– Господин, завтра День чистоты, – напомнил мне слуга перед обедом.

– И что делают в этот день? – в родной деревне Тима такого праздника не отмечали. Судя по заинтересованному лицу Миши и ее дворян, Гобена и Бонины, – в горных баронствах тоже ничего подобного не практиковали.

– Завтра ночью в столице и других городах маги запускают водяную очистку улиц. В первый день она всю ночь будет работать, смывать всё, что за зиму накопилось. И чтобы дерьмо и помои не остались в мерзлых кучах и не смердели потом, пока оттают полностью под солнцем, все мужчины выходят на улицы с пешнями. Груды мерзлого снега колют на мелкие куски, мерзлые кучи говна и прочих нечистот.

– И благородные выходят?

– Да. Традиция такая. И господа, и хозяева домов. Даже герцог, говорят, выходит и снег перед подъездом дворца колет. Хотя больше командует, а пешней только первый удар делает, вроде как работы начинает.

– И что нужно сделать за день? – уточнил я фронт работ.

– У нас в районе проще, в каждом особняке своя выгребная яма, нам только выйти на улицу, лед и снег на ней поколоть, сугробы перед нашим забором разбросать. Это в городской застройке много работы – у каждого дома под окнами кучи навалены.

– А еще этот день считается днем братства и взаимопомощи! – не без гордости добавил слуга. – Правда, взаимопомощь вынужденная, – признал он смущенно. – Если сосед немощный и не справился со своей кучей, то вонять по всей улице будет.

***

Утром все мужчины нашего дома вооружились пешнями и вышли на улицу. Женщины тоже вышли, кроме служанки. Женщины нас вдохновлять будут. А служанка – готовить горячие напитки, чтобы после работы согрелись.

И соседи вышли. Мы с ними друг другу руками помахали приветственно, к знакомым подошли поздороваться. Погода хорошая, солнце, синицы по деревьям прыгают и щебечут, теплый ветерок незаметно слизывает снег. Побродили между домами, пообщались, потом взялись за пешни и лопаты. За час ледяные надолбы раскололи, сугробы на обочинах на куски порубили и разбросали около сточной канавы. Всё. Улица готова к приему уборочных водоворотов.

Потом сразу горячий глинтвейн, а после обеда – баня.

Баня у нас в особняке вроде турецкой, когда не очень жарко, много горячей воды и можно полежать на теплых каменных скамьях. Небольшой бассейн тоже есть, но сейчас там вода холодная, его только летом удобно использовать.

В баню тут ходят без деления на женщин и мужчин, сначала – благородные, потом – слуги. Чтобы немного соблюсти приличия, девицы в нижних рубашках парятся. Миша в мокрой рубашке удивительно хороша. Правда, это не только я могу оценить, но и Гобен. Впрочем, его это абсолютно не смущает, как и Мишу, для них это привычно, у себя в баронстве они так постоянно парились.

***

Ночью мы из окна второго этажа наблюдали за запуском водяной чистки. И для Миши, и для меня это первые весенние праздники в большом городе, раньше нам такое зрелище негде было увидеть.

Сначала мы услышали гудение, шорох и плеск. Звуки постепенно приближались к нам со стороны дворцовой площади. Оказалось – по сточным канавам идут водовороты и как фрезой прогрызают в них заторы, очищая путь воде. Водовороты эти прошли мимо нашего дома, оставив на берегах канав каемки из грязных брызг, и затихли в конце улицы.

Потом канавы вспучились водой, заливая мостовую, и уже на мостовой начали работать водовороты, измельчая куски льда и снега, растворяя их и унося полученную грязную воду. Очистка проходила долго, до ее конца мы ждать не стали, спать легли. Как нам сказали, после первой очистки, под утро, еще одна волна идет – она начисто отмывает.

Утром улица оказалась идеально чистой. Она сверкала гладкими камнями мостовой, покрытыми кое-где тонким ледком, который успел намерзнуть перед рассветом.

***

В весенних праздниках есть что-то истеричное.

Люди радуются, что они пережили еще одну зиму. Не будет больше холода, который уносит слабых. Не будет тяжелых болезней. Голод еще будет, еще пара месяцев до первых овощей и ягод, но ждать уже недолго, да и голодать в тепле гораздо легче. Для скотины вопрос с кормами решается – ее можно выгонять на траву, появляющуюся из-под снега. Куры начинают нестись лучше, коровы и козы – доиться.

На эту радость накладывается сексуальное возбуждение. Хотя жечь костры вечерами, водить хороводы на травке и утаскивать подружек в кусты еще рано, холодно, но молодежь предвкушает весенние развлечения и начинает предварительные заигрывания, уточняет, кто с кем будет женихаться в этом сезоне. К осени эти ухаживания у большинства пар вызреют в свадьбы.

Взрослые, глядя на молодых, подхватывают этот дух возбужденности.

В условиях дворца эта волна заигрываний тоже идет, но тут она превращается во вспышку неприкрытого весеннего разврата.

Сегодня – праздничный прием по случаю Весеннего Равноденствия. Будет ужин, акробаты и танцы.

На прием мы с Мишей отправились пешком по чистой мостовой.

***

Во время ужина к Мише подходили поздороваться потенциальные женихи.

И потом, на приеме, будут вокруг нее увиваться. Баронесса – выгодная партия. К тому же в последние месяцы она сильно похорошела. Спокойнее стала, уверенней в себе. В глазах глубина появилась, а в улыбке – обещание. Иногда она этим обещанием случайных собеседников накрывает, и они начинают ей комплименты расточать. Раздражает!

Герцог, когда встал из-за стола, прислал ко мне слугу – проводить в его кабинет. Пришлось идти.

В кабинете и Фрекко оказался.

– А скажи-ка мне, сэр Лесной, не ты ли Гилберта, магистра из Гильдии, на встречу со смертью отправил? – начал Даур с вопроса.

– Пришлось.

– Не много ли берешь на себя, сэр Тимос? – герцог продемонстрировал свое умеренное недовольство.

– Так ведь эта цепочка от смерти главы Гильдии тянется. Гилберт нанял ведьму, чтобы меня убила, пытался меня из Академии выгнать, и после неудачи не угомонился бы.

Даур сморщил лоб. То, что от убийства главы Гильдии хвосты остались, ему не нравилось. Мне тоже не нравилось. Но так уж получилось, жизнь не всегда радует.

– Ладно. Надо это прекращать. Я поговорю с гильдейскими, чтобы больше не пытались тебя убить или выкрасть. Но и ты их не трогай.

– Не буду.

Тут в дверь вошел герцогский некромант, Федоний.

– И раз уж магистры мрут, как мухи, надо срочно решать что-то с новой защитой, о которой мы говорили. А то мало ли. Сегодня магистры. А завтра – я под ударом окажусь.

***

Федоний подключился к разговору, поинтересовался, чем моя новая защита будет отличаться от существующей. Я объяснил, что надо разделить подзащитного и амулет, потому что можно нацелить на человека удар, который сначала вырубит его защиту, а уж потом убьет. А если амулет находится в другом месте – то как на него нацелить? Можно, конечно, но намного сложнее.

Я предлагал поставить в хранилище дворца один амулет, который будет прикрывать всю семью и гвардию герцога. Сделать его в форме чаши или кувшина, в него класть записки с номерами медальонов, записки эти связать с самими медальонами, а уж их пусть носят подзащитные. Защитить человека удаленно, совсем без медальонов, тоже можно, но не практично: потребуется ему лечение на поле боя, например, а отключить защиту нельзя. А так – снял медальон, и лечись.

Магистр задумался, пожевал губами.

Сначала усомнился:

– И ты правда можешь так сделать?

Я заверил, что могу.

Потом Федоний возразил:

– Не получится. Надо будет отдельные амулеты делать на каждого. Иначе одним ударом нескольких подзащитных накроют, защита распределится по всем и ее может не хватить.

– Так защита всегда сильнее нападения, ведь постулат Мельхора это гласит?

– Этот постулат не абсолютен. Например, если ранг мага, который нападает, превосходит защитника более, чем на единицу, он победит. Вам об этом в академии позже рассказывать станут, на старших курсах.

Ранг мага, показатель его силы, определяется степенью родства с магией. Вот у меня он равен единице, это самый сильный. А если бы я сделал ребенка неодаренной женщине, у ребенка получился бы ранг, равный двум. А если бы уже этот ребенок родил ребенка от неодаренной, тогда – трем. А если бы я обрюхатил ведьму с рангом два, получился бы ребенок с рангом чуть меньше полутора. Почему так? Институтские воспоминания мне подсказывают, что тут какая-то логарифмическая зависимость. Но точной формулы маги не знают, до точных измерений не дозрели, и математика тут в зачаточном состоянии. Запись чисел цифрами известна. Известна арифметика – сложение, вычитание, простые дроби. Геометрия знакома с понятием площади. Уравнений не знают, функций не используют, даже число «0» считается парадоксом, забавной диковиной. Я в одном трактате с удовольствием читал, как автор иронизировал по поводу этого числа. Мол, две редиски – это две редиски, две козы – это две козы. А если ноль – то и редисок ноль, и коз ноль, и даже денег ноль. Такое вот смешное число.

Так или иначе, сильными считают магов, у которых ранг меньше полутора. А у большинства – где-то в районе двойки. У кого больше трех – тех магами не считают и не учат, хотя активировать простенький амулет и они могут.

– С рангом у меня всё хорошо, – я не понял довода магистра.

– С рангом – да. Но если защита делится на двоих, это соответствует падению ранга на единицу. На четверых – на двойку. А у нас под защитой вся гвардия будет, отряд наемников, доверенные слуги. Вместе с боевыми конями и обозом – тысяча подзащитных почти. Надо делать отдельные амулеты.

Я задумался на секунду. Потом поймал мысль за хвост:

– Но если под ударом одновременно сто человек, то и сила удара на них распределится?

– Ну, так-то да… хотя если эти сто человек окажутся в горящем доме, то удар будет не магический, гореть будут все в полную силу…

– А если одновременно бьют десяток магов? – пришла мне в голову новая мысль.

– Несколько магов не сумеют синхронизировать удар, эффект есть, но слабый. Были по этому поводу испытания в Бубторской академии лет пятьдесят назад. Если набрать слабых магов человек сто, и все пытаются одновременно ударить – тогда сила удара вырастет примерно на единицу ранга. А вот объединять сильных магов смысла нет, ранг воздействия выше первого не растет.

– Стоп! – вмешался в наш разговор герцог. – Я вижу, вы нашли общий язык, и мое участие вам более не требуется. Вот и идите, работайте.

Мы вышли из кабинета и договорились с магистром Федонием встретиться завтра, и завтра же начать работу. А сегодня – праздник.

***

В зале приемов моя любимая женщина скучала и отбивалась от окруживших ее женихов.

Я собирался пригласить Мишу на танец, но не успел – при появлении герцога музыканты закончили мелодию, и на пятачок перед его креслом вышли артисты.

Парочка циркачей была, похоже, слегка подработана ведьмами. Жонглер удивлял своей ловкостью, удерживая в воздухе одновременно десяток предметов. Акробат безумно ловко кувыркался и крутил всякие сальто, а потом изгибался, как змея, стоя на одной руке.

После выступления акробата флейтист заиграл спокойную мелодию, и в круг выскользнула девушка лет пятнадцати в обтягивающем трико. Под тонкой тканью на ней ничего не было, так что никаких секретов по поводу ее тела для зрителей не оставалось. Было даже заметно, что она удалила волосы на лобке.

В ее прическе над ушами торчала пара длинных перьев, такие же перья были у нее в руках и сзади, они изображали крылья и торчащий хвост. Девушка танцевала танец цапли.

Движения ее напоминали показательные выступления китайских боевых монахов, только были более плавными. Стойки на одной ноге, перескоки с ноги на ногу, широкие махи руками, вращения телом и наклоны. Это было чертовски красиво, а главное – девушка полностью отдавалась танцу, забыв о публике. Это цепляло, заставляло замереть и подстроиться под ее волну.

– Тебе так нравится эта девица? – проворчала сбоку Миша. – Ты от нее глаз не отрываешь.

– Хочешь эту шлюху? – поддержала ее с другой стороны Грала.

– Мне нравится танец. И ее вдохновение. Никогда такого не видел. А почему «шлюха»?

– Потому что она почти голая? – предположила Миша.

– Потому что после выступления на цирковой площади такие танцорки продают свою щелку за десяток стрелок, – уточнила Грала. – А сегодня ей повезло и во дворце она получит не меньше рубля за ночь. А может и золотом отдарятся. Смотри, сколько ценителей танцев пожирают ее глазами. Аукцион впору устраивать.

Грала была права – многие дворяне уставились на танцорку плотоядными взглядами.

– Вы что, ревнуете? – прозрел я.

– Как можно! – Грала.

– Я бы предпочла, мой господин, чтобы ты смотрел так пристально только на меня, – Миша.

Я наклонился к ее уху и шепнул:

– Станцуешь для меня этой ночью?

Она мило покраснела, а ее губы помимо воли растянулись в улыбке.

Вечером она танцевала для меня в почти прозрачной нижней рубашке. Сложные движения «танца цапли» она повторить без тренировки не могла, но благородных тоже учат танцевать, хоть и по-другому.

А танцорка… Не так уж она хороша, когда не танцует. У нее голени очень толстые и жилистые, лицо грубовато, и вообще она слишком мускулистая. И шлюха к тому же, да. Раскрутила Фрекко на целый золотой. Правда, он говорил, что оно того стоило – девица продемонстрировала в постели настоящие чудеса выносливости, гибкости и растяжки. Это он мне потом хвастался за кубком вина. Есть у меня подозрение, что он не пожалел монеты именно ради того, чтобы было потом чем похвастаться.

***

Утром я отправился к Федонию. Согласовать с ним, как будет устроена защита герцогской семьи, посмотреть, как она устроена сейчас.

– Здравствуй, сэр Тимос, – магистр подошел к шкафу, защищенному магией, и вытащил оттуда три пергаментных книги. Две потоньше, одну толстую, страниц на сотню или две.

– Это что?

– Это схемы защиты. В этой, – он выдвинул по крышке стола вперед самую тонкую: – Защита гвардии и доверенных слуг. В этой, – вторую тонкую двинул ко мне: – Защита герцога и его семьи. А в этой, – положил ладонь на самую толстую: – Не защита, тут схемы для предохранения здоровья от всяких напастей.

Я раскрыл манускрипт со схемами защиты герцога. На первой же странице была схема. Короткий заголовок гласил: «Защита от отравления белыми грибами, купленная в Вильбане». Дата покупки еще стояла.

Схема была явно из ведьминских наработок. Разобраться в ней без помощи я бы не смог.

Но вот кое-что интересное глаз выхватил сразу. Схема была не самостоятельной, а частью чего-то большего. В ее начале была пара «вход и выход», проведенная через «блок пароля», как я называл такую конструкцию для себя. Такие соединения использовались при подключении к защите новых амулетов. Но, что интересно, к этой паре параллельно с основной частью схемы подключалась ответная пара выход-вход, остающаяся свободной. К ней, как я понял, можно будет подключить еще одну схему с аналогичным соединителем. Такой интерфейс позволяет выстраивать в цепочку любое количество схем.

Я такое увидел впервые.

Пролистал несколько страниц. На всех схемах были такие же входы-выходы.

– Как интересно. А чтобы подключать такие схемы к амулету, нужна ведь какая-то процедура? – уточнил я.

– Понял? Молодец! – улыбнулся Федоний. – Да, нужна процедура, я назвал ее «Погружение». Она позволяет как бы погружать внутрь действующего амулета дополнительные мыслеформы.

– Неограниченное количество?

– Да, пока никаких ограничений не наблюдается.

Магистр меня порадовал. Не каждый день узнаешь что-то новое и такое полезное. А тут – готовая методика постепенного наращивания возможностей амулета.

– Покажешь схему Погружения?

– Покажу, – магистру было приятно похвастаться. – Если ты с первого взгляда понял, как она работает, глупо скрывать. Схема несложная.

Он достал из защищенного шкафа небольшой свиток. Развернул его на столе и прижал края пергамента чернильницей и промокательницей. Промокательница – это такая дощечка с округлой нижней поверхностью, на которую натянута мягкая ткань. Ею промакивают лишние чернила с пергамента, когда документ подписывают. Это удобнее, чем сухим песком присыпать.

Схема на свитке оказалась внешне похожа на схему символьной подмены. Ее основой были два круга. В один кладешь амулет, во второй – схему. Вокруг кругов – символы короткой мыслеформы.

– Можно мне скопировать? – попросил я. На самом деле я понял и запомнил схему, смог бы и по памяти ее восстановить, но решил, что вежливость требует попросить разрешения.

Магистр разрешение дал. Выдал мне лист пергамента и перо с чернильницей.

Я сел чертить.

– У тебя неплохо поставлена рука, – похвалил магистр, когда схема была готова.

– Магистр Петор со мной дополнительно занимался.

– Петор? Я с ним как-то в одной кампании участвовал. Опасный боец он был. С выдумкой. Он тогда всю крепость противника без припасов и сена оставил. Даже соломенные крыши сгнили. Посидели они три месяца в осаде, пока коней и скот не доели, и сдались.

Мы немного поболтали о всяких случаях из военной практики. Я узнал много интересного.

Оказывается, чтобы победить, вовсе не обязательно убивать всех солдат противника. Часто проще лишить его воды, пищи, жилья или дров – если зимой. Большой ущерб наносят болезни, оказывается, не меньший, чем удары некромантов и оружие. Ведьмы с ними борются, но их внимания хватает только на дворян и богатых купцов, а чернь вымирает от эпидемий, в том числе и простые солдаты. Так что многие войны были выиграны из-за вовремя вспыхнувшей эпидемии поноса, а не силой оружия.

– Самое страшное бывает не тогда, когда все голодают. В таком случае крепость быстро сдается и на этом война кончается. Самое страшное – когда у владыки и его дружины припасы есть, а голодает только чернь. Вот тогда господину нет никакого смысла сдаваться, он годами может в осаде сидеть. За это время половина народа, а то и больше, в крепости может вымереть. Бывало, от голода осажденные трупы людей ели.

Наслушавшись историй магистра, я дал себе слово, что на войне буду сразу максимально жестко бить по дружине и дворянам. Чтобы сразу их ликвидировать и закрыть вопрос, не доводить до эпидемий и голода среди населения. Да и вообще – чем быстрее война, тем меньше жертв. Это ведь во время боя они все враги, а после победы те, кто выживут, станут моими подданными. А подданных надо беречь.

***

Всю неделю весенних праздников я провел в компании магистра Федония. Я знакомился с его сборниками схем, загруженных в амулеты защиты герцога.

Составлены манускрипты были без всякой системы. Узнал магистр, что появилась какая-то новая угроза, нашел защиту от нее – купил. Потом схему в амулеты загрузил и в книгу подшил. При этом магистр проверял схемы на совместимость, но больше никак их не изучал. Не удивлюсь, если многие из них лишние, потому что пытаются защитить от угроз, которые пресекаются другими схемами. Мне сейчас разбираться в этом детально не хотелось – работа совершенно неподъемная.

Разные наборы схем использовались для семьи герцога и гвардейцев из-за того, что магистру нужно было загружать схемы отдельно в каждый амулет. Попробуй, собери всех слуг и солдат каждый раз на обновление «софта». И сама загрузка сотен амулетов времени займет много. Поэтому некромант пошел простым путем – для семьи герцога он применял все, что нашел, а для солдат – только то, что противник мог использовать на поле боя.

Скажем, герцога могли попытаться отравить атакой «Паштетный яд», которая превращала в отравленную ту мясную пищу, которую человек собирался съесть. Это изобретение ведьм, по принципу действия похоже на мою атаку на не-живое тело. Герцога отравить попытаться могли, а простого солдата убивать такой атакой смысла нет. Тем более, не применишь ее на поле боя.

В сборнике схем было много листов, посвященных стихийным атакам. Защита от стрел. Защита от огня. Защита от размягчения земли под ногами. Защита от ударов струей воды или ледяного дождя.

Краткие описания схем, которые чем-то меня заинтересовали, я записывал в отдельный список, некоторые даже копировал.

Отдельной книгой, самой толстой, были скреплены листы со схемами, которые защищали не от нападения, а от всяких медицинских проблем. Оказалось, местные ведьмы знают удивительное количество способов преждевременного прекращения жизни. Названия мне не всегда удавалось сопоставить с болезнями, известными на Земле. «Смерть от красных щек» – это что, скачок давления? А «Затык крови»? Может, тромб, а может и что-то другое. Таких названий были сотни.

***

Ознакомившись с масштабом задачи, я посоветовался с магистром Петором. С ним проще, он уже представляет себе мои возможности и не раскроет моих секретов.

В итоге мы вышли на такую конструкцию:

– Каждый подзащитный получит номерную бирку-медальон. Это не амулет, просто метка, по которой магия нацелится на нужных людей.

– С каждой биркой будет магически связан клочок пергамента, тоже номерной, такой себе персональный амулетик, на обороте которого при выдаче бирки будут писать, кому именно она выдана. Амулетик этот будет обладать собственным контуром зарядки, поэтому он будет не только направлять воздействие на нужного человека, но и обеспечит его энергией. Это снимет проблему ослабления защиты при одновременном воздействии на множество людей.

– Все эти пергаментные клочки будут получать воздействие от главного амулета защиты. Сделаю я его в виде кувшина, чтобы внутрь можно было класть амулетики. Схему главного амулета я сделаю с возможностью загрузки дополнительных мыслеформ по методике магистра Федония. И в этот волшебный кувшин пусть магистр сам загружает свои манускрипты со схемами.

При такой конструкции можно будет удаленно лишать человека защиты – просто вытащить записку с его именем из кувшина. Бирка останется у него, но будет просто металлической биркой, не более.

Главное, загружать новые мыслеформы теперь придется всего один раз, причем без участия подзащитных. Это не только удобно, но и принципиально важно: теперь можно будет защищать простых солдат так же надежно, как герцога.

А еще…

А еще я позаботился о том, чтобы в будущем иметь возможность обойти собственную защиту. Оставил для себя «форточку». Мало ли, люди меняются. Сегодня у нас с герцогом мир-дружба-жвачка, а завтра он пришлет за мной своих гвардейцев. Поэтому от моих ударов, даже самых простых, эта защита защищать не будет. Совсем.

Я не боялся, что об этом узнает Федоний. Я ему передам готовые амулеты, без схем.

Да даже если он и увидел бы мой чертеж, не смог бы разобраться. Он получился длинным, на свитке в несколько метров. Найти в нем «форточку» сможет только тот, кто имеет навык работы со сложными схемами. А тут такого навыка нет ни у кого. Просто мозги по-другому у местных работают, для них каждая мыслеформа – это цельное и неделимое произведение искусства. Хотя кое-какие зачатки анализа уже появились, скажем, блок зарядки уже умеют подключать к любой схеме, но это только зачатки.

***

После весенних праздников прошел целый месяц, когда я закончил свою работу.

Заказал у ювелира и превратил в амулеты два кувшина – золотой для герцога и его семьи, серебряный – для его гвардии, доверенных слуг и боевых лошадей. Герцогский амулет будет храниться в сокровищнице, а гвардейский – в арсенале.

Магистр Федоний расшил свои манускрипты и закачал в кувшины все те схемы, которые накопил.

Рудо и Боно помогали мне штамповать пергаментные амулетики. Вроде бы работа простая, но ее много. К каждой номерной бирке, сделанной ювелиром, нужно отрезать кусочек пергамента, записать на нем номер, нарисовать символ, создать магическую связь бирки и пергамента, потом символьной подменой в рисунок на пергаменте вложить мыслеформу, превращая его в амулет. Потом завернуть бирку в пергамент, положить их в корзинку и заниматься следующей парой. И так – тысячу раз. Возились несколько дней.

Я заплатил парням десяток золотых на двоих, они были рады.

Сам я получил от герцога пять тысяч за защиту для солдат и слуг, а амулеты его семьи я обновил бесплатно, как и обещал ему. Он в прошлый раз по сотне монет за каждый заплатил, за такие деньги не жалко предоставить пожизненное гарантийное обслуживание.

***

Получив новую защиту, герцог устроил развлечение.

Сначала он выстроил сотню гвардейцев в шеренгу на дворцовой площади, а остальным приказал стрелять в них из арбалетов. Защита отработала штатно, стрелы уходили вверх.

Потом Даур лично провел колонну солдат через пламя. Никто не обжегся.

На самом деле в этом ничего особого не было. Просто теперь солдаты получили ту же защиту, что уже была раньше у герцога.

Герцог остался доволен и похлопал меня по плечу.

А потом он устроил неожиданное испытание. Выстроил десяток солдат перед собравшейся толпой зрителей и объявил, что тот из магов или ведьм, кто магически убьет кого-то из этих солдат, получит сотню золотых. А ведь среди зрителей были и маги из Гильдии, я Ференция в толпе заметил, и студенты, и персонально приглашенные Федонием магистры тоже пришли полюбопытствовать.

Такого я не ожидал.

– Как-то я волнуюсь, – тихо пробурчал я.

– А как ты думал? – вполголоса ответил Федоний. – Всё серьезно, от этого жизни солдат и победа в войне зависят.

– Одно дело – создать защиту, которую мало кто может пробить, и совсем другое – такую, которую не сможет пробить никто.

– Так если кто-то может пробить, хоть один, он сможет схему удара противнику продать. А дальше – амулетов налепят, и любой желающий пробьет.

Я проникся глубиной ответственности. Федоний тоже волновался, было видно по его лицу. Новая защита была нашим совместным детищем. Я сделал основу, а магистр загружал ее дополнительными схемами из своей коллекции. И от результата испытаний зависела репутация нас обоих. Потому, кстати, сам я не пытался никого убивать, хотя с помощью «форточки» мог бы. Было бы глупо ради сотни монет ставить под сомнение свою работу и репутацию.

Начались испытания. Сначала полезли всякие бездельники. Студенты и молодые маги пробовали на солдатах свои умения. У них, конечно же, ничего не получалось.

Я смотрел на это безобразие и ждал, что вот сейчас кто-то из них промахнется и приголубит ударом беззащитного человека из толпы. Но нет, обошлось.

Солдаты, которых поставили играть роль мишеней, сначала побледнели, у одного даже коленки заметно тряслись, но потом они убедились, что защита работает, успокоились.

Постепенно опытные магистры подключались.

– Черт, старый жулик тоже решил поучаствовать, – выругался Федоний, когда на рубеж атаки вышел Петор.

Тот сначала активировал несколько мыслеформ в воображении, потом перепробовал десяток амулетов, потом, судя по шевелению пальцев, активировал те удары, которые у него были подвешены на жесты. Никто из солдат не умер. Наша защита устояла.

Петор уважительно кивнул нам с Федонием.

Федоний с облегчением выдохнул.

Из преподавателей Академии еще Арнольд пришел, попробовал несколько атак.

Еще несколько признанных специалистов, мне незнакомых, выходили. Магистр вполголоса называл их имена, коротко говорил, чем они известны.

Испытания затянулись на несколько часов.

Под вечер к площади подъехала карета. Из нее выбралась Старшая Мать. Толпа перед ней расступилась.

Дунавия благосклонно улыбнулась мне и кивнула. Потом знакомых магов поприветствовала. И только затем герцогу кивнула, чем поставила этикет с ног на голову. Впрочем, у ведьм свои понятия о важности, им многое прощается.

Ведьма подошла к строю солдат почти вплотную. Прошлась вдоль шеренги. Остановилась. Гвардейцы пялились на нее. Она спокойно рассматривала их. Потом заговорила. По площади прокатился красивый низкий голос с металлическими нотками.

– Измучили вас тут. Устали?

Гвардейцы закивали головами, не отрывая глаз от ведьмы.

– Нравлюсь я вам?

Опять кивают, как болванчики.

– Сегодня ночью я выполню любые желания того, кто снимет с себя сейчас защитный медальон. Кто хочет попробовать?

Федоний тихо простонал:

– Третий слева поплыл. Беда с этими любителями баб.

Один гвардеец действительно уставился ведьме прямо в глаза и уже рукой шарил по пуговицам кафтана.

– Неужели действительно ночь с ним проведет? – удивился я.

– Это вряд ли. Герцог сказал – надо солдата убить. А у мертвых желаний нету, так что выполнять ей будет нечего.

Положение неожиданно спас гвардеец, на которого никто не обращал внимания:

– Отойди, противная! – застонал он.

А потом начал шумно блевать.

Такой пердимонокль сорвал наваждение ведьмы, все гвардейцы опомнились.

Дунавия отскочила, чтобы ей платье не забрызгало, развела руками и удалилась. Еще и ручкой напоследок мне помахала.

– Что это было? – поинтересовался я у магистра.

– Ведьма придавила своей женственностью. Солдаты вплотную к ней стояли, их и накрыло. У кого есть постоянная баба, защита сработала как надо, а тот, кто поплыл – наверное, проблемы у него с девками. Бывают такие парни: до баб охочие, но проблемные, таких от ведьмы не защитишь, – вздохнул магистр. – Только если совсем желание отключать, но тогда они сами амулеты снимать будут. И хорошо, если в борделях защиту снимут, так ведь некоторые сразу после боя начинают насиловать, когда недобитый враг еще может их с голым задом поймать.

– А потом что произошло?

– Тот, кто блевал – мужеложец, похоже. И от этого польза бывает иногда. Как его защита сработала, можно только догадываться. А может это и не защита, просто ему тошно рядом с красивой здоровой бабой находиться.

Таким вот забавным казусом закончились испытания новых амулетов.

***

Когда герцог объявил испытания завершенными, ко мне подошел магистр Ференций. Он поздоровался, в обтекаемых выражениях заверил меня, что все разногласия между мной и Гильдией в прошлом. Я, в свою очередь, подтвердил, что не имею претензий ни к кому больше.

Вот и помирились. Опасная проблема благополучно разрешилась.

***

Я сделал новый амулет защиты и для себя.

Уже на следующий день после испытаний у герцога я выдал Мише, Гобену и Бонине бирки и активировал новую защиту. Себя тоже не забыл, повесил на шею медальон с номером «000». Для всех своих лошадей жетоны сделал, прицепили их к сбруе. Еще Рудо и Боно по жетону выдал: раз они мои люди, значит, надо распространять на них свою систему защиты.

Главный амулет системы защиты, сделанный в форме простого медного кувшина, я поставил в своем кабинете, в магически защищенный от взлома шкаф. В отличие от Федония, я не стал грузить в амулет все подряд защитные формы из его коллекции. Я разобрался, на какие объекты идет атака в каждом случае, и защитил от магического влияния именно их: тело, пищу, воду, окружающий воздух и землю под ногами. В результате мой вариант защиты оказался намного компактнее, и даже чуть полнее, чем у герцога.

Абсолютной безопасности всё равно не получилось. Всегда можно придумать новый способ убийства. Но я и мои близкие получили самую совершенную, из существующих в этой стране, магическую защиту.

Перенасыщенный работой период закончился.

Теперь можно было вздохнуть спокойно.