Дверь не поддаётся.

Я дергаю ручку снова и снова, но тяжёлое дерево, окованное железом, будто вросло в каменный косяк. Отчаяние леденит пальцы.

Вжимаюсь в дверь и зажмуриваюсь. Его пальцы не сжимаются, не причиняют боли, они просто лежат на мои плечах, а потом медленно сползают вниз, орашая кожу тут же тысячимя мурашек.

— Я так понимаю, миледи, вы посчитали, что наш вечер должен закончиться иначе? — бархатный, обволакивающий голос твердит прямо в мое ухо, а затылком я чувствую горячее дыхание, словно пламя дракона.

— Нет! — вырывается хриплый крик.

Я пытаюсь обернуться, но его руки, теперь уже на моих обнажённых предплечьях, мягко, но неумолимо фиксируют меня на месте. — Я стучалась и подумала…

— Что подумала? Что дракон спит так крепко? Или что его покои, как и он сам, общедоступное благо? — он наклоняется ещё ближе. Его мокрые волосы касаются моего плеча, и я вздрагиваю. — Или, может, ты решила, что раз уж ты моя «истинная», то имеешь право на большее? Что твой скромный визит в мою спальню… в мою ванну… я должен воспринять как приглашение?

От его слов горит лицо, но вместе со стыдом просыпается ярость. Знакомая, спасительная ярость, которая всегда выручала в тупиках.

— Если бы я хотела вас соблазнить, господин, я бы надела что-то кроме платья цвета мёда и не пахла овсяным печеньем с кухни! — выпаливаю я, отчаянно пытаясь вывернуться. — Мне нужна была библиотека! Я просто ошиблась дверью, пускай и так глупо попав именно в ваши покои…

Он замирает. Потом раздаётся короткий, низкий звук.

Не то смешок, не то рычание. Его руки вдруг разжимаются.

— Повернись.

Приказ чёткий и не терпящий возражений.

Я медленно разворачиваюсь к нему, не в силах поднять глаза выше уровня его груди. Капли воды стекают по тёмной, испещрённой старыми шрамами коже.

Энергия, исходящая от него, почти физически давит, горячая и дикая.

— Подними глаза.

Приподнимаю.

Лицо дракона затенено, влажные чёрные пряди падают на лоб. Но глаза… Они горят в полумраке, как у хищника. Зрачки, эти странные вытянутые зрачки, сузились в тонкие полоски, изучая меня.

— Библиотека, — повторяет он. — И что же ты надеялась там найти, моя беглая «истинная»? Рецепт зелья, чтобы вернуться к моему брату? Или инструкцию, как убить дракона?

— Я хотела найти любую информацию о связи истинных! О том, может ли душа… — я запинаюсь, ловлю себя на грани провала. — Может ли быть так, что нас поменяли местами с вашей любовью…

Последние слова я выдыхаю почти шёпотом. Игнар не двигается. Его взгляд становится пристальным и сканирующим.

Он внезапно делает шаг вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. Поднимает руку, и я замираю, ожидая, что он схватит меня снова. Но он просто кладёт кончики пальцев мне на висок.

— Ты что-то скрываешь, Илва… Я это чувствую. Но пока не могу понять, что именно.

Я на грани провала!

Замыкаюсь в себе, сердце с утроенной силой бьется внутри, и в момент, когда мне кажется, что еще чуть-чуть и я потеряю сознание, резкая боль в голове заставляет меня прикрыть глаза.

Я чувствую что-то странное, похожее на то, что было между мной и драконом на балу. Не просто исходящую от него энергию, а нечто иное. Тонкую, звенящую нить, которая будто всегда тянулась от моей груди к его, и сейчас он дёргает за неё.

В висках начинает стучать, а в ушах гудеть. Перед глазами плывут пятна.

— Нет… — пытаюсь я протестовать, но голоса нет.

Он закрывает глаза, его брови сходятся в напряжённой складке. А я вижу…

Каменные своды. Другой замок, более мрачный. Запах дыма и металла. Высокий мужчина у камина, его волосы такие же чёрные, как у Игнара, но лицо… жестче, с холодными, пустыми глазами.

Он поворачивается.

Его губы растягиваются в улыбке, в которой нет тепла.

— Илва, — говорит он. — Ты знаешь, что убежать не получится. Ты моя.

Он протягивает руку, и я, нет, настоящая Илва, отшатывается, спиной упираясь в стену. В груди у нее ледяной ужас. Не страх смерти. Страх принадлежности. Страх навсегда стать вещью в его коллекции…

Я вскрикиваю и отшатываюсь, разрывая контакт.

Спина снова больно ударяется о дверь. Дышу, как загнанное животное, сердце колотится где-то в горле. Перед глазами ещё плывёт образ Эониса.

— Что такое, Илва? Что ты увидела? Или почувствовала?

— Простите, господин… Мне нужно идти. Прошу вас. Отпустите.