Я просыпаюсь от того, что кто-то осторожно касается моего плеча.

Резко открываю глаза, сердце колотится где-то в горле, но тут же замирает — надо мной склонилась Линда. В полумраке кухни, при свете догорающей свечи, её лицо кажется осунувшимся и встревоженным.

— Тихо, миледи, — шепчет она. — Не будите господина.

Я опускаю взгляд. Игнар всё так же спит, уронив голову мне на плечо. Дышит ровно, глубоко, кажется, впервые за много часов его отпустила эта вечная напряжённость.

— Что случилось? — спрашиваю так же тихо.

— Разведчики вернулись. Нужно, чтобы вы пришли.

— Я? — удивляюсь. — Зачем?

Линда смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Потом переводит глаза на спящего Игнара.

— Потому что он не сможет принимать решения, если будет думать только о вашей безопасности. А вы... вы можете смотреть на вещи иначе. Не как воин, не как правитель. Как женщина, которая видела другой мир.

Я не понимаю до конца, что она имеет в виду, но киваю.

Осторожно, стараясь не разбудить Игнара, высвобождаюсь из его рук. Он вздыхает во сне, хмурится, но не просыпается. Накрываю его пледом и выхожу за Линдой.

Ночной замок — это отдельный мир.

Факелы горят редко, только в ключевых точках, и длинные коридоры утопают в густой темноте. Наши шаги гулко отдаются от каменных стен, и эхо летит за нами, множится, теряется где-то в бесконечных переходах.

— Что там? — спрашиваю, когда мы поднимаемся по винтовой лестнице в восточную башню.

— Эонис движется быстрее, чем мы думали. Его основные силы уже в двух днях пути. Авангард — у Спорной реки. И... — она замолкает.

— Что?

— Он требует переговоров. Лично с вами.

Я останавливаюсь так резко, что Линда проходит ещё несколько ступеней, прежде чем обернуться.

— Что значит лично со мной?

— Он прислал второго гонца. С письмом, адресованным «Истинной Илве». — Линда кривится, произнося это имя. — Он знает, что вы не та Илва. Но хочет видеть именно вас.

Холод пробегает по спине.

— Игнар знает?

— Нет. Гонца перехватили мои люди. Я хотела, чтобы вы сначала прочитали сами.

Она протягивает мне свиток. Совсем другой, не чёрный, как в прошлый раз, а грязно-серый, словно его тащили по земле.

Разворачиваю дрожащими пальцами.

«Той, кто сейчас носит моё. Я не знаю твоего имени, но знаю, что ты есть. Игнар не защитит тебя — он слаб, он всегда был слаб. Приди ко мне сама, и я обещаю: твоя смерть будет быстрой. Не придешь — заберу силой, и тогда пожалеешь, что родилась на свет. Эонис».

Строчки плывут перед глазами.

— Мерзавец, — выдыхаю.

— Это всё, что вы скажете? — Линда смотрит с удивлением.

— А что я должна сказать? Что испугалась? — поднимаю на неё глаза. — Я испугалась. Ещё как. Но бежать к нему с повинной... Это не про меня.

— Он убьёт вас. Если не хуже.

— Знаю.

Я складываю письмо, пряча в карман платья.

— Игнару не показывайте. Пока.

— Миледи...

— У нас есть два дня, Линда. За эти два дня я должна научиться тому, что поможет мне выжить, если замок падёт.

— Чему?

— Не знаю. — пожимаю плечами. — Чему угодно. Драться. Прятаться. Колдовать. Вы здесь главная по магии, вот и учите.

Она смотрит на меня долго. Потом на её губах появляется тень улыбки.

— Знаете, — говорит тихо, — кажется, я начинаю понимать, почему ритуал выбрал именно вас.

Мы спускаемся в лабораторию Линды, когда за окнами уже начинает сереть.

Это странное место, заставленное склянками, заваленное свитками, с огромным столом посередине, на котором в беспорядке разбросаны какие-то артефакты. Пахнет травами, металлом и чем-то кислым.

— Садитесь, — Линда указывает на табурет. — И слушайте внимательно.

Я сажусь.

— Ваша связь с Игнаром — это не просто магический ярлык. Это канал. Через него может течь сила. Но чтобы она потекла, нужно этот канал открыть.

— Как?

— Обычно это происходит само, когда истинные... близки. — Она слегка краснеет. — Но у нас нет времени на постепенное развитие. Придётся форсировать.

— Что это значит…

— Ритуал малого единения. Болезненный, но быстрый. Я проведу его с вами, а Игнар будет вашим якорем, как в прошлый раз. Только теперь не для погружения в память, а для пробуждения силы.

Я сглатываю.

— Это опасно?

— Всё, что связано с магией, опасно. Но без этого вы — мишень. С этим, возможно, ещё и оружие.

Стук в дверь заставляет нас обеих вздрогнуть.

— Леди Илва? — голос Норы звучит взволнованно. — Господин проснулся и ищет вас. Он... он не в духе.

Переглядываемся с Линдой.

— Иду, — отзываюсь.

Встаю, но на пороге оборачиваюсь.

— Линда, если этот ритуал можно провести, то проведите. Сегодня. Не откладывая.

— Он будет сопротивляться.

— Я справлюсь.

Игнар встречает меня в тронном зале.

Не один, вокруг него советники, начальник стражи, какие-то люди в дорожной одежде, явно только что прибывшие. Но когда я вхожу, он смотрит только на меня. И в этом взгляде виднеется облегчение пополам с гневом.

— Где ты была? — голос звучит ровно, но я чувствую напряжение.

— С Линдой разговаривала, — подхожу ближе. — Извини, не хотела будить.

Он молчит. Секунду, другую. Потом кивает советникам:

— Оставьте нас.

Когда дверь за ними закрывается, он подходит вплотную. Берёт моё лицо в ладони, вглядывается так, словно проверяет, цела ли.

— Не делай так больше.

— Как?

— Не исчезай, пока я сплю.

— Я не исчезала. Я была здесь, в замке.

— Я не знал, где ты, — голос срывается. — Проснулся, тебя нет. Нора сказала, ты ушла с Линдой, но куда, зачем... Я не знал.

Смотрю на него, и вижу не правителя, не дракона. Вижу мужчину, который боится. Который уже потерял слишком много в этой жизни и не хочет терять ещё.

— Прости, — шепчу. — Я не подумала.

— В следующий раз просто оставляй записку. Хоть на стене углём пиши.

Усмехаюсь, прикасаясь к его щеке.

— Договорились.

Он выдыхает, прижимается лбом к моему лбу.

— Разведчики вернулись. Эонис движется быстрее, чем мы рассчитывали. Через два дня он будет у стен.

— Я знаю. Линда сказала.

— И ещё... — он замолкает.

— Что?

— Он требует тебя. Лично.

Я замираю.

— Откуда ты...

— У него хватило наглости прислать письмо не только тебе, но и мне, — вголосе Игнара звенит сталь. — С требованием выдать тебя добровольно в обмен на мир.

— И что ты ответишь?

Он поднимает голову. Смотрит прямо в глаза.

— Ничего. Потому что ответ, это уже диалог. А диалога с ним не будет.

— Игнар...

— Я не отдам тебя. Даже если весь мир будет требовать. Даже если Ущелье сгорит дотла. Ты моя!

Я чувствую, как внутри разливается что-то горячее, сильное — та самая связь, о которой говорила Линда.

— Тогда помоги мне, — говорю. — Помоги стать сильнее, чтобы я не была обузой.

— Ты не обуза.

— Я знаю, но я хочу быть той, кто выстоит рядом с тобой, а не той, кого прячут за стенами.

Он смотрит долго. Потом все же кивает.

Ритуал проводят в той же библиотеке, где мы были в прошлый раз.

Линда чертит на полу сложные узоры — мелом, углём и чем-то ещё, что пахнет кровью и железом. Игнар сидит в кресле, сжав челюсти так, что на скулах ходят желваки. Ему не нравится эта затея. Но он уже согласился.

— Ложись в центр, — командует Линда.

Я опускаюсь на холодный камень. Узоры обступают меня со всех сторон, причудливые, пугающие и древние.

— Игнар, — Линда поворачивается к нему. — Ваша задача — держать её руку и не отпускать. Что бы ни случилось. Даже если покажется, что вы теряете её, держите.

Он садится рядом, берёт мою ладонь в свою. Сжимает так, что косточки хрустят.

— Я здесь, — шепчет. — Я никуда не уйду.

Линда начинает говорить.

Слова незнакомые, гортанные, от них воздух вокруг начинает вибрировать. Узоры на полу загораются тусклым серебристым светом. Он поднимается, струится, обвивает мои руки, ноги, тело.

И тут начинается боль.

Не резкая, а нарастающая. Волнами. С каждым ударом сердца она становится сильнее, заполняет каждую клетку, каждую косточку. Я чувствую, как что-то внутри меня разрывается, или, наоборот, соединяется заново.

Кричу.

Не могу сдержаться, крик вырывается сам, дикий, нечеловеческий.

Игнар что-то говорит, но я не слышу. Только чувствую его руку, всё так же сжимающую мою.

А потом провал.

Я лечу.

Сквозь тьму, сквозь звёзды, сквозь слои реальности.

Вижу Москву, свою маленькую квартиру, хоспис, лица пациентов, которых больше нет. Вижу маму, умершую, когда мне было десять. Вижу бабушку, которая учила меня печь эти проклятые булки.

А потом вижу Илву.

Она стоит на той же поляне, но теперь не тает. Улыбается.

— Ты справишься, — говорит. — Сила теперь твоя. По-настоящему твоя.

— Илва...

— Прощай, Лена. Береги его.

Она исчезает, и я открываю глаза.

Надо мной лицо Игнара. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с каплями пота на лбу.

— Ты вернулась, — выдыхает он.

— Я... — пытаюсь пошевелиться и чувствую, что всё тело словно заново родилось.

Лёгкое. Сильное. Другое.

— Получилось, — Линда склоняется надо мной, проверяет пульс, заглядывая в глаза. — Канал открыт. Теперь всё зависит от вас.

— От меня?

— Сила есть. Нужно научиться ей пользоваться. Но на это уйдут недели. А у нас часы.

Игнар помогает мне сесть. Я смотрю на свои руки, они не изменились внешне. Но внутри... внутри горит огонь.

— Что я могу сделать сейчас? — спрашиваю.

— Чувствовать, — отвечает Линда. — Учитесь чувствовать. Связь. Энергию. Магию вокруг. Это первый шаг.

Закрываю глаза. Пытаюсь.

Сначала ничего. Только темнота и стук собственного сердца.

Потом искра. Тонкая ниточка, тянущаяся к Игнару. Та самая, что была между нами всегда. Только теперь я вижу её. Чувствую каждым нервом.

Она пульсирует, живёт, дышит вместе с нами.

— Я вижу, — шепчу.

— Что ты видишь? — в голосе Игнара тревога.

— Нас. Нашу связь. Она... она прекрасна.

Открываю глаза.

— Теперь ты веришь? — спрашиваю.

Вместо ответа он притягивает меня к себе и целует.

Горячо, жадно, отчаянно — словно в последний раз.

А за окнами уже разгорается рассвет. День, который принесёт войну. День, который изменит всё.

Но сейчас… сейчас есть только мы. И эта нить. И пламя, которое уже не погасить.