Я не верю своим глазам.

Линда ведёт меня по узкой винтовой лестнице, и с каждым шагом каменные стены темницы остаются позади, уступая место знакомым коридорам замка. Я даже не спрашиваю, куда мы идём. Сил нет. Я просто переставляю ноги, чувствуя, как тело ломит после ночи на холодном полу, а в голове всё ещё гудит тот странный звон.

— Сюда, миледи, — Линда останавливается у тяжёлой дубовой двери с резным драконьим орнаментом.

Библиотека.

Я узнаю её по высоким стрельчатым аркам и запаху старых книг, который просачивается даже сквозь закрытую дверь.

— Зачем мы здесь? — мой голос звучит сипло и немного простуженно.

— Господин ждёт вас, — Линда отводит взгляд. В нём — тень вины и что-то ещё. — Он хочет… поговорить.

— Поговорить? — горький смех вырывается сам собой. — После того как запер меня в каменном мешке, он хочет поговорить?

— Миледи, — Линда берётся за ручку двери, но не открывает. Смотрит мне прямо в глаза. — Я видела его лицо, когда он отдавал тот приказ. И я видела его сегодня утром. Он не спал всю ночь. И не потому что не хотел. Он не мог. Я знаю этот взгляд.

— И что это за взгляд?

— Взгляд человека, который боится, что потерял единственное, что имело значение.

Она толкает дверь. Я переступаю порог.

Библиотека встречает меня полумраком и тишиной. Высокие стеллажи уходят под самый потолок, корешки книг поблёскивают золотым тиснением в скудном свете свечей. Пахнет пылью, воском и… им.

Игнар стоит у высокого стрельчатого окна, спиной ко мне. Плечи напряжены, рука сжимает подоконник с такой силой, что камень, кажется, вот-вот треснет.

Линда бесшумно исчезает за дверью, и мы остаёмся вдвоём.

Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Мои туфли тонут в толстом ковре, и это так непохоже на холодный камень темницы, что на миг кружится голова.

Игнар медленно поворачивается. И у меня перехватывает дыхание.

Он выглядит так, словно не спал не одну ночь, а как минимум неделю. Под глазами залегли тёмные тени. На скулах проявляется жесткая щетина. Рубашка смята и расстёгнута на груди, открывая полоску тёмных волос.

И костяшки правой руки разбиты в кровь.

— Что с рукой? — вырывается раньше, чем я успеваю подумать.

Он смотрит на свою ладонь, словно впервые её видит.

— Глупая привычка.

— Бить стены?

— Злиться на себя, — он поднимает глаза. — И не знать, как это исправить.

Тишина повисает между нами, и я сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Больно. Значит, я не сплю.

— Зачем мы здесь, Игнар? — спрашиваю прямо. — Пришёл извиниться? Или снова запереть?

Он дёргает головой, словно я ударила его пощёчиной.

— Линда нашла способ, — голос хриплый, с металлической нотой. — Ритуал. «Зеркало ушедших». Если получится, ты сможешь поговорить с ней.

— С настоящей Илвой.

— Да.

Пальцы сами собой впиваются в ткань платья.

— И зачем тебе это? — спрашиваю тихо. — Чтобы убедиться, что я не вру? Или чтобы найти способ вернуть её?

Игнар делает шаг ко мне. Один. Второй. Останавливается в паре метров, но даже это расстояние кажется раскалённым.

— Затем, что она оставила след, — выдыхает он сквозь зубы. — Затем, что если ты не поговоришь с ней, она будет являться тебе снова и снова. А каждый такой контакт рискует стать последним. Ты можешь просто… исчезнуть. Раствориться в ней.

— И ты решил меня спасти? — усмешка выходит горькой. — После того как сам же в темницу и отправил?

Его челюсти сжимаются, а на скулах играют желваки.

— Я решил получить ответы, — отрезает он. — Хватит лжи. Хватит недомолвок. Я хочу знать правду. Всю. От первого лица.

Смотрю на него и вижу то, чего не замечала раньше. За гневом, за этой ледяной бронёй — там, глубоко внутри, прячется что-то другое.

Боль? Страх? Одиночество, о котором говорила настоящая Илва?

— Что нужно делать? — спрашиваю тихо.

— Сесть напротив меня, — Игнар указывает на два кресла, стоящие у камина. В камине тихо потрескивают дрова, отбрасывая тёплые блики на стеллажи с книгами. — Взять меня за руки. Линда сказала, контакт должен быть полным. Кожа к коже.

Я прохожу мимо него и опускаюсь в кресло. Мягкий бархат принимает моё измученное тело, и на миг хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Но я заставляю себя сидеть прямо.

Игнар садится напротив. Слишком близко. Наши колени почти соприкасаются.

Он протягивает руки ладонями вверх. Большие, тёплые, с разбитыми костяшками. И на миг, всего на миг, воспоминание о его пальцах на моей щеке, о его дыхании на моих губах пронзает током.

— Илва? — голос дракона вырывает из забытья.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат.

Стыдно. Но я ничего не могу с этим поделать.

— Я боюсь, — признаюсь шёпотом.

— Я буду здесь, — он сжимает мои ладони. — Я буду держать тебя. Обещаю.

И от этого «обещаю» у меня внутри всё переворачивается.

Вкладываю свои ладони в его.

По телу тут же пробегает знакомая дрожь. Та самая, что была в танце, в карете, на кухне. Только сейчас она сильнее. Гораздо сильнее. Словно между нами не просто искра, а высоковольтный провод, по которому пустили ток.

— Закрой глаза, — командует он тихо. — И слушай. Не сопротивляйся тому, что придёт.

Я закрываю. Тишина.

Только стук собственного сердца — тук-тук-тук-тук — и его дыхание, тёплое, где-то совсем рядом.

А потом мир срывается в пропасть.