Новый 2009 год стал крайне разрушительным для всего мира, разразился мировой экономический криз, последствия которого отражались на экономике всех развитых стран ещё долгие годы.

В России больше всего пострадали предприятия и малый бизнес. Не обошел он и «Евросеть». Все торговые точки, не приносящие прибыль, тянули компанию на дно, поэтому первой антикризисной мерой было – срочное закрытие нерентабельных точек и соответственно сокращение продавцов, которые на них работали. Первую торговую точку, которую пришлось закрывать Эле, была та самая, которую она и открывать-то не хотела. Буквально через пять месяцев от начала года уже от тридцати двух торговых точек в городе и области осталось лишь пятнадцать, параллельно начались сокращения сотрудников в офисе «Евросети». Это было логично, всем сейчас было тяжело. Держать двух региональных менеджеров на такое малое количество точек было тоже не выгодно. И сегодня Александр ехал к Людмиле и Эле, чтобы принять решение – кто из них двоих будет сокращён.

В офисе стало непривычно тихо, многие столы пустовали и некогда огромный муравейник напоминал сегодня зону пост апокалипсиса, в которой периодически говорили по телефону «выжившие». И только Людмила, как обычно говорила сразу по двум телефонам, требуя отчётов и вбивая данные в таблицу на своем ноутбуке. Людмила была беременна, срок у неё уже был большой и живот ей очень мешал, ей приходилось печатать в неудобной позе. У Эли телефон молчал, и она сидела и тихо просматривала графики работ на экране ноутбука. Она знала, зачем к ним едет Александр, и уже приняла для себя решение.

Эля навела порядок на своем столе и в ящиках. Аккуратно сложила и подписала все плакаты, которые предстоит развести по точкам. Она всё подчистила после себя и приготовила для передачи своих дел Людмиле. Эля стояла совершенно неприметно у окна и наблюдала за парковкой, ожидая, когда приедет дорогой автомобиль с тверскими номерами, который привезёт Александра.

Черная Toyota не заставила себя долго ждать. Автомобиль припарковался, из него вышел водитель и открыл пассажирскую дверь. Показалась высокая мужская фигура, за окном моросил противный весенний дождь и Александр, немного ссутулившись и сморщив лицо, направился к входной двери офиса. Эля пошла ему на встречу.

Александр прошёл охранный пункт и поднимаясь на верх между этажей встретил Элю. Вид у неё был крайне печальный. Она сразу же начала разговор:

– Добрый день, Александр. Я хочу поговорить с вами наедине. Давайте пройдем в любой пустой кабинет. Выбор пустующих у нас огромный, выбирайте любой.

Александр смотрел на Элю строгим и серьёзным видом, он поджал губы и ответил:

– Хотелось бы, чтобы этот день действительно был добрый, Эля. Поскольку последнее время таких дней всё меньше. Пошли, веди меня в любой кабинет.

Они зашли в кабинет, где раньше сидели юристы и присели за стол друг напротив друга. Эля собиралась с мыслями и подбирала слова, чтобы начать разговор, но Александр опередил её.

– Я ехал к вам сюда сегодня с тяжёлым сердцем. Мне выпала участь сделать выбор, который просто невозможно сделать. Как я должен выбрать между двух своих лучших сотрудниц? Я, правда, пытался убедить Женю Чичваркина, что нужно оставить вас обоих. Кризис сойдет на нет, и точки снова откроются, и где я потом вновь найду такие золотоносные кадры. Мы в вас столько всего вложили... Но он уперся рогом и требует сократить всех и везде.

– Александр, я облегчу вам эту работу. Я уже написала заявление, оно в отделе кадров, вам нужно только подписать его. Я сама увольняюсь отсюда. И у меня точно такая же тяжесть на сердце. Я очень любила эту работу, эту команду, творческий дух, креатив которым дышал каждый закуток. Но моё время вышло, и я ухожу сама.

– Почему, Эля? Как ты пришла к такому выводу? Даже я не смог выбрать. Я смотрел с разных сторон, я анализировал уровень продаж на ваших с Людой торговых точках, смотрел текучку кадров, запускал тайных покупателей... Я прошёлся по всем параметрам, и вы с ней равны. Никто из вас двоих не хуже другой. Вы обе сильные руководители. Причем ты работаешь на много меньше и влилась прекрасно. Обоснуй своё увольнение.

– Всё очень просто, Александр. Вы видите только цифры, таблицы и отчёты. А я вижу человека, который каждый день сидит напротив меня. Люда гораздо более сильный руководитель, чем я. – Тут у Эли на глазах начали наворачиваться слёзы. – Она работала ещё до меня с пятнадцатью точками и справлялась превосходно. Это она меня заметила, она меня вытащила с самого дна. Она была моим вдохновением, моей поддержкой, моим путеводителем. Она должна остаться, а не я.

– А как на счёт её беременности? У неё ведь скоро декрет. Может ты, пока переведешься на должность продавца? А потом через пару месяцев займешь её место, а там к её выходу из декрета может мировая ситуация уже сгладится. Я не хочу терять такой кадр как ты? Ты настоящая зажигалка и люди шли за тобой. Я сразу вспомнил тот тренинг, на котором ты была в каждой бочке затычка. Я не часто такое видел, более того, я вспоминал себя. Я сам был таким же. И посмотри, куда я вырос. А ты к тому же, я знаю ещё и в институт поступила, смогла бы и в Москву к нам перебраться со временем, в головной офис.

– Люда не планирует уходить в декрет. Она останется работать. У неё зарплата выше, чем у её мужа, в декрет пойдет он. И я не смогу работать продавцом и подчинятся тем, кто вчера подчинялся мне. Это перевернутая иерархия будет угнетать меня. А у меня сейчас в жизни и так очень тяжелая ситуация. Я развелась с мужем и тяну одна на себе дочь. Когда-то перспектива роста и перевода в Москву меня воодушевляла. Теперь уже нет. Ни к чему мне это, не потяну я одна без мужа.

Александр взглянул на грустную Элю, посмотрел на её безымянный палец правой руки, вздохнул и ответил:

– Мне очень жаль, Эля. Разрушенная семья – это самое ужасное, что может случиться между мужчиной и женщиной. Мне действительно очень жаль. Значит, я ничем не смогу удержать тебя здесь?

– Ничем. У меня к вам только одна просьба. Пожалуйста, не говорите Люде, что я сама уволилась. Скажите, что её оставили как более сильного менеджера. Можно будет так сделать?

Александр задумался, почесал свой лоб и ответил:

– Ох, Эля... Эля... Ладно, я всё сделаю, как ты просишь.

Он подошел и обнял её за плечи, прощаясь с ней. Затем похлопал её по плечу и сел обратно за стол. Эля смотрела на него, и впервые в жизни заметила, что мужчина смотрел на неё не как на объект желания, а как на равную, как на сестру. И ей было очень приятно, она впервые для себя поняла, за что любила эту работу. Здесь видели не её тело, здесь замечали её саму и ценили, тут было то, чего ей не хватало по жизни. Она заметила, как её слезинка капнула на пол, Эля тут же отвернулась, пряча свои слёзы, и сказала:

– Вам надо идти наверх, а то скоро все заметят ваше отсутствие и начнут разыскивать. А мне пора ехать на точки. Мне ещё предстоит отработать свои последние две недели.

Александр заметил, что она плачет и вновь подошел к ней, пожал ей по-мужски руку и сказал:

– Если тебе нужна будет моя помощь, или ты передумаешь и захочешь вернуться, ты знаешь мой номер телефона.

И он вышел из кабинета, а Эля побрела на парковку, позволяя влажному и прохладному воздуху проникать под подол её короткого пальто, теперь ей было холодно как внутри, так и снаружи.

Эля посетила с проверкой все свои оставшиеся шесть торговых точек очень быстро и рано освободилась. Она не стала брать водителя, оставив его для Люды, и объезжала всё на своей машине. По радио зазвучала песня её любимой исполнительницы, и она сделала звук громче, подпевая себе под нос знакомые слова:

«Если бы можно в сердце поглубже вклеить портреты… я на память оставлю свои сигареты».

Она припарковалась недалеко от автобусной остановки и сидела в машине, сдерживая подступающие слёзы, ей совершенно не хотелось ехать домой. Там её никто не ждал. Вика была на каникулах и гостила у Семёна. Но ехать ей больше было некуда. Она обратила внимание на девушку, которая стояла на остановке и тоже плакала, по её щекам текли горькие слёзы одна за другой и её тушь потекла.

Эля про себя подумала:

«Как знакомо…».

Вдруг эта девушка подошла к палатке и купила сигареты, взяла одну из них и закурила, её слёзы тут же просохли. Элю это заинтересовало, и она поймала себя на новой мысли:

«Я тоже так хочу».

Она подошла к палатке и купила точно такие же ментоловые сигареты и зажигалку. Эля села обратно в машину, прикурила одну из них и от первой же затяжки она начала кашлять и задыхаться. Отдышавшись, она сделала ещё несколько затяжек, кашель повторился… Эля выбросила сигарету, подумав:

«И здесь тупик… И это мне не доступно…», – но пачку сигарет выбрасывать не стала, положив её в бардачок вместе с зажигалкой.

Как бы глубоко на дно не падала Эля, она помнила – у неё есть любимая дочь, она отвечает за неё, поэтому ей было некогда отчаиваться. Она уже нашла себе новую работу и сходила на собеседование в сеть магазинов «Летуаль» и её готовы были взять. Элю вполне устраивала зарплата и график работы, а с её опытом в торговле, её ждали с распростертыми объятиями, готовые взять без испытательного срока сразу на должность заместителя старшего продавца. В этом же салоне Эля, осматривая товар и витрины, познакомилась с продавцом, энергичным «огоньком» Диной и они сразу зацепились друг за друга, почувствовав родственные души. У них моментально завязалась дружба.

Дина была небольшого роста, брюнетка с короткой стрижкой, её оптимизм и любовь к жизни – привлекли внимание Эли. За пять минут разговора с ней, она впервые за долгое время почувствовала себя живой. Хоть какой-то луч света во всём этом сумраке.

Геннадий снова испарился и давно не появлялся на горизонте, кризис повлиял и на работу его завода и он почти не улетал из Швеции. Эля оставалась совсем одна, Дина стала для неё – спасательным кругом.

***

Семён, Степан и Михаил сидели за одним общим столом, напротив них сидел и изучал бумаги юрист и нотариус. Они оформляли документы на банкротство. Оба их магазина разорились и погрязли в долгах. Кредиты было нечем платить, с поставщиками было нечем расплачиваться, запчасти никто не покупал. У людей и предприятий не было денежных средств, чтобы расплатиться с ними за поставку запчастей. Ребята являлись равноправными учредителями и поделили все долги на троих. Вся их дружеская бравада и весёлость испарилась, они сидели очень серьёзные и сосредоточенные, молча изучая документы, перед тем как подписать их.

После работы Семён ехал домой в своем Chevrolet, управляя автомобилем автоматически, он был очень глубоко погружен в свои мысли:

«Никогда не забуду, как мы с Элей отдыхали на море, как нам там было хорошо и тепло. Мы были такие счастливые и влюблённые, мы занимались любовью, а потом лежали на постели в обнимку и мечтали. Мы планировали наше будущее. Мы планировали второго ребенка именно в 2009 году. Мы рассчитали всё так, чтобы Вика пошла в первый класс, и с новорождённым было полегче. Прекрасная разница в возрасте между детьми – шесть лет. А как я мечтал о сыне... Дочь и сын, большая семья. Мечтал, что открою второй магазин и смогу обеспечить такую семью. Представлял себе, как мы будем приезжать на море все четверо, и строить замки из песка на берегу. А что в итоге?.. Развод, разорение, одиночество. Я потерял всё. У меня ничего не осталось кроме дочери. Но я не собираюсь сдаваться. Я найду решение. Как обычно. Нет безвыходных ситуаций. Я должен платить алименты и поддерживать Вику... и Элю».