Юрий Петрович ерзал на стуле, краснел, кряхтел, бормотал извинения – то есть всячески демонстрировал раскаяние. Марина держала строгое лицо и пока не вмешивалась в монолог клиента.

Изначально она собиралась начать разговор со случая в детстве и постепенно подвести мужчину к тому, что заставило его обратиться в агентство. Но Юрий Петрович, напуганный тем, что его раскрыли, сразу принялся извиняться и никак не мог прекратить оправдываться:

– Понимаете, я был так встревожен, что рассказал все жене. А она у меня верит во всякие сглазы, порчи…

– Это не порча.

– Не порча… Откуда я мог знать? В общем, жена и направила меня к одной ведьме. Мол, та поможет. А я от отчаяния послушался. Думал, ведьма сделает какие-то, ну… пассы, что ли. И все пройдет. Но она запросила вещь. Ничего подходящего с собой у меня не было. Не носовой же платок давать! А потом я нашел эту визитку. Она с прошлой работы завалялась. Я и…

Мужчина сокрушенно махнул рукой.

– Простите, что так вышло. Эта ведьма еще сказала, что сроку у меня три дня и я умру, если никому не передам визитку, на которую она что-то наговорила. Я запаниковал. А на обратном пути случайно увидел в интернете объявление о вашей конторе. Поймите, я не собирался… Но потом подумал, что раз вы специалисты по призракам, да еще ведьма у вас есть, значит, справитесь.

– Справиться бы мы справились. Но переклад не подействовал так, как вам хотелось. Во-первых, визитку взял не простой человек, а медиум. У него особые отношения с мертвыми. Во-вторых, Максим защищен, поэтому под проклятие не попал и с вас его не снял. Оно так и осталось на вас, Юрий Петрович. На какое-то время стянулось к Максиму, но теперь возвращается к вам.

Марина не стала добавлять, что Макс, со слов Лиды, стал проводником для мертвых и они через него пытаются привлечь к себе внимание. Клиента такая информация напугает еще больше. Тем более что мертвые собирались, похоже, еще и отомстить.

Юрий Петрович удрученно кивнул и провел ладонью по вспотевшей красной шее. Марина пододвинула ему коробку с салфетками.

– Хотите воды?

– Да, пожалуйста. Спасибо.

Она поднялась и вышла на кухню, но по пути заглянула к Гере. Хакер с сосредоточенным видом работал за компьютером. Услышав шаги, он оглянулся:

– Инфы мало. Но я кое-что нашел про клуб.

– Ого! И что?

– Да совсем чуть-чуть. Сама понимаешь, в то время новости публиковали не в интернете, а в обычных газетах. Если нужно, копну глубже, но это нужно лезть в архивы.

– Погоди, никуда больше не суйся. Я сделала запросы, жду ответа. Так что ты нашел?

Гера зачитал с монитора, что некоему Назарову С.В. было выдвинуто обвинение в связи с пожаром в клубе. Но на этом и все.

– Спасибо, Гера.

– Больше ничего. Я смотаюсь на перерыв. Отпустишь, начальница?

– Конечно! – засмеялась она.

– Тебе что-нибудь купить? – великодушно предложил коллега. Но Марина отказалась: пока она утром делала макияж, Макс собрал ей с собой обед.

Захватив две бутылочки прохладной воды и стакан, она вернулась в переговорную. Гость выглядел уже лучше: красные пятна сошли с его лица, волосы, явно приглаженные, больше не топорщились. Видимо, успокоился, когда понял, что Марина не собирается наказывать его новыми «санкциями».

– Юрий Петрович, мы считаем, что все началось с того странного случая в вашем детстве, – сказала Марина, ставя перед ним обе бутылочки с прохладной водой и стакан.

– Вы о голосах из радио? – уточнил мужчина.

– Нет. О том дне, когда вы потерялись.

– Так я мало что помню, – развел руками клиент. – Будто черная дыра.

– Я попробую помочь вам восстановить те события.

– Загипнотизируете меня, что ли? – растерянно усмехнулся Юрий Петрович, свинтил с бутылки крышку и наполнил стакан водой.

– Нет. Я не умею погружать в гипноз. Но мы обойдемся и без него.

Готовясь к беседе с клиентом, Марина обдумала не только вопросы и хронологию предстоящего разговора, но и то, как помочь мужчине вспомнить забытое. Она собиралась опробовать приемы, которым научилась на курсе и на ретрите у именитых психологов. Удивительно, она не волновалась, была само спокойствие: откуда-то пришла уверенность, что все у нее получится. Главное – создать благожелательную атмосферу и разговорить клиента.

– Юрий Петрович, давайте я заварю вам вкусный чай. Есть черный, есть фруктовый с цитрусовым ароматом. И мы просто поговорим о ваших летних каникулах в деревне.

– Вам это действительно интересно? – настороженно спросил клиент, и Марина мягко улыбнулась.

– Ну ладно, пусть будет по-вашему, – сдался он. – Черный, пожалуйста.

Марина снова вышла, включила чайник и потянулась за пачкой с печеньем. Эта пауза нужна была не столько ей, сколько Юрию Петровичу: мужчина не только успокоится, но и после просьбы рассказать про его детство наверняка уйдет мыслями в прошлое.

Пока заваривался чай, Марина достала два красивых блюдца, разложила и расставила все на подносе.

Когда она вернулась в кабинет, то с удовлетворением отметила улыбку Юрия Петровича.

– Ну, что вам рассказать? – уже весело спросил мужчина.

– Про ваши поездки к бабушке. Вы любили ездить в деревню?

– Любил! – блеснул глазами он. – Знаете, у меня были замечательные бабушка с дедушкой. Сколько дед мне всего показал и рассказал! Вот, например, вы умеете правильно запекать рыбу в песке?

– Нет. Но слышала, что ее обмазывают глиной…

– Дед заворачивал ее в лопухи! А перед этим натирал солью и сбрызгивал пахучим маслом, – воодушевился Юрий Петрович.

Марина с улыбкой слушала рассказ о том, какой вкусной была та рыба. Потом – о премудростях хорошего клева, которым учил маленького Юру его дедушка, о вишне в саду – самой крупной в деревне, сочной, кисло-сладкой, которую лучше всего было есть прямо с дерева. И чувствовала, будто наяву, запах дыма от костра, испытывала холод от утренней речной прохлады, ощущала на языке кислинку спелой вишни. Юрий Петрович оказался замечательным рассказчиком, и Марине по-настоящему было интересно его слушать. Гость совсем расслабился, сыпал байками, улыбался, жестикулировал. Давно ли он чувствовал себя так свободно? Интересовался ли кто вообще его историями из детства? Говорил ли кому и сам Юрий Петрович, как для него важны воспоминания, в которых оживали любимые дедушка с бабушкой?

Увлекшись, мужчина перестал замечать, как Марина ненавязчивыми вопросами осторожно подводила к тому моменту, который и стал переломным в его жизни. Она же ощущала крепнущую с каждым мгновением уверенность, что все у нее получится и та дверка, за которой прячутся секреты, уже близко и вот-вот откроется.

– Значит, накануне вы договорились с Пашей встать в шесть утра…

– В семь. Точно в семь! В шесть мы бы не проснулись: накануне смотрели у Пашки по видику какую-то комедию… Вспомнил! «Полицейскую академию».

– Здорово! У вашего друга был видеомагнитофон?

– Да. Ни у кого в деревне больше не было. Но его старший брат, когда пришел из армии, брался за всякую подработку, а потом вообще уехал в город на стройку и накопил на видик. Так вот, мы засмотрелись фильмом допоздна, за мной даже дед пришел. Так что в шесть вряд ли бы встали. Договорились на семь, потому что собирались улизнуть до того, как бабушка поднимет меня в восемь к завтраку.

– Но вы так и не встретились?

– Знаете, встретились… – медленно проговорил Юрий Петрович, глядя перед собой, но словно видя не окно, а картины из прошлого. – И в то село, в Сидоровку, мы все же сходили. Мне сейчас вспомнилось, как мы брели по дороге. По очень пыльной дороге! Она была не асфальтирована, а погода стояла сухая, вот земля и превратилась в пыль. Мы с Пашей разулись и пошли босиком. Но на входе в Сидоровку обулись.

Так, цепляясь за одну картинку, за другую, Юрий Петрович незаметно и приблизился к тому, что случилось в опустевшем селе. Марина поняла, что у мужчины сильна ассоциация с ароматами и ощущениями, поэтому и спрашивала, чем пахло в заброшенном доме, который мальчишки посетили первым, скрипели ли под ногами половицы, было ли жарко или, наоборот, прохладно.

– Прохладно, – послушно отвечал клиент, ведомый вопросами к той самой таинственной «дверке», которую долгое время считал запертой. – И сыростью пахло.

Он снова сделал паузу, вспоминая, а потом продолжил уже приглушенным голосом, в котором погасли веселые нотки. Развлекательные истории закончились, и настало время темных секретов.

– Это случилось в третьем по счету доме… Мы с Пашей разделились. Он ушел в комнату, а я – на кухню. Мне захотелось пить. Конечно, никакой воды там и не могло быть – село уже пустовало. Зашел скорее по привычке. А потом…

Мужчина снова сделал паузу, его лицо жалобно сморщилось.

– Я услышал шаги. Подумал, что это Паша. Но в кухню вошел мужчина.

– Пожилой?

– Молодой.

– Вы можете его описать? – спросила Марина. Если бы рядом была Люсинда, она бы смогла зарисовать нужный образ.

– Нет, – качнул головой после недолгой паузы Юрий Петрович. – Козырек от кепки отбрасывал на лицо тень, да и я от страха ничего не разглядел. Или не запомнил. Только широкую футболку с портретом музыканта. Сейчас думаю, что это был Цой. Это все.

– Хорошо. Продолжайте.

– Я испугался, конечно. Но не только от неожиданности. Этот мужчина пошел на меня. Он явно был зол, требовал вернуть кассету.

– Кассету? Вы взяли ее в том доме?

– Нет! Но он требовал – и наступал.

– Может, это ваш друг взял?

– Не исключаю. Пашка, если бы увидел бесхозную кассету, мог бы решить, что там интересное кино, и прихватить ее. Мы же считали, что в деревне никого нет! И все вещи там брошены.

– То есть вы заглядывали в ящики и шкафы?

Юрий Петрович мотнул головой, но потом призадумался:

– Я-то нет, а Паша мог. Он любопытный был жуть какой. Но если вы хотите знать, где он нашел кассету, то я тут лишь могу предполагать. Либо Паша сунулся в ящики и тумбочки, либо она лежала на виду. Может, и так… Допустим, тот мужчина положил ее и вышел ненадолго. А в это время в комнату зашел Пашка, увидел кассету, сцапал ее, услышал шум и сбежал. Такое вполне могло случиться.

– Хорошо. Юрий Петрович, раньше вы упомянули, что видик во всей деревне был только у Пашиной семьи. Как вы думаете, кто-то в Сидоровке мог иметь такую, как понимаю, роскошь по тем временам?

– Мы говорим о девяносто пятом годе, – медленно произнес Юрий Петрович. – Видики уже у многих были. Но вот у стариков в селах и деревнях… Сомневаюсь. А в Сидоровке в основном старшее поколение проживало, молодежи больше было в нашей Абрамовке.

– А о пожаре в клубе вы слышали? – ввернула Марина, делая пометку в блокноте: слишком странно выглядела ситуация, что в заброшенном доме находилась какая-то видеокассета. Она помнила рассказ Карасикова о том, что в клубе, переоборудованном из церкви, крутили кино. Или речь все же шла о видеосалоне?

– М-м. Нет.

– Точно? Вам тогда должно было быть лет семь.

– В семь лет мама отправила меня в пионерский лагерь сразу на две смены. Бабушка в то лето ездила в санаторий, поэтому так получилось.

– Ясно. Вернемся к Сидоровке. Этот мужчина наступал на вас. И что случилось потом?

Клиент, заметно нервничая, почесал шею и сдавленным шепотом проговорил:

– Он на меня набросился. Только я смог вырваться. Я бежал так быстро, как, наверное, никогда в жизни. Даже забыл о том, что был не один, а с другом. Мне все казалось, что за мной гонятся. Я бежал и бежал, пока не споткнулся обо что-то и не свалился в овраг: с перепугу дернул не в сторону дороги, а в противоположную. Покатился вниз, ударился и очнулся уже в постели. Вернее, проснулся. А то, как меня привели домой, как вызывали врача и маму из города, как делали укол – знаю только по рассказам родных.

– Хорошо, Юрий Петрович. Я задам вам еще пару-тройку вопросов и отпущу. Вижу, что вы очень устали. Вы большой молодец! – ласково похвалила Марина, будто этот мужчина почти вдвое ее старше был ребенком.

Она еще раз уточнила, верно ли, что все произошло за год до гибели Паши? И спросила, не мог ли друг спрятать кассету в доме Юры: на эту мысль ее натолкнуло то, что Паша спросил о кассете лишь год спустя. Если бы мальчик принес ее к себе домой, то наверняка бы посмотрел раньше: видеомагнитофон у него был.

– Мог, – подтвердил Юрий Петрович. – Пашка был труслив. Он испугался той заварухи, которая случилась из-за моей пропажи. И до последнего отрицал, что мы были в Сидоровке. К тому же он уже прятал у меня, то есть в доме моей бабушки, один журнал, который спер у старшего брата. Тот журнал я просто засунул под стопку белья в шкафу, а перед своим отъездом вернул.

Клиент снова задумался и после недолгой паузы уверенно сказал:

– Да. Так все и могло быть. Паша навестил меня, пока я валялся в постели после пережитого, и мог незаметно запихнуть куда-то кассету. Но мама увезла меня сразу, едва мне стало лучше, поэтому Паша, думаю, забрал кассету следующим летом, когда снова пришел в гости.

Марина записала все это в блокнот.

– Вы сказали, что видеомагнитофон купил старший брат вашего друга. Как его, кстати, звали?

– Виталий. Он за год до всех событий пришел из армии. Но дома почти не появлялся, жил в городе: работал там на стройке, как я уже говорил. Видик он оставил у родителей и сам появлялся наездами: продолжал жить в городе. Я с Виталием не пересекался. Все это знаю от Паши, который радовался, что комната снова полностью его, да еще видик брат не запретил в его отсутствие смотреть.

– Значит, со старшим братом вашего друга вы не пересекались, – повторила Марина. – И при случайной встрече не могли бы его узнать?

– Ну… – задумался клиент и неуверенно протянул:

– Наверное, нет. Я видел Виталю до армии, а это девяносто первый – девяносто второй года. Сколько мне тогда было? Пять-шесть.

– Поняла, – сказала Марина и снова сделала пометку.

– Намекаете, что в заброшенном доме был он?

Марина оторвала от блокнота взгляд:

– Пока ни на что не намекаю. Но хочу узнать все, что можно, о том случае, чтобы помочь вам.

– Хорошая вы, – вздохнул Юрий Петрович. И, пока он вновь не принялся вслух сожалеть о попытке переклада, Марина задала следующий вопрос:

– А вы сами не смотрели ту кассету?

– Вы считаете, что во всем виновата она? – глухо спросил Юрий Петрович. – Как в том ужастике?

– Считаю, что это важная деталь.

«Как и пожары», – добавила Марина мысленно.

– Еще бы знать, что на той пленке было записано, – удрученно сказал мужчина. – Нет, не смотрел. Если Пашка ее и вернул, то хорошо спрятал. И там кассета пролежала все эти годы. Бабушка в доме прожила долго, ее не стало лишь недавно. И вещи после ее смерти мы не выбрасывали. Только вот в январе занялись разбором.

– Да, вы сказали в пятницу по телефону, что ездили с женой в Абрамовку и убирались в доме бабушки. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом.

– Да что рассказывать? Ничего особого. В январе мы съездили в деревню на пару дней. Решили продать дом. Он еще крепкий, мы за ним ухаживали, поддерживали. Ездили иногда туда с женой и дочкой, что-то красили, ремонтировали. Но в конце декабря через знакомых нашелся покупатель. И мы с женой поехали разбирать залежи старых вещей.

– И нашли среди вещей кассету?

– Нет. Но она могла оказаться среди хлама, который жена приготовила на выброс. Она все складывала в коробки, а я уносил на пустырь и сжигал. В основном там было тряпье, подборки журналов, газет. Может, среди всего этого завалялась и та самая кассета.

– А голоса вы стали слышать после того, как уничтожили старые вещи?

– Да. Вскоре после возвращения. Думаете, есть какая-то связь? – с надеждой спросил Юрий Петрович.

– М-м, – неопределенно ответила Марина. Делиться пока своими версиями она не хотела, нужно было все обдумать и упорядочить. – Юрий Петрович, и последний вопрос. Вы знали некоего Назарова С.?

– Нет, – наморщил лоб мужчина. – Не слышал о таком.

Марина записала, в какой стороне находится пустырь, и больше не стала мучить клиента вопросами: она и так много узнала.

Проводив гостя, она первым делом позвонила Карасикову Петру Сергеевичу и спросила, что именно было в клубе: кинотеатр или видеосалон? Оказалось, что все же кинотеатр. Про Назарова, найденного Герой в заметке, Петр Сергеевич смог немного рассказать: мужчина заведовал клубом. Его осудили из-за гибели людей во время киносеанса. Якобы Назаров запер двери и сам во время киносеанса куда-то отлучился. И хотя обвиняемый отрицал безответственный поступок, ему это не помогло. О дальнейшей судьбе бывшего директора клуба Петр Сергеевич не знал. Но согласился с Мариной, что часто повторяющиеся в одно, да еще дождливое, лето возгорания выглядят подозрительно.

– А другие пожары в ваших краях случались? Раньше? Позже? – настаивала Марина.

– Позже не припомню. Да и я с семьей в конце девяностых уехал из Абрамовки. А вот раньше… – собеседник издал смешок. – Школьный туалет однажды горел. Даже не он сам, а мусорка. Кто-то из мальчишек бросил туда зажженную спичку. Да еще однажды сгорела часть дома у Казаковых. Но это было задолго до пожара в клубе, лет за девять-десять. Дом, конечно, отстроили. Да и выгорела там всего одна комната. Слава богу, никто не пострадал. Виталька, старший сын, которому тогда лет десять, что ли, было, со спичками баловался. Стащил с кухни, пока мать младшего, младенца Пашку, кормила.

– О как, – сказала Марина. – Спасибо, Петр Сергеевич! Вы мне снова очень помогли.

Попрощавшись с мужчиной, она открыла почту и увидела, что ее ждет письмо из архива – ответ на запрос по пожару в клубе. Определенно, ей сегодня везло!

В сводке официальным языком говорилось, что 17 июля 1993 года около 21 часа 40 минут в здании сельского дома культуры такого-то района во время проведения вечернего культурного мероприятия произошло возгорание, распространившееся на зрительный зал и сценическую часть помещения.

На момент происшествия в здании находились жители Сидоровки и близлежащего населенного пункта Абрамовки. В результате пожара на месте погибло двадцать два человека, еще семь умерли в больнице. По данным проверки было установлено, что единственный выход из клуба в момент возникновения пожара оказался закрыт, на окнах присутствовали решетки, что сделало своевременную эвакуацию невозможной. К уголовной ответственности был привлечен директор (и он же билетер) Назаров Степан Васильевич, осужден, но через год после суда он умер в заключении.

– Значит, умер, – повторила про себя Марина и снова открыла файл со сводкой по случившимся ранее возгораниям. Нигде не было сказано, что Назаров был к ним причастен. Но скученные в одном месте пожары за короткий период не давали ей покоя.

Как и эта пресловутая кассета, которой уже, скорее всего, не существовало.

Марина открыла второй приложенный к письму файл и пробежала взглядом список погибших. Почти все были жителями Сидоровки (в отдельной графе значилось, в какой деревне до этого проживала жертва), но четыре человека были из Абрамовки: Антонина Зиновьева, которой на момент гибели исполнилось девятнадцать лет, Федор Тарасов двадцати трех лет и женатая пара пятидесяти лет.

Некоторое время ушло на то, чтобы Марина напечатала подробный отчет по итогам разговора и с клиентом, и с Карасиковым. Она добавила свои комментарии, приложила полученные сводки из архивов и отправила все в рабочий чат. К этому делу она еще вернется после того, как Макс со всем ознакомится. А сейчас стоит заняться незаконченным расследованием с мотоциклистами.

Но ее отвлек вернувшийся с обеда Гера.

– Извини, задержался. Мне позвонила Лайя и попросила кое-что купить. Пришлось после обеда ехать в магазин. Если нужно, я задержусь на эти полчаса после работы.

– Все в порядке, Гер. Ты меня и правда будто за начальницу принимаешь, – усмехнулась она и без всякого перехода спросила:

– Что могло такого содержаться на видеокассете, что заставило бы взрослого мужчину напасть на ребенка?

– Компромат, – безапелляционно заявил хакер.

– Компромат…

– Чувствую, ты докопалась до чего-то важного, пока я искал для Лайи ее любимый шампунь, – усмехнулся Гера, облокотился на стойку, и Марина вкратце пересказала ему разговор с клиентом.

– У меня ощущение, что у нас есть важные детали второго дела, но они пока не сшиты, – завершила она рассказ. – Интуитивно чувствую, что мы близко, как и с этим делом с мотоциклистами, но не хватает доказательств. Если бы знать, что на той кассете было записано! Но наш клиент, похоже, ее сжег. Впрочем, не уверена, что запись сохранилась бы спустя тридцать лет.

– Если кассету не пересматривали триллион раз и хранили в какой-нибудь сухой коробке подальше от солнца, то вполне могла сохраниться, – возразил Гера. – Марин, содержимое тут не так важно, как сам чувак в кепке.

– Молодой, судя по кепке и футболке с портретом Цоя, неуравновешенный, раз бросился на ребенка…

– Трусливый, подозрительный, действующий импульсивно, прячущий кассету с компроматом в заброшенном доме. Или, наоборот, холодный, расчетливый, преступивший однажды черту, – продолжил Гера, но Марина вздохнула:

– Мы так гадать можем долго.

– А зачем гадать, – пожал плечами коллега. – Если ниточки и так ведут к одному челу. Ты и так все поняла, раз расспрашивала у клиента про брательника его друга.

– Это все домыслы, Гер, без доказательств, как в деле с мотоциклистами.

– Ну, Макс и Ко сейчас там и находятся, чтобы искать доказательства – если они, конечно, нужны, чтобы прекратить подкасты от мертвых. Марин, давай вернемся к мотоциклистам. Чую, мы уже близко. Объявления должны были спарситься. Пойду разбирать их. А ты иди обедай.

– Сейчас. Гляну еще кое-что, – пробормотала она. Но под строгим взглядом коллеги добавила:

– По мотоциклистам, а не по пожарам. А потом отдохну.

Гера ушел, и Марина вернулась к открытой странице сообщества байкеров, в котором до разговора с Юрием Петровичем искала сообщения от Потапа.

В тот момент, когда она решила прерваться и поесть, ее взгляд упал на ветку комментариев под одним постом, автором которого был некий Черепуха.

Сам пост, датированный концом января, не содержал, по мнению Марины, ничего интересного: Черепуха выложил короткое видео, на котором падал с мотоцикла. Но под постом было несколько комментариев от Потапа.

Потап: Ха-ха-ха.

Черепуха: эмодзи с неприличным жестом.

Судя по всему, эти двое были не только знакомы, но и дружили. Может, это был третий парень из той компании, которую видела Люсинда на похоронах и возле бара. Но дальше в той же ветке Черепуха спрашивал, поедет ли Потап в выхи в райд, то есть в поездку. Потап не только подтвердил, но и добавил, что с ним едут Енот с Патриком. Марина почувствовала, как у нее забилось от волнения сердце. Она быстро пролистала все комментарии и ранее опубликованные посты, зашла на страницу Черепухи и нашла то, что искала: в каком направлении от Москвы направились Патрик с компанией. Черепуха накануне получил легкую травму и с друзьями не поехал, хотя изначально собирался.

Марина сделала скриншот нужного сообщения и переслала его Гере. Но не успела она набрать коллегу, как тот уже крикнул:

– Марин!

Угадав по волнению в его голосе, что Гера что-то обнаружил, она быстро поднялась.

Коллега встретил ее на пороге своего кабинета:

– Кажется, я нашел объявление с той девчонкой!

– Супер! А я направление, в каком поехала троица.

– Крутяк!

Марина вошла за коллегой в кабинет. Но от работы их отвлек телефонный рингтон.

– О, начальник, – сказал Гера, взглянув на монитор своего смартфона. – Наверное, из-за твоего сообщения звонит. Странно, что не тебе.

– О-ой, – медленно выдохнула Марина и, не соглашаясь, качнула головой.

* * *

– Гера, ты идиот! – рявкнул Макс в трубку, едва коллега ответил. Тот не стал уточнять, что имелось в виду: сразу понял, чем разгневал начальство, и спросил, где Лида.

– Уехала! И скажи спасибо, что я не дал ей тебе звонить! Боюсь представить, какие бы проклятия на тебя обрушились!

– Так все плохо? – понуро спросил Гера.

– Ну как тебе сказать? – едко заметил Макс. – Минус один рабочий день из-за истерики Лиды, отсутствие света в гостинице, и ты уже без пяти минут разведенный. Твоя шутка удалась!

– Черт…

– Вот скажи, какого… Нет, лучше ничего не говори, – Макс медленно выдохнул и уже спокойнее сказал:

– Лида поехала с Люси покупать все необходимое. И молись, Гера, чтобы Люсинде удалось отговорить твою жену от развода!

– Вот же… – пробормотал хакер. – Если Люси успокоит Лиду, я им обеим куплю по подарку.

– Это если у тебя еще останутся деньги. Расплачиваться твоя жена за покупки собирается не своей карточкой, а твоей. Так что, Гера, я тебя даже штрафовать не стану. Ты и так попал.

– Господи…

– Вот, правильно. Лучше не черта поминай, а свечку за свое здравие и финансовое благополучие ставь. Дай мне Марину, если она рядом.

– Ага, сейчас, – заискивающе произнес коллега, и через пару секунд в трубке раздался голос девушки.

– Привет, – немного сухо, потому что еще не отошел от разноса, поздоровался Макс. – Как вы там?

– Мы хорошо. Работаем. Двигаемся вперед. Я там все прислала.

– Видел сообщение, но еще не открывал. Решали тут… ЧП.

– Я в курсе. Гера еще раньше мне рассказал.

– Блин, приперлись в такую даль – и только ради того, чтобы привезти Лиду на шопинг, – пожаловался Макс.

– Сочувствую, – засмеялась Марина, и он тоже наконец-то улыбнулся.

– Ладно, что там у вас?

– Макс, ты сначала прочитай мой отчет. Он по второму делу. А по первому – мы с Герой почти нашли место, где все случилось. Ты позвонил в разгар работы.

– О! Тогда не буду отвлекать.

– Погоди. Скажи, как медиум, к чему или к кому может привязаться призрак?

– Во-первых, к месту, – начал перечислять Макс, – где случилась гибель человека или где при жизни он был счастлив. Во-вторых, душа может держаться рядом с памятным предметом или вещью, связанной с последней волей умершего или, опять же, его смертью: шкатулками, фотографиями, фамильными драгоценностями, оружием и так далее. Ну и, в-третьих, призрак может привязаться к живому человеку, если тот виновен в его гибели, кого-то ему напоминает, зачем-то нужен или просто медиум. Да ты это и сама знаешь.

– Знаю, но хотела, чтобы ты снова перечислил. Размышляю вслух, Макс.

– Это ты из-за дела с голосами мертвых спрашиваешь?

– Нет, из-за первого. Ко второму сказанное тоже можно отнести: в первом случае призрак, подозреваю, привязался к человеку, а во втором – к предмету. Но я сейчас о мотоциклистах. Смотри, призрак связан с мототусовкой. Даже девушек-помощниц выбирает из сообщества, пусть и не байкерш, но тех, кто так или иначе интересовался этой тематикой. Призрак не остался на месте гибели, а влился, если так можно о нем сказать, в тусовку. И попал он туда, думаю, через привязку к человеку.

– Не исключаю, – подтвердил Макс, пока еще не улавливая, куда клонит Марина.

– Логичней всего считать, что мертвая привязалась к Вале Енотовой. Но, когда байкерша сбила девушку, жертва еще была жива. Допустим, несчастная умерла в тот момент, когда рядом с ней находились Патрик с Потапом, и привязалась к кому-то из них. Но тогда бы призрак знал всех виновных и первым делом убил бы их. Гибнут же другие, похожие по типажу парни. Призрак все еще ищет тех, кто оставил раненую умирать.

– Та-ак, – протянул Макс и поднялся из кресла в холле под взглядом Андрея, который до этого что-то пролистывал в телефоне.

– Я считаю, что призрак привязался к кому-то позже, не в день аварии. А это значит, что кто-то все же вернулся. Считаю, что это была Енот. И за чем она вернулась? За мотоциклом.

– Если бы это была Валя, она бы и погибла первой, – возразил Макс. – Да и Патрика с Потапом призрак бы вычислил через нее из-за тесного общения этой троицы. Но первым погиб другой парень, просто подходящий по типажу. И до смерти самой Енотовой разбились еще мотоциклисты.

Макс заходил, не обращая внимания на то, что Андрей, уже не скрываясь, за ним наблюдает.

– И в итоге мертвая убила-таки Енота. Как она могла ее узнать? – спросила Марина. Но Макс понял, что девушка просто размышляет вслух, достраивая цепочку и проверяя через его ответы все слабые места в своей версии.

– Во-первых, жертва могла запомнить байкершу по экипировке. Во-вторых, узнала по браслету. Умирающая увидела его на Патрике, но потом призрак мог заметить похожий на руке Енота. В-третьих, мы говорим не о человеке, а о сущности. Призрак мог распознать скрываемые эмоции: страх, чувство вины.

– Как и Люсинда, – согласилась Марина. – Но Потап с Патриком тоже излучали подобные чувства. И Люси их дважды распознала – на кладбище и в баре.

– Да, но Люси не вычислила, кому из группы байкеров те эмоции принадлежали. Это уже мы начали отсеивать… Как, собственно, и призрак, но своим способом. К тому же, Марин, чувства Енота могли «звучать» гораздо сильнее: это она устроила ДТП, да и женские эмоции проявляются ярче мужских.

Макс сделал небольшую паузу и продолжил:

– Я думаю, что сущность подобралась близко к виновным. И вычислила она их на кладбище. Влад Солнцев, последний из попавших в ДТП, разбился еще до похорон Енота, ему просто не повезло оказаться в списке на отсев. Попрощаться же с байкершей собралось много мотоциклистов.

– Но Александр, который нам помог, получил сообщение уже после похорон!

– Он тоже был на кладбище и какое-то время находился в компании Патрика и Потапа. Возможно, даже в той группе, которую «считывала» Люсинда. Я думаю, что следующим сообщение получит уже виновный.

– Патрик удалил свою страницу. Потап же нет, – сказала Марина.

– Я попросил Шмеля по возможности присмотреть за ними. Не знаю, поможет ли это.

– Надеюсь. Макс, я снова о Еноте, вернее, ее мотоцикле. Мы знаем, что в тусовке слышали о том, что она лишилась своего старого байка, но при каких обстоятельствах – скрыла. Макс, ты сомневался, что от удара с человеком мотоцикл мог быть настолько разбит, что не подлежал восстановлению.

– Но байк упал и вполне мог получить серьезные повреждения.

– Я к этому и веду. Допустим, ехать на нем оказалось невозможным. Значит, мотоцикл оставили, но где-то спрятали. Изначально я думала, что он где-то там и стоит. И это сыграло бы нам на руку: разбитый мотоцикл неподалеку от места ДТП – прекрасная улика. Но, считаю, все сложнее. Енот за мотоциклом вернулась и не одна, а с кем-то, к кому, возможно, и привязался призрак. Не исключаю, что прилип к самой Енотовой, но в этом случае убил ее не сразу, а выжидал в надежде выйти на других виновных. И, по твоим предположениям, вышел, хотя и кривым кровавым путем. Так вот, о мотоцикле. С кем, помимо Патрика и Потапа, могла вернуться за своим разбитым байком Енот, и что с мотоциклом в итоге стало?

– Попал в утиль, – быстро ответил Макс, – если восстанавливать его было дорого. Или если на нем остались следы, которые никак не уничтожить. Та-ак… Енот могла вернуться со скупщиком. Есть такие сервисы, их в интернете полно, которые занимаются покупкой поврежденных мотов и снятием с учета владельца. Так что байк Енота могли утилизовать, могли разобрать на запчасти.

– И это тоже улика.

– Марин, но их уже не нам искать, – напомнил Макс. – Наше задание – остановить призрака.

– Но призрак успокоится, если получит желаемое – наказание для виновных. И чем больше мы предоставим информации, тем надежней результат, – припечатала Марина, и Макс засмеялся:

– Ну, хорошо. Проверьте с Герой тех парней, которые уже погибли: не связан ли кто из них со скупкой. И пишите мне любые новости.

– Хорошо. Макс, возвращаю Гере телефон! Он про него уже забыл. Но, похоже, что-то нашел и машет мне обеими руками.

Макс попрощался с девушкой и повернулся к сидевшему в соседнем кресле Андрею. Тот снова что-то внимательно изучал в своем смартфоне, пролистывая страницу за страницей с невозмутимым видом. Накануне Макс добавил-таки новенького в рабочий чат, пусть ненадолго. Но если уж создавать видимость, что все в порядке, то по полной.

– Ты женат? – вырвалось вдруг у Макса. Видимо, он продолжал досадовать из-за «розыгрыша» Геры, который не только нарушил рабочие планы, но и готов был внести новые разногласия в команду.

– Нет, – ответил Андрей, на секунду оторвав взгляд от телефона.

– А дети есть?

Раз уж начал спрашивать о личном, то до конца. Хотя… дальше темы про семейное положение вряд ли возможно пробиться.

На этот раз Андрей развернулся к Максу, несколько мгновений изучал его чуть насмешливым взглядом, явно понимая, чем такие расспросы вызваны, и наконец-то ответил:

– Тоже нет. И, насколько знаю, незаконнорождёнными не обзавелся.

В последней фразе Макс уловил намек не столько на детей, сколько на то, что этот безмолвный «телохранитель» может докопаться до любой тайной информации. Расспрашивать дальше сразу перехотелось, хотя до этого так и подмывало рубануть в лоб про шпионаж.

Макс кивнул и открыл присланные Мариной файлы. Мессенджер показал, что в чате онлайн находятся два человека. Он сам и, похоже, Андрей.

Закончив читать, Макс отправил девушке уже в личку сообщение: поблагодарил ее за то, что она раздобыла такую ценную информацию. Марина не ответила, видимо, была занята. Но пришло сообщение с номера, владельца которого Макс внес в телефонную книжку как «механик».

«Доехали нормально?»

Макс написал, что без проблем.

«Куда дальше?»

Он отстучал более подробный ответ: посетят два места. И добавил, что разделятся: Лида с Андреем отправятся в Абрамовку, а он сам с Люсиндой в Сидоровку.

«Понял. Мои люди с вами», – кратко ответил «механик» Станислав Родионович и, прежде чем выйти из сети, спросил:

«Что у вас там в гостинице со светом? Мне пишут, что без электричества все этажи».

Макс мельком улыбнулся, но не стал рассказывать Гвоздовскому, что это Лида сильно рассердилась. И вряд ли «поломка» устранится, пока ведьма не совершит удачный шопинг.

«Чинят», – кратко ответил он. Гвоздовский сообщение прочитал, но отвечать не стал. Зато вместо него позвонила Люсинда:

– Макс, помогите нам донести тяжести. Лучше, если за нами приедет на машине Андрей.

И в ту же секунду в холле вспыхнул свет: шопинг у Лиды явно удался.