— Тебе необязательно здесь работать, Илва, — Нора кладет свою руку мне на плечо, мягко поглаживая, — ты все-таки истинная нашего императора. Тебе точно не место на кухне.

— Я не делю людей на классы и категории, — пожимаю плечами, — не вижу проблемы в том, чтобы помочь тебе и твоим работникам с готовкой. Тем более я это очень люблю. Давай я приготовлю замечательный пирог из миндаля с абрикосами. Поверь, вы такой точно не пробовали.

— Ох, ну давай, детка. Отговаривать больше не стану.

Нора подходит к большой пятилитровой кастрюле, помешивая куриный бульон. А я пытаюсь вспомнить рецепт пирога из поваренной книги моей бабушки.

Раньше миндальную муку было не купить, но бабушка сама молола обжаренный миндаль. И меня этому научила.

Я смешиваю все нужные ингредиенты и ставлю основу для пирога выпекаться, а пока в большой деревянной печи тесто доходит, обжариваю в чане абрикосы в сахаре и сливочном масле.

Добавляю немного гвоздики для аромата и ванильного сахара.

— Ох, ну аромат на весь замок, — Нора вытирает руки о передник, тепло улыбаясь, — надо же, а мы никогда так не делали. Ну, я про миндаль. Используем либо ржаную муку, либо пшеничную.

— Миндаль богат жирами, и полезнее, чем пшеница. И вкус будет ореховый такой, насыщенный.

— Прекрасная ты девушка, Илва. Может, и не просто так ты оказалась истинной нашего грозного императора? Ведь женщина рядом должна отогревать мужское сердце, а эта… — Нора с пренебрежением выплевывает последние слова, осматриваясь по сторонам, словно боится, что её могут услышать, — его эта девка, Ариэла. Ох… Илва. Он слеп и влюблен, не замечает, какая его девка на самом деле дрянь. Ты бы слышала, как она разговаривает с прислугой. И как раздает свои указания. Хотя еще даже не хозяйка этого дома.

Нора грустно опускает голову, садится на деревянную скамью, продолжая рассказывать.

— У нас работал замечательный мясник, просто человек с золотыми руками. Ричард. Так она его уволила, отца многодетной семьи, у которого десять детей. И ведь всех кормить надо.

Помешиваю карамелизированные абрикосы деревянной лопаткой, внимательно слушая Нору.

— За что же уволила?

— Просто так! Ей показалось, что мясо несвежее, хотя быть такого не может, ведь весь скот выращен на императорской ферме. Она обвинила Ричарда в том, что тот пытался отравить нашего господина… и вышвырнула его на улицу.

— Но разве господин поверил в это?

— Он и не в курсе, — горестно вздыхает Нора, — мерзавка приказала нам молчать, иначе мы отправимся следом за Ричардом. Вот мы и молчим. Презираешь?

— Нет, что вы, — откладываю лопатку в сторону и уменьшаю огонь, чтобы абрикосы не сгорели вместе с карамельным сахаром. Подхожу к женщине, присаживаюсь на корточки, глажу её колени, — во мне нет презрения, у вас же тоже семья, которую нужно кормить. Не переживайте, Нора, я аккуратно поговорю с господином, постараюсь донести до него правду. Но мне нужно время, чтобы он стал мне доверять. Сейчас он подозревает меня в шпионаже. Но я сумею его переубедить, обещаю.

— Я даже не сомневаюсь в этом. Ты такая красавица, Илва, такая добрая и душевная. Я очень надеюсь, что наш господин разглядит в тебе всё самое хорошее, что есть.

Из печки доносится аромат миндаля, который витает по всей кухне. Я достаю чугунную форму и ставлю корж остывать.

— Нужно будет положить миндальный крем на тесто, а сверху красиво выложить абрикосы. Убрать в холодильник на пару часов, и обещаю, это будет невероятно вкусно.

С рынка возвращаются две служанки, они громко щебечут между собой, раскладывая продукты на стол.

Нора тут же выпытывает новости королевства, что интересного они узнали. Видимо, сбор сплетен и новостей — любимое занятие прислуги.

Девушки переглядываются между собой, словно не хотят говорить.

— Что вы застыли как две статуи, а? При госпоже не хотите говорить?

Наверное, так и есть. Они не хотят распространять сплетни, чтобы я не передала господину.

А я и так не собиралась. Мне самой интересно, что они там узнали.

— Обещаю хранить в тайне, — улыбаюсь им, разворачиваясь лицом, — давайте выпьем чая с печеньем и немного по-девчачьи посплетничаем.

Девушки широко округляют глаза, словно не верят, что я им и правда предлагаю вместе сесть за стол и отполдничать.

— Давайте-давайте, — подгоняю их, — вы, должно быть, устали на рынке. Там обычно тьма народу и очереди.

— Госпожа Илва, боюсь, вам не понравится то, что мы слышали… — одна из служанок опускает голову, словно извиняясь передо мной, — слухи ходят про вас. Некрасивые.