Под конец рабочего дня позвонил брат и пригласил на ужин. Люсинда не стала отказываться, тем более что в последнюю встречу ей показалось, будто Марк желает обсудить что-то личное с глазу на глаз. Впрочем, ей и самой захотелось увидеть его, поговорить с ним на отвлеченные темы, над чем-то посмеяться – как когда-то давно, в моменты их совместных шалостей.

Внимательный к деталям Марк не спросил, где бы сестре хотелось поужинать, но учел все ее предпочтения: выбрал не пафосное место, а то, где кормили просто, но сытно и вкусно, с удобным подъездом и стоянкой, на маршруте от работы до дома Люсинды.

Марк выглядел уставшим, но по-прежнему элегантным и привлекательным. Люсинда заметила по дороге к столику, как две незнакомые девушки проводили брата заинтересованными взглядами. Сама же Люси удостоилась удивленных гримасок: видимо, незнакомки не понимали, что рядом с таким утонченным и красивым молодым мужчиной делает рыжая растрепанная девица с ненакрашенным лицом, в мотоциклетной куртке и штанах. Люсинда, покосившись на девушек, нарочито медленно водрузила на свободный стул шлем и неграциозно плюхнулась на соседний.

– Об тебя вон те красавицы все глаза сломали, – с ироничной улыбкой бросила она Марку.

– Что? А… – он даже не оглянулся, и Люсинда засмеялась, увидев, как одна из девушек отвернулась с написанным на личике разочарованием. Когда-то брат встречался то с моделями, то с актрисами, но все эти романы были короткими, несерьезными. Марк не оставлял своих девушек с разбитыми сердцами, умудрялся расставаться с ними достойно, без скандалов, так, что об этом даже в дружелюбном тоне писали в светских хрониках, – редкостное явление. Может, он дарил щедрые прощальные подарки, может, помогал своим подругам получить выгодные контракты на съемки, но ни одна из бывших ни в чем его потом не упрекнула.

Впрочем, какое ей дело до прошлых отношений Марка и того, что он и кому дарил? Люсинда знала, что брат, несмотря на внушительное состояние отца, свой бизнес строил сам. По последним слухам, он собирался приобрести пакет акций в одном крупном издательстве и купить полностью другое, маленькое.

– Значит, теперь и издательский бизнес? – спросила она, когда они занялись выбором блюд.

– А, уже знаешь… Пока еще ничего не решено. Идут переговоры. Но тема интересная. Есть мысль поднять то небольшое издательство, которое сейчас терпит крах, вложиться в него, раскрутить и… Да тебе это, наверное, не интересно.

– Если было бы не интересно, я бы не спрашивала.

– Да рассказывать пока нечего, Люси. Обещаю, что сообщу новости тебе первой.

Марк обаятельно улыбнулся вернувшейся записать заказ официантке и перечислил несколько блюд, на которых они остановили выбор.

Пока официантка повторяла все, что записала, Люсинда подумала, что в издательский бизнес Марк решил сунуться из-за знакомства с сестрой Марины. Но тут же отогнала от себя ненужную мысль: это, опять же, дело Марка. Может, он действительно увидел перспективную выгоду. У брата была хорошая чуйка на прибыльные дела, которую он явно унаследовал от отца. Люсинда незаметно усмехнулась, подумав о собственной «чуйке». Одно время отец и талант дочери использовал себе во благо: отправлял ее на сложные переговоры считывать ложь, подвох, манипуляцию. Люсинда отлично справлялась со своей скучной задачей. Но на своем месте себя не чувствовала.

Пожалуй, она могла бы быть, как ее отец и брат, успешной в бизнесе. Но нашла себя в совершенно другом. Только бы отец однажды не испортил то, что выстраивалось так непросто, но с любовью. Может, поэтому Люсинда и старалась держаться с ним на расстоянии, а не только из-за личных обид. Господин Гвоздовский еще какое-то время назад затеял шахматную партию с Максом, и начальник агентства пока с достоинством держался. Но это до тех пор, пока Станиславу Родионовичу игра кажется забавной, а как только она ему наскучит, он сметет все фигуры и опрокинет доску.

– У тебя недавно был день рождения, – прервал ее задумчивость брат.

– Я его не отмечаю в апреле, ты же знаешь. Я не могу считать праздничной дату, в которую умерла моя мама, – быстро ответила Люсинда, но Марк сделал нетерпеливый жест, прося не перебивать его.

– Я знаю. Ты отмечаешь свое рождение летом.

– Да. В день, когда познакомилась со Славой.

Удивительно, но упоминание погибшего мужа не вызвало привычной боли, только сердце чуть царапнуло виной за то, что в последнее время она стала думать о нем не так часто, как раньше.

– Но тем не менее ты родилась в апреле, и мне хотелось бы сделать тебе подарок.

– Марк… Папа уже сделал – то, что я попросила. Остальное у меня все есть, – отказалась Люсинда по привычке.

– Все есть, – с грустной улыбкой передразнил Марк, но, спохватившись, что сестра, возможно, посчитает его фразу сарказмом, поторопился исправиться:

– Я знаю. Как и ожидал, что ты, не выслушав меня, начнешь отказываться.

– Ладно, что за подарок? – смягчилась Люсинда. – Папа предлагал парковочное место для мотоцикла, но мне важнее было другое.

– Квартира. В удобном для тебя районе. Простая и уютная квартира в твоем вкусе. Я знаю, что тебе не нравятся все эти элитные жилые комплексы и особняки, где…

– Нет, – решительно перебила она. Марк засмеялся и развел руками:

– О чем я и говорил.

– Если предполагал мой отказ, зачем тогда вообще завел этот разговор? – улыбнулась Люсинда. Если раньше предложение Марка вызвало бы негодование, сейчас ей захотелось поспорить с ним лишь из упрямства – поддразнить, поиграть, как когда-то в детстве. Кто кого? За кем останется победа?

Но Марк не намерен был играть. Он сцепил в замок на столе пальцы и чуть подался корпусом к сестре.

– Обстоятельства таковы, что нужно принять кое-какие меры. Я знаю, что у тебя, как и у меня, есть оформленная на нас отцом недвижимость. Ты могла бы жить в огромном доме или просторной квартире, если бы того захотела. Но тебе захотелось снимать однокомнатную квартиру не в самом престижном районе Москвы. И я принимаю твое решение. Как ни странно, отец тоже. Вообще, Люси, я даже тебе в чем-то по-доброму завидую, – улыбнулся Марк.

– И в чем же? – подняла она рыжие брови.

– Завидую твоей силе, твоему умению и бесстрашию отстаивать свой выбор и личные границы. Знаешь, ты ведь единственный человек, который умеет вить из могущественного Гвоздовского веревки! И ты единственная, кому он это позволяет.

– Меня этому жизнь научила! – воскликнула Люсинда, снова протестуя по привычке. Слова брата ее все же удивили: почему-то она никогда не думала о своих отношениях с отцом в таком ключе. – Мы, Марк, хотя и росли в похожих условиях, но у тебя была любящая мама, которая вовремя тебя вытащила из того ада, в какой превратила дом наша бабка. Да и к тебе Аглая Дмитриевна относилась куда снисходительнее, чем ко мне.

– Я это не отрицаю…

– Если бы отец тогда хотя бы раз, один чертов раз вступился бы за меня, мне бы не пришлось становиться такой бесстрашной и учиться отстаивать свой выбор! – невольно завелась Люсинда.

– Я это знаю, Люси. Знаю… Но речь сейчас не об отце, хоть, поверь, он жалеет о том, что все вышло вот так.

– Да. Речь о квартире. О твоем подарке.

– Речь о твоей безопасности, – отрезал Марк с отцовской сталью в тоне. – Вернемся к обстоятельствам. Как ты понимаешь, у Гвоздовских есть и недоброжелатели, и враги. А мы, вернее, ты, – самое слабое место. Если отцу пожелают нанести очередной удар, то сделают это через тебя. Сейчас ты… как бы это сказать, стала заметнее. Вышла из тени, живешь своей жизнью, не подчиняешься отцовским приказам. Если раньше папа в моменты опасности мог отправить тебя в другую страну, то сейчас ты просто покажешь ему неприличный жест и захлопнешь перед его носом дверь.

Люсинда улыбнулась, и Марк накрыл ее ладонь своей.

– Люси, квартира. Просто хорошая квартира в безопасном месте, где есть система наблюдения, охрана, вход только для жильцов. Где твой мотоцикл может стоять на закрытой парковке, а не на улице, и никто не сможет в нем ничего испортить.

– Так все плохо? – серьезно спросила она, но брат только пожал плечами.

– Это будет подарок от меня, а не от отца, если тебя останавливает это. Он об этом разговоре не знает, хотя, конечно, поддержал бы меня и предложил свою помощь. Но именно из-за этого я ему ничего и не говорю: знаю, что в таком случае ты точно откажешься.

– Я уже приняла его помощь, о которой сама попросила, – задумчиво, прислушиваясь к собственным ощущениям, произнесла Люсинда. Отчего-то этот разговор не вызывал у нее отторжения. То ли она сама стала меняться – и не могла этого не замечать. То ли Марк, этот блестящий в бизнесе и переговорах человек, и с ней нашел нужные слова. Зашел через безопасность ее байка… Браво, Марк! Люсинда мысленно ему поаплодировала, вслух же нехотя пообещала:

– Я подумаю.

– Хорошо, – легко отступил он, поняв, что почти добился своего. – Я на тебя не давлю, но напомню, что лучше с решением не затягивать. Я не знаю подробностей, отец и мне всего не говорит. Но, например, он пожелал, чтобы мою маму сопровождала охрана.

– Ого! – уже всерьез обеспокоилась Люсинда. Маргарита Шварц, модельер и первая жена отца, не любила, несмотря на профессию, публичность, в свет выходила редко, интервью давала и того меньше, предпочитала, чтобы писали о ее работах, новых коллекциях, а не о ней самой. Люсинда ничего не знала о личной жизни Риты. Если кто у разведенной больше тридцати лет назад Маргариты и был, то она это тщательно скрывала. Марк уважал выбор матери нигде не светиться и тоже хранил молчание о ее жизни.

– Это связано с тем, что они с папой снова стали встречаться. Тайно, конечно. Знаем только ты и я.

– А ты бы хотел?.. Того, чтобы твои родители снова были вместе? – прямо спросила Люсинда. Хотелось бы ей этого самой – она тоже не знала. Отец после смерти второй жены, матери Люсинды, в романах замечен не был, его полностью поглотили работа и подковерные игры.

Марк пожал плечами.

– Если им хорошо вместе, то почему бы и нет. Знаю, что мама всегда доброжелательно относилась к отцу, развелись они мирно и все эти годы, как ты знаешь, общение поддерживали. Отец тоже всегда был с ней бережен. Но меня беспокоит, что из-за этих возобновившихся отношений она привлечет к себе ненужное внимание – не только прессы, но и врагов отца. Мне бы хотелось обезопасить и маму, и тебя.

Люсинда улыбнулась, отметив, как брат ловко снова ввернул тему квартиры.

– Марк, охраняемый подъезд, парковка, видеонаблюдение – это тоже не дает полной безопасности. Если кто пожелает причинить зло, он это сделает. В офисе, на улице, еще где. Да даже в охраняемых жилых комплексах совершали удачные покушения!

– Знаю. Но ты все равно подумай.

– Хорошо, – вздохнула Люсинда. Им принесли сладкое. На этот раз она заказала не свое любимое тирамису, а запеченное с медом яблоко: не смогла удержаться, увидев в меню такой десерт. Когда-то подобным блюдом ее баловала няня Татьяна, которая собственноручно запекала для маленькой Люси яблоки.

Да что же это с ней такое? Она все эти годы так тщательно избегала мыслей о своем детстве, считая, что в том не было просветов, а сейчас ей отчего-то вспоминаются лучшие моменты: проказы с Марком и их смех, ласковые и добрые руки Татьяны, с материнской нежностью заплетающей Люсинде косы, печеные яблоки, искренние объятия Маргариты и ее подарки. Даже скупая и редкая похвала отца и та вспомнилась. Отчего она вдруг стала такой сентиментальной?

За десертом они с братом молчали, но Люсинда была этому рада. Ей хотелось насладиться яблоком, которое вкусом напоминало десерты няни, и не отвлекаться на разговоры. Еще ей не хотелось расспрашивать брата о личном. Ответ Марка, возможно, обоим испортил бы настроение. В невесты ему была предназначена Зоя Уланова, и Люсинда знала, что этот союз спланировали отцы. Марк хорошо относился к Зое, она к нему тоже, но любви между ними не было. И скажи сейчас брат, что у него скоро состоится свадьба, это лишь показало бы, что он, несмотря на возраст за тридцать и свой бизнес, так и не вышел из-под контроля отца. Может, Марк думал о том же, потому что за весь ужин так и не заикнулся о девушке. Но, когда расплачивался, между делом спросил:

– Как там Наташа, знаешь?

То, что он задал вопрос нарочито безразличным тоном, прикладывая карту к терминалу, убедило Люсинду в том, что брат спрашивает не из вежливости.

– Вроде хорошо. Готовится к выпускным экзаменам. В офис не приезжает, но наш блог ведет. Марина упоминала, что Наташа встречается со своим сокурсником.

Она ответила честно, как есть.

Марк кивнул:

– Да, слышал.

И первым поднялся.

Домой Люсинда вернулась затемно. Оставив мотоцикл на привычном месте, она направилась по слабо освещенной улице к дому.

Подходя к подъезду, Люсинда не столько услышала, сколько почувствовала чужое присутствие: ей внезапно стало тревожно. Вместо того, чтобы ускорить шаг, она приостановилась и огляделась. Тот невидимый, кто наблюдал за ней из укрытия, наверняка понял, что его заметили. На мгновение ей показалось, что она различила едва слышимый шорох, будто некто отступил. Звук донесся слева, со стороны маленькой технической постройки, чьи контуры сейчас тонули в темноте. Прекрасное место наблюдения для того, кто хочет видеть входящих в подъезд, а сам оставаться невидимым.

Люсинда не стала больше задерживаться и прибавила шаг. Достигнув крыльца, она прислонила ключ к замку домофона, рванула на себя тяжелую дверь и шагнула в спасительное светлое нутро подъезда. Не останавливаясь, взбежала на свой этаж и, только оказавшись в квартире и заперев дверь на все замки, осознала, что все это время почти не дышала. Люсинда не стала зажигать свет, прокралась к окну, которое выходило во двор, и спряталась за шторой. Тот, кто тайно наблюдал за двором, конечно, на свет не вышел. Но она различила возле постройки легкое движение: наблюдатель, скорее всего, покинул свой пост.

Люсинда задернула штору, зажгла свет и опустилась на старый диван. Сердце колотилось, от волнения взмокли ладони. Она могла обмануть себя тем, что ей показалось, но даже не стала пытаться. И, как бы ей ни не хотелось погружать в проблемы своей семьи других, ей придется рассказать о случившемся не только отцу, но и Максу.

* * *

Открыл дверь Гера, но Лайя, одетая в черный с розовыми сердечками домашний костюм, тоже высунулась в коридор, поздоровалась с гостем и скрылась в одной из комнат.

– Проходи, – буднично, словно поздние визиты начальника к нему домой были привычным делом, пригласил хозяин. Макс мельком, стараясь не выдать любопытства, огляделся. Почему-то ему представлялось, что Гера не такой аккуратист, как он сам, и ожидал увидеть разбросанную в прихожей обувь, свалку из верхней одежды или еще какие детали, выдававшие то, что хакеру куда важнее порядок в компьютере, чем в доме. Но квартира прямо с порога разбила все ошибочные предположения. В чистой и светлой квадратной прихожей все вещи были убраны во встроенный шкаф, на выкрашенных бежевой краской стенах висели две картины с абстрактными изображениями, и их резные рамы гармонировали с такой же рамой большого зеркала. Похоже, у коллеги был не только вкус к выбору одежды, но и в создании обстановки. Или к уюту приложила руку Лида?

– Что за аврал у нас приключился? – спросил Гера, и Макс протянул свой разбитый телефон.

– Ого… Нехило ты его грохнул. Не включается?

– Включается. Проверь, пожалуйста, не стоит ли тут чего лишнего.

Хакер на мгновение замер, потом поднял светлые брови.

– Так все фигово?

– А это мы сейчас и узнаем.

– Оке-ей, – протянул Гера и кивком указал на одну из дверей:

– Иди вон туда.

Проходя мимо комнаты дочери, он легонько постучался, но открывать не стал.

– Лайя! Не засиживайся допоздна!

Из комнаты донеслось неразборчивое бормотание, но Гера, похоже, понял, о чем говорила дочь.

– Лайя! Полчаса – и спать! Вырублю интернет.

Дверь моментально открылась, и на пороге показалась девочка. Не обращая внимания на гостя, она сложила руки перед грудью и забормотала:

– Сорок, сорок минут, пожласта-а!

Но Гера так строго на нее взглянул, что девочка поспешила ретироваться. Правда, уже из-за двери наградила отца эпитетом:

– Монстро!

Макс не удержался от тихого смеха, и теперь уже он был награжден взглядом коллеги – чуть смущенным.

– Она до трех ночи может за компьютером просидеть! А ей рано вставать в школу. Фиг потом добудишься.

– Она больше не взламывала школьную сеть? – припомнил Макс давнюю историю, и Гера довольно заулыбался:

– Если и взламывала, то уже не попадалась.

Макс решил от греха подальше больше не задавать опасных вопросов.

Похоже, к дизайну и уюту квартиры действительно приложила руку Лида. В комнате коллеги Макс увидел не только огромный стол и компьютерный стул, напоминающий кресло капитана звездолета, но и картины на светло-бежевых стенах, вазочку с сухоцветом на комоде и еще какие-то декоративные фигурки, расставленные то там, то здесь. Гера безошибочно понял взгляд Макса:

– Да, это Лида тут декор навела и на ремонт меня раскошелила. До нее у меня все было просто: комп, стол, стул, койка, всякие технические прибамбасы и чайник.

– Понял. Она к тебе после свадьбы переедет?

– Да. Хата у нее краше моей, хоть на обложку журнала по дизайну, но однушка, для нас всех маленькая. Теперь же у нас и Лайя.

Макс отметил про себя то тепло и нежность, с какими коллега произнес последнюю фразу. Похоже, и Лида смирилась с присутствием девочки-подростка в своей жизни, и Гера был счастлив, что дочь осталась с ним.

Пока хакер сосредоточенно исследовал его смартфон, Макс сделал по комнате круг, подошел к окну и заглянул за светлую штору. Ночь расплескала темноту по улице, спрятала очертания домов, оставив лишь пятна освещенных окон. А может, это неведомые звери, которые сверкающими желтыми глазами наблюдали за ним? Или не звери, а одно огромное многоглазое существо. Как этот Супай должен хотя бы выглядеть?

Макс передернул плечами и резко отвернулся от окна.

– На первый взгляд все чисто, – нарушил молчание Гера, не поднимая взгляда от телефона. – Подозрительных ссылок тебе не присылали?

– Нет. А если бы прислали, я бы по ним не перешел.

– Я тоже так думаю. Бро, если не влом, сделай нам чай. Кружки в шкафчике, коробка с пакетиками в соседнем, там же пачки с печеньем.

– Вредно на ночь есть мучное и сладкое, Гер, – усмехнулся Макс, но направился к двери.

– Не занудничай, начальник, – отстраненно пробормотал ему вслед коллега, потянулся к ящику стола, открыл и принялся что-то в нем искать.

На кухне, в которой тоже явно недавно сделали ремонт, Макс включил чайник и поискал чашки. Одна – черная с розовой кошачьей мордочкой, – стояла на столе и, судя по дизайну, принадлежала не Гере, а Лайе. Ее Макс трогать не стал, достал две темно-бежевого цвета и бросил в них по пакетику. Вспомнив, что хакер каждый раз кладет много сахара, он щедро всыпал в одну чашку аж пять ложек. Зажав под мышкой нераспечатанную пачку печенья, Макс с двумя кружками в руках вернулся в комнату.

– Бро, все чисто, – сказал Гера, протягивая ему телефон.

– Спасибо, – с облегчением поблагодарил Макс, пусть на самом деле подозревал, что проблема не в телефоне.

– Работает тоже норм, хоть уделал ты его знатно. Ты свою мобилу что, кирпичом бил и по асфальту елозил?

– Почти. С мотоцикла навернулся. Сам в порядке, но телефон и байк разбил.

– Ого! – воскликнул Гера и привстал. – Как же так?

– А вот так, – развел руками Макс, которого сейчас занимал другой вопрос. – Ты можешь съездить со мной в офис? Проверить и там?

– Тебе шаман что-то напел? – прямо спросил Гера.

– И напел, и натанцевал, – вздохнул Макс. И, пока коллега допивал чай, заедая его печеньем, кратко рассказал и о визите к Арсению, и о случившемся в дороге.

– Фигасе у тебя день! Лида бы не простила тебе, если бы ты вместо нашей свадьбы загремел опять в больницу.

– Ты как она! Свадьба… – рассердился Макс. – Я тебе про Супая, про то, что у нас в команде шпион, а тебя беспокоит, не испортим ли мы твоей невесте праздник! Гера, если Лида опоила тебя женительным зельем, моргни два раза!

Хакер машинально моргнул, потом, опомнившись, засмеялся, но Максу было не до веселья.

– Значит, шаман заподозрил кого-то из нас? – осторожно спросил коллега. – А ты сам?

– Гер, у каждого из нас есть личные привязанности – и это наши не только сильные стороны, но и слабые места, – честно ответил Макс. – В них уже били, ты это помнишь.

– Еще бы!

– Я уверен, что ни один из нас по собственной воле не совершил бы такой поступок. Но если кого-то из нас поставить в условия, когда на кону окажется жизнь самого дорогого человека, например, твоей дочери или моей Марины, то как мы поступим?

– В первую очередь расскажем остальным! – заверил Гера, но все же не так уверенно, как Максу бы хотелось.

– И на этом нас тоже ловили, как и на попытках справиться в одиночку с проблемами. Я надеюсь, что мы усвоили уроки. Но совсем недавно мы не справились даже с такой задачей, как принять личный выбор шамана.

– Йе-е…

– Угу.

– Тогда, бро, ты вообще рискованно поступил, оставив свою мобилу хакеру. А вдруг я специально отправил тебя на кухню готовить чай? А сам бы установил в твой телефон что-то вредоносное? Или, наоборот, поняв, что ты меня засек, удалил шпионскую программку.

– Это ты мог бы сделать и при мне. Я все равно не видел, что ты там с телефоном делал. Но вообще, считаю, что проблема не в мобильном или в ком-то из нас.

Гера вздохнул, завязал волосы резинкой и поднялся:

– Понял. Поехали проверять офис. Погоди только, возьму детекторы.

Он вытащил из шкафа спортивную сумку и принялся складывать в нее какие-то аппараты из ящиков стола.

Половину дороги провели в молчании. На Макса вдруг накатило странное спокойствие: может, понимал, чем закончится поездка, и предпочитал именно такой финал. Но, конечно, большой промах допустил именно он: зная о находившемся в команде шпионе, не проверил офис.

– Я пошутил, – вдруг нарушил тишину Гера. Макс на мгновение оторвал взгляд от дороги и покосился на сидевшего рядом коллегу.

– О чем ты?

– О якобы светившем мне заключении. Ничего такого не было. Я просто пошутил.

– Но зачем?! – возмутился Макс.

– Показалось прикольным, – вздохнул Гера.

Макс едва сдержал ругательство: шутник, твою налево!

– Да еще у каждого были всякие истории, даже у Маринки с ее открывающимся даром. А у меня все банально. Айтишник без магии.

– Блин, Гера! – Макс чуть не выпустил руль из рук. – Я завтра же издам приказ, запрещающий тебе шутить!

– Давай без тиранства, начальник, – пробормотал коллега.

Макс медленно выдохнул, выпуская пар. Будто мало им проблем, так еще хакер со своими «приколами»!

– Скажу Марине, чтобы она отменила в офис доставку печенья, которое тебе так нравится!

– Ну зачем так жестоко? – заулыбался Гера, но Макс не купился.

– Приехали. Выметайся. Обратно не повезу, пойдешь пешком.

Макс первым поднялся на крыльцо, сердито прислонил ключ к замку домофона и открыл офис. Гера, шумно сопя, вошел следом. Вспыхнул свет, озаряя коридор, ночью отчего-то показавшийся узким и бесконечно длинным.

– Приступай, – жестом указал Макс вдаль.

– Между прочим, начальник, ночные часы работы оплачиваются по двойному тарифу!

– Хорошо, оплачу. Но вычту тройной из твоей зарплаты за неуместные шутки!

– Лучше уж отмени печенье, мне еще за свадьбу и ремонт кредиты выплачивать.

– Гер, давай работать, а то я тебя отменю.

Хакер прошел сразу в его кабинет, Макс же сел на место Марины за стойкой ресепшен и прикрыл глаза, пытаясь восстановить внутреннее спокойствие. Отчего-то признание Геры в розыгрыше не столько принесло облегчение, сколько разозлило. Макс искренне сочувствовал талантливому коллеге из-за такой «истории» в прошлом и беспокоился, как бы тот снова не оказался в опасности. А Гере, оказывается, показалось скучным быть банальным! Детский сад какой-то, права была Люсинда.

Он не знал, сколько просидел на месте, слушая ничем не нарушаемую тишину. Гера пару раз незаметно выходил из кабинета, но Макс его не окликал. Наконец-то хакер в очередной раз появился в коридоре и молча поманил пальцем. Судя по его озабоченно сдвинутым бровям, он что-то обнаружил. Макс медленно выдохнул: оказывается, опасался он не того, что они найдут жучки, а того, что не найдут.

Едва он вошел, как Гера без слов указал на маленький датчик дыма, с которого уже снял крышку. Такие были в каждом кабинете.

Макс молча кивнул и, когда Гера жестом показал, что ему нужно поработать, тихо вышел.

Офис они покидали тоже в тишине и заговорили только в дороге.

– В твоем компе и в нашей сети все чисто, я это первым делом проверил, – сказал Гера. – И, зная, что в команде есть хакер, нас не стали бы слушать через встроенные микрофоны. Я бы это быстро засек. Значит, оставался GSM-жучок с инфракрасным датчиком. Он реагирует на движение и подает сигнал, что в офисе кто-то есть даже в воскресенье.

– В воскресенье, – эхом повторил Макс, думая о том собрании в выходной, на котором он объяснил команде ситуацию с Арсением и сделкой, которую предложила Смерть за возвращение шамана.

– Ага. Тот, кто нас прослушивает, получает сигнал, звонит на симку в жучке – и вуаля, у нас на собрании непрошеные слушатели. Думаю, о нашем ночном визите тоже узнали.

Макс не ответил, занятый и дорогой, и мыслями.

– Что будешь делать? – обеспокоенно спросил Гера спустя долгие минуты тишины. – Уволишь его? Может, хотя бы не завтра? Он все же на нашу свадьбу приглашен. Лиду встревожат такие изменения в сценарии, а она и так на нервах.

– Сначала поговорю с тем, кто, возможно, и отдал распоряжение установить прослушку. Что толку от исполнителя, если за его спиной стоит фигура куда мощнее? Попрошу Люсинду устроить мне встречу с ее отцом. И пусть Гвоздовский в лицо скажет, что не следит за нами, а радеет за безопасность своей дочери.

– Угу, это правильно. Поддерживаю, бро, – закивал Гера.

Макс остановился на светофоре и побарабанил пальцами по рулю. Кое-что в таком простом выводе его не устраивало. Да, Гвоздовский вполне мог отдать распоряжение своему «шпиону» установить в офисе жучки. Но если Станислав Родионович и узнал детали того воскресного собрания, вряд ли стал бы идти на сделку со Смертью и выпускать опасное божество даже ради исполнения своего сокровенного желания – наладить отношения с дочерью. Просто господин Гвоздовский знал, что последствия такого поступка потом придется устранять ей же.