты шла по обочине, и ветер приподнял край твоей юбки.

Эля совершенно без какого-то умысла, непринужденно чуть приподняла оборку юбки, демонстрируя ажурный край чулок, и сказала:

– Угадал… Мы вечером собирались пойти с подругой в «Мираж», поэтому я заранее нарядилась, но как видишь вместо этого – тут застряла.

Семён, увидев её чулки, затаил дыхание, понимая, что она сделала это ненамеренно, она не пыталась дразнить его, она просто была собой. Он продолжал стоять и смотреть на край её юбки, не в состоянии даже моргнуть из последних сил удерживая себя на месте.

Но воспоминания их близости, когда она сидела на нём в точно таких же чулках и кружевном белье, а он гладил её ноги, они уже затуманивали его разум, проплывая в голове.

Он не сдержался и подорвался к ней с места. Прижимая её к дереву своим корпусом, он схватил её одной рукой за шею и начал жадно целовать. От неожиданности Эля на мгновение застыла, затаила дыхание, но тут же оно начало учащаться. Она обхватила его за талию и ответила ему на поцелуй со всей страстью, которая копилась в ней долгие месяцы… дни и ночи,… в которые, она была лишена возможности прикоснуться к нему.

Эля ощутила его возбуждение всем своим существом. Их тела среагировали моментально, начиная раскаляться. Семён другой рукой начал медленно подниматься по её бедру снизу вверх. Он крепко сжимал её ногу и поглаживал, продолжая впиваться в её губы. Добравшись до ажурной части чулок, он понял, что если продвинется ещё хотя бы на миллиметр выше, то уже не сможет остановиться вообще. Его накрывало настолько жгучее желание, что он с трудом соображал. Но он сумел собрать в кулак всю свою волю и с усилием оторвался от её губ. Тяжело дыша, глядя ей прямо в глаза, продолжая прижимать её своим корпусом к березе, с такой силой, что она почувствовала, как в ягодицы ей впивалась кора дерева, крепко держа её ногу в своей ладони, он сказал:

– Я мог бы любить тебя прямо здесь и сейчас под этим самым деревом. Но как только я подумаю, кто там побывал до меня… – с этими словами он прижался к её животу ещё сильнее, буквально впиваясь ей между ног, и выпустив её ногу из своей руки, добавил – Мне становится противно, и я ничего не могу с этим сделать.

И он отошёл от неё в сторону, отвернулся, облокотился на кузов машины, и пытался прийти в себя. Он искал возможность поскорее успокоиться и вернуть себе самообладание и вспомнил о Юле, это ему помогло.

А Эля стояла на своём месте будто прикованная, внизу живота болезненно сводило спазмами. Она была рада, что рядом есть дерево, её ноги подкосились и если б не этот толстый ствол, она бы просто упала. Эля дышала так тяжело, что не смогла ничего ему ответить, она просто задыхалась.

Он направился к своей машине, но заметив, в каком она разбитом состоянии, остановился и сказал:

– Иди в свою машину и жди меня там. Пока тебя тут не снял кто-нибудь в таком виде и в такой позе…

Эля попросту не могла пошевелиться и с трудом ответила ему:

– Чёрт… Семён… иди куда шёл. Какая разница, что тут будет со мной. Противно ему… как ты можешь так…

– Есть разница. Не уеду, пока ты в свою машину не сядешь.

Эля ответила дрожащим голосом:

– Идиот... Вот же придурок... Ты вообще, похоже, не соображаешь, что делаешь… впрочем, как обычно. Я даже не в состоянии идти.

Семён задумался и понял, что если она сейчас не сядет в свою машину, то ему придется взять её с собой на шиномонтаж, а в таком виде у себя на переднем сиденье он сейчас её точно не выдержит и снова сорвётся.

– Я подожду, пока ты сядешь. Или сейчас возьму и сам отнесу тебя в твою машину.

Эля выставила перед ним свою руку, показывая жестом, чтобы он не приближался, ей всё ещё было тяжело говорить. Она медленно шагнула в сторону своей машины и сбивчиво ответила:

– Не вздумай больше приближаться ко мне. Ты только и умеешь,... что делать больно. Ни одного шанса не упустишь... Из всех возможных вариантов, ты выбрал... самый ужасный и болезненный. Ты мог – вообще не трогать меня, мог – довести до конца начатое, но ты выбрал – сначала «поднять» меня, а потом «бросить»...

Он посмотрел на неё, как она с трудом дошла до машины и села, понимая, что причинил ей боль и его сердце заныло.

– Ты тоже делаешь мне больно… Я же по-прежнему люблю тебя. Мне сложно видеть тебя и не прикасаться. Я знаю, что нельзя. Но мне трудно с этим справиться. Ты даже не представляешь себе насколько мне трудно, и что сейчас твориться в моей душе.

– Знаю я всё… я ведь чувствую то же самое. Однако я на тебя не набрасываюсь... – Её дыхание постепенно восстанавливалось, в машине она ощутила себя в безопасности и заговорила более спокойно – Наша любовь как проклятие, которое нельзя снять поцелуями. Я могу вынести многое, но с этим притяжением справиться я не в силах. Ты-то эту боль заслужил, а я… не понимаю, за что мне пришлось узнать, что в жизни бывает столько боли. Езжай уже, тебя же твоя баба ждёт, с ней тебе будет не противно… Уходи, пока я ещё не разрыдалась.

Семён подошел ближе к её машине и наблюдал через опущенное стекло, как Эля берёт из пачки сигарету и прикуривает. Затем усаживается в кресле поудобнее и затягивается, закрыв глаза. Он не знал, что она начала курить и опешил от увиденного.

– Докатилась… Выброси эту гадость сейчас же.

Эля открыла глаза и смотрела на него сквозь пелену своей боли.

– Эта гадость – единственное, что ещё успокаивает меня, когда внутри всё с треском рвётся на части… ты способен мне заменить сигарету? Может, ты меня успокоишь? Что? Нет?

Эля выпустила дым ему прямо в лицо, и он отвернулся.

– Я так и думала… Езжай уже, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты видел мои слёзы.

– Я бы очень хотел успокоить тебя и обнять тебя… Но ты сама избавилась от меня. Мы сами так решили, мы живём каждый своей жизнью, и это наш осознанный выбор. Ты выбрала другого, я тоже был вынужден так поступить.

– Нет, Семён. Нет, нет, и ещё раз нет, всё было не так! И я очень надеюсь, я мечтаю о том, что однажды ты это поймёшь. Пусть тебя осенит в какой-то день твоей жизни без меня… Что я всегда выбирала тебя. Ты один единственный был мне нужен. Тебя одного я до сих пор люблю. Но именно ты меня и разрушил... именно из-за тебя я сейчас на самом дне сижу, и курю эти паршивые сигареты. Это всё, что у меня осталось, чтобы как-то всплывать из всей этой боли и не сойти с ума… Я не выбирала другого... я сбежала к нему, понимаешь?! Просто сбежала... чтобы спастись от тебя! Потому что с тобой... стало невыносимо больно. Но боюсь, ты никогда не поймешь этого,… ты никогда не повзрослеешь. И именно поэтому я не могу быть с тобой. А не потому, что я выбрала другого. Любое касание тебя – всегда дикая боль, страшно даже дотронуться.

– Я действительно не понимаю, Эля, как можно любить меня, а спать с другим… Мне делать подобное даётся с трудом. Я пытаюсь жить правильную жизнь, но она не делает меня счастливым. И я тоскую по тебе, ты постоянно мне снишься.

– Но ты, который год, продолжаешь любить меня, а спать с моей ксерокопией, значит так можно жить... А счастье… Счастливая жизнь… Мы хотя бы чуть-чуть пожили так, узнали что это такое. Оказывается, одной любви мало, чтобы быть счастливыми. Я уже доросла до этого понимания, надеюсь, и тебя жизнь заставит это понять.

– Меня жизнь уже и так нормально потрепала, поверь… Брось уже эту гадость, глаза мои не смотрят на это всё.

Он выхватил из её рук сигарету, бросил на землю и растоптал. Эля тут же взяла вторую и прикурила. Семён плюнул, сел в свою машину и уехал в шиномонтаж. Он очень скоро вернулся и поставил колёса на место. Когда он работал с колесами, Эля даже не вылезала из машины, боясь снова с ним пересечься. Он закончил и сказал:

– Польешь мне ещё раз воды на руки?

Эля взглянула на него заплаканными глазами и ответила:

– Только если ты меня больше не будешь трогать.

– Больше не буду.

Эля вышла к нему и полила воды на руки. Он смыл грязь и убрал бутылку. Эля направилась обратно, Семён сказал ей вслед:

– Прости. Я, правда, не хотел тебя обидеть.

Эля ответила, не оборачиваясь, совершенно безразличным тоном:

– Да, да ... Знаю. Где-то я уже это всё слышала.

Он схватил её за руку и повернул к себе лицом.

– Я действительно не хотел. Это обычная мужская ревность.

– А обещал не трогать...

Семён отпустил её руку и замолчал. Эля посмотрела на него, в её глазах он увидел неподъёмную тоску, она лишь сказала:

– Мужская ревность... откуда она только берётся... и зачем она вообще нужна?.. Как же её много последнее время вокруг меня. Видимо это всё, чего я заслуживаю. Уезжай, не стой тут как статуя, тебя же ждут...

– Ты первая поезжай, я поеду следом за тобой до автомагистрали, посмотрю, как ведут себя колёса, а дальше нам в разные стороны.

– Спасибо за помощь. Без тебя не знаю, чтобы я делала. Я тебе что-то должна за колёса?

– Пожалуйста. Ты мне ничего не должна, это мелочи.

– Тогда, пока.

– Пока… Эля.

Они сели в свои машины и ехали друг за другом, ещё несколько минут. Затем их пути разошлись.

Эля включила диск с Земфирой и ехала всю оставшуюся дорогу как в тумане, пытаясь сосредоточиться на знаках, но сквозь эту туманную завесу постоянно пробивалась память – его рука на ноге и его слова:

«...Противно... По-прежнему люблю тебя... Я бы любил тебя прямо здесь...» – и каждое из них снова и снова ранили её. Потом она представила себе Семёна, как он приезжает к Юле, как ни в чём не бывало, и что они делают вместе в одной постели. В груди всё сжалось с невероятной силой. По её щекам полились слёзы, одна за другой капая с подбородка, и её тушь растеклась по всему лицу.

А Семён всю дорогу пытался подобрать слова, придумать какую-то ложь, чтобы как-то объяснить Юле свою задержку в пути. Но он никак не мог сосредоточиться на своих мыслях, перед глазами всё время стояла Эля у дерева в своей короткой юбке. Он всё ещё ощущал их поцелуй на своих губах, помнил её такой родной запах волос, и его пробила дрожь.

Эля вернулась домой и написала Дине. Она извинилась и сообщила, что сегодня никуда не пойдёт и плохо себя чувствует. Как только она уложила спать Вику, она легла в свою пустую постель, завернулась в одеяло и смотрела свой фотоальбом, проводя пальцем по силуэту каждого фото, отправляясь в путешествие к своим воспоминаниям.

Тут они с Семёном стоят на Красной площади и целуются, тут они на берегу Чёрного моря ещё такие счастливые, тут она стоит на обломке скалы. Она вспомнила, как они любили друг друга прямо на этом камне. И она не выдержала, её накрыла истерика. Она захлопнула альбом и рыдала, уткнувшись в подушку, стараясь не разбудить дочь. Вдоволь наплакавшись, она по привычке отключила свой телефон и ещё очень долго лежала, глядя в пустоту их бывшей спальни, и всхлипывала, пытаясь уснуть. Она простила ему эту выходку, причинившую ей столько мучительной боли, потому что понимала, как тяжело сдерживаться, когда они так близко.

Семён приехал к Юле, он привез бутылку её любимого вина, извиняясь за своё отсутствие. Они посидели на кухне, выпили, поговорили и пошли в спальню. Семён обнял её, поцеловал, раздел и довольно быстро разгрузился с ней. Юля пыталась уснуть, прижимаясь к нему, а он отвернулся от неё к стене. Он вспоминал Элю, как ему было с ней хорошо, как после каждой близости ему не хотелось выпускать её из своих объятий. И как сейчас ему хотелось встать и уехать отсюда куда угодно. Он чувствовал боль, ему остро не хватало таких простых вещей... Просто лежать рядом с Элей, обнимать её, прижиматься к её спине, засыпая...

Юля уснула, а он ещё долго лежал так в ночи, тоскуя по своей любимой женщине, убеждая себя, что он всё делает правильно, он поступает так, как должен. У него просто нет другого выбора.

_________

От автора: Аудиверсию этой главы можно послушать по ссылке: https://vkvideo.ru/video-238206734_456239017?list=ln-UK6kjbUpZ52IQgLAVM Голоса героев созданы ИИ на основе оригинальных голосов Эли и Семёна.