Эля шла с работы в пятницу вечером, и ей не нужно было ехать за Викой – её забрал к себе прямо из школы Семён. Она шла сильно уставшая и поникшая, понимая, что её ждёт очередной одинокий и тихий вечер перед телевизором. Когда Вика была дома, Эле был не настолько сильно безразличен окружающий мир – дочка вырывала её из блока своим звонким голоском и являлась единственным светлым лучиком, вызывающим тёлые чувства внутри.

Каково же было её удивление, когда на парковке около своей машины Эля обнаружила Гену: он широко улыбался ей, медленно поправляя очки, не отрываясь наблюдал, как она приближается. Как только они поравнялись, Гена подошёл и крепко обнял её, зарываясь носом в её волосы.

– Привет, Элечка. Как же я соскучился по тебе, сил моих больше нет терпеть эту разлуку... Летел с пересадками, гнал сюда на всех парах, чтобы успеть к тебе до полуночи. Не спал двое суток. И успел.

– Привет. Ты даже не предупредил меня, что приедешь. А раньше предупреждал.

– Ты, я вижу, совсем не скучала без меня, да? Я не знал точно когда приеду и доеду ли, не отменят ли рейс... да и в целом не обязан отчитываться перед тобой. Приехал и прекрасно, должна сидеть, ждать и радоваться, а я что-то ни капли радости не вижу на твоём лице.

– Я просто тоже очень измотана и голодна. Сложно радоваться в таком состоянии. А ещё надо готовить… и в магазин заехать за продуктами, и на заправку.

– Тогда поехали сначала на заправку, а потом в «Татторию» ресторан ещё работает, поужинаем и возьмём еды на вынос. Викуся дома?

– Поехали. Нет, Вика у отца.

– Жаль. Я по ней тоже соскучился. Как у неё дела после операции?

– Всё отлично. Теперь не болеет и не пропускает занятия. Операция помогла.

– Слава Богу.

Эля с Геной были частыми гостями в итальянском ресторане, сотрудники уже хорошо знали эту парочку. Как только Геннадий переступил порог заведения, внутри тут же воцарилась суета. Официант подбежал, вежливо поздоровался и проводил Элю с Геной к столику, который они всегда занимали. Уютный деревянный стол стоял изолированно от окружающих, а рядом напротив друг друга стояли два широких велюровых дивана, манящих своим комфортом.

Парень раскрыл меню перед Элей и Геннадием и удалился от них на небольшое расстояние, позволяя сделать выбор и оставаясь на дистанции, при которой не слышно о чём говорят гости, но можно быстро отреагировать, если он им понадобится.

Гена спросил:

– Тебе как обычно?

Эля устало ответила:

– Да.

Геннадий, не отрывая глаз от меню, сделал движение рукой, подзывая официанта. Парень подошёл и приготовился внимательно слушать гостя. Гена сказал:

– Принеси нам лазанью для девушки и ягодный чай. А мне спагетти карбонару и зелёный чай. Чтобы чайники были с подогревом. Сначала приносишь блюда, затем чай.

Только тут он поднял свои глаза на парня и продолжил говорить:

– Одно меню оставь, я ещё сделаю заказ позже. Всё ясно?

Парень натянуто улыбнулся Гене и кивнул в ответ. Забрав второе меню, он удалился. Эля посмотрела ему вслед, как он неуверенно скрылся за шторой, ведущей в кухню, было очевидно – он боится Гену и старается во всём угодить.

Эля сидела в ожидании заказа и отстранённо смотрела в окно, наблюдая, как загораются окна в доме напротив, как мимо проезжают автомобили, идут парочки по тротуару, как горит гирлянда у входа в ресторан. Она была далеко в своих мыслях.

А Гена рассматривал её очень внимательно и спросил:

– Чем занималась в моё отсутствие?

– Всем тем же, чем и в твоё присутствие. Работала, училась, готовила, мыла, убирала... Одним словом, пахала как лошадь с перерывами на сон.

– Когда я здесь, тебе столько всего делать не приходится.

– Да? Тебе так кажется? Я так же мотаюсь, работаю и учусь... Только не готовлю. Разница невелика.

– Ничего. Впереди два выходных, как следует отдохнём с тобой вдвоём. Съездим в Спасское-Лутовиново, там очень красиво. Это музей-заповедник, там жил Тургенев, ты любишь поэзию и литературу, тебе там будет интересно.

– Гена, в следующий раз, когда захочешь меня чем-то порадовать, пожалуйста, просто спроси у меня, чего я хочу. Поверь, я порой настолько устаю, что мне за радость провести два дня дома в постели и просто ничего не делать.

– У меня в Спасском квартира, обязательно поваляемся в постели. За рулем поеду я. Мне хотелось сделать тебе сюрприз. Ты не рада, Эля?

– Да ты сам по себе – ходячий сюрприз. Приезжаешь внезапно из ниоткуда и так же уезжаешь в никуда. Никогда не знаешь чего от тебя ожидать завтра.

– Ну, извини, у меня насыщенная жизнь. Я многое на себе тяну.

– Это я понимаю, как и я.

Официант подошёл к их столику и аккуратно поставил заказ перед Геной и Элей. И сразу же удалился. Гена достал салфетку, постелил её к себе на колени и принялся есть. А Эля посмотрела в свою тарелку и заметила на бортике короткий волосок, она его смахнула, и без какого-либо умысла, в шутку произнесла:

– Похоже, кто-то очень волосатый нёс мне эту лазанью.

Гена взглянул на волосок, на тарелку и тут же встал. Его лицо переменилось, губы медленно скривились в раздраженной ухмылке. Эля наблюдала, как он бесцеремонно зашёл за штору в кухню ресторана. Его не было минут десять. Затем он вернулся за стол и как ни в чём не бывало продолжил молча есть. Официант с румянцем на лице подлетел к Эле схватил её тарелку с лазаньей и, довольно нервно сказал:

– Я крайне извиняюсь за причинённые неудобства, буквально через пять минут перед вами будет новое блюдо.

И он умчался с подносом в руках, скрываясь за плотными шторами. Эля удивленно посмотрела на Гену, и спросила:

– Что случилось? Почему паренёк такой взволнованный?

Гена спокойно ответил:

– А они там сейчас все взволнованны. Администратор, повар и официант. Все будут уволены, если через пять минут у тебя на столе не будет новой лазаньи в том виде, в котором она должна была быть изначально.

– Не поняла... как это уволены?

– Вот так, Эля. За такое надо наказывать. Я сделал один звонок и наказал. Нельзя допускать такого обращения к себе. Я плачу – значит всё должно быть идеально.

У Эли даже рот приоткрылся от удивления.

– Ты что... на самом деле уволишь людей за волосок в тарелке? Как такое вообще возможно?

– Увольнял и за меньшее.

– Это просто волосок, человеческий фактор. Все люди иногда ошибаются, нельзя вот так сразу взять и просто выбросить людей на улицу, как вещь. Ты что, сам никогда не ошибаешься? Можно дать второй шанс, они исправятся. Мне достаточно было извинений. Сейчас же верни всё обратно, как было. Не успеют они за пять минут... У них же наверняка есть семьи, дети... Ты что натворил? Кто тебе вообще дал такое право, кто ты такой, чтобы так распоряжаться судьбами людей?

– Ты даже понятия не имеешь, кто я такой на самом деле... И я никогда не ошибаюсь, запомни это. Я не даю вторых шансов никому. Не успеют, значит, будут на улице и сюда придут те, кто будут работать лучше. Ничего не стану менять обратно. Мне не нужны их извинения, мне нужен качественный сервис.

Эля замолчала и задумчиво смотрела на Гену, думая про себя:

«Так вот ты какой на самом деле... Кто же ты такой? Что же ты за человек? Слишком много у тебя связей повсюду... Всё решаешь по звонку... а мне толком не помогаешь, только пользуешься мной, приезжаешь потрахаться раз в неделю. А мог бы и лучше обо мне заботиться. Мог бы обеспечивать меня... я бы уволилась с работы, меньше уставала, но нет. И так всё устраивает. Почему я вечно позволяю мужчинам выжимать меня как мокрую майку? Что-то во мне не так, ни один мужчина рядом со мной не может быть мне опорой. Мы с Геной уже сколько встречаемся? Пять месяцев или шесть?.. А он всё ещё приезжает лишь за сексом, видит как мне тяжело и толком не помогает. Только в игре готов был красиво писать о том, как бы он «носил меня на руках» если бы я была его женой. А в итоге только берёт и почти ничего не даёт взамен».

Через пять минут тёплая и ароматная лазанья стояла перед Элей на столе. Официант смотрел на Элю и виновато улыбался, в надежде, что она оценит их старания. Эле было очень неуютно и неприятно от всей этой ситуации, она с трудом выдержала его взгляд, и ответила:

– Спасибо.

Гена кивнул ему и сказал:

– Теперь всё в порядке, молодой человек, примите у меня ещё один заказ на вынос, и вы вместе с вашей командой на сегодня свободны.

Гена с Элей молча поужинали, он расплатился, и они уехали домой.

Эля приняла душ и легла к нему в постель, она расслабилась, закрыла глаза и позволила ему ласкать своё тело. Эля привыкла к нему, она уже научилась имитировать оргазм так, что он ей верил. К тому же он прикладывал столько усилий и стараний, чтобы доставить ей удовольствие, что моментами ей даже бывало с ним приятно. Это, конечно, не Семён... от которого всё вспыхивало ещё даже до первого прикосновения, но это хоть что-то...

Геннадий устал и после двух суток без сна провалился в глубокий сон первым. А Элю мучила бессонница, она встала и пошла на кухню, налила себе чай и погрузилась в свои мысли:

«Какая же никчёмная у меня жизнь... Если бы не дочь, то вообще не понятно для чего я живу. Я никого не люблю... Все радости и удовольствия в моей жизни будто стерлись. И Гена явно мне не пара, он из другого мира. Может заменить его кем-то попроще?»