Глава 26.

Когда я вышла из аэропорта Черногории, мобильник просто раскалился от звонков. Если честно, он раскалился ещё в Шереметьево. Но тогда я стоически делала вид, будто бы меня это не касается. В конце концов, за прошедшее время я сделала много выводов. С Петей у меня был посредственный брак. Такой, в котором я была отражением его желаний, а не самой собой. В котором я не понимала всей прелести постели, объятий и личной жизни. В котором я испытывала стресс и казалась сама себе отвратительной.

Вторым выводом стало то, что бывший муж – любовник не так себе, но тоже посредственный, достаточно эгоистичный и тираничный. Все делалось так, как ему нравилось. И с годами я перестала отличать свои желания от его. Мне казалось, что я делаю в постели, нравится мне самой. Но по факту выяснилось, что нет, мне не нравится самой напрашиваться на ласку. Мне хочется, чтобы просто от самого факта, какая я, мужчина сходил с ума. Ленивая позиция. Наверное, эгоистичная. Но господин Ворошилов показал мне, что даже когда мне может не хотеться привлечь внимание, он все равно будет его оказывать.

Третьим выводом стало то, что мужчинам верить по определению нельзя. И поскольку я хотела слезть с одного тяжёлого наркотика посредством другого, такого же тяжёлого и выбивающего из колеи, я поняла, что надо бежать так далеко и так надолго, как это только можно. Потому что с Арсом расставание будет намного болезненнее. Потому что Арс подарил внутреннее чувство того, что я женщина сексуальная, привлекательная, манящая, и мне за это стыдиться не надо.

Как может стыдиться скульптура своей утончённости?

Как может стыдиться солнце того, что оно светит?

Именно эти мысли вложил мне в голову Арс.

Поэтому я уехала молча, тихо. Не хотела глупых прощаний. И, как подозревала, его лживых фраз о том, что мы могли бы продолжить, о том, что он очень счастлив был тому, что между нами произошло.

Для него без разницы, с кем это у него произошло. Он – циничный потребитель, пусть и умеющий потреблять вкусно, жадно, жарко.

А вот на этой мысли я тормознулась и ухмыльнулась. Потому что Пётр тоже был потребителем. Только ленивым, избалованным и достаточно требовательным.

Мобильник снова завибрировал, и номер Арса уже отпечатался у меня в голове. Но я не хотела что-либо объяснять ему.

А когда приехала домой, разложилась, пришла в себя, то, заметив неутихающий телефон, поняла, что разговаривать все-таки придётся.

Набравшись смелости, когда Крис легла спать, я все-таки подняла трубку.

– Какого черта! – Заорал он так, что у меня чуть телефон не выплюнул динамик. – Твою мать, ты хотя бы представляешь, что я только что сделал? Я поднял на уши всю Москву для того, чтобы найти одну сбежавшую девицу! Ты вообще представляешь, что делают спецслужбы в таких случаях? Мне все съёмки с камер наблюдения выложили на блюдечке: где ты была, в какое такси села и почему ты вышла в Шереметьево. Ты хотя бы представляешь, что так не делается? Взрослый человек хотя бы скажет: “пока”.

– Пока. – Честно ответила я и отключила вызов.

Но Ворошилов перезвонил.

– Не смей бросать трубки, когда я с тобой разговариваю! – Рявкнул он, и я поморщилась.

– Ты позвонил по делу или тебе нужно было просто сцедить на кого-то яд?

Молчание, заминка.

– Яд сцедить? Лисица, мне другое сцедить надо. У меня тестостерон долбанул так в момент, когда я понял, что остался один в квартире, что до сих пор не снизился. И упаси Боже мне сейчас выйти из хаты, потому что я порву первого, кто мне попадётся на глаза. А тебя вот нет. И тестостерон не снизится. Ты что натворила? – И обращался он ко мне так, как будто бы я неразумный ребёнок.

Что я натворила. Глупость совершила.

Как я успела понять за последние несколько дней Арс был очень самолюбивым мужчиной, и самое дурацкое, что он относил себя к той категории людей, которые умнее всех. Поэтому изначально со снисхождением либо с раздражением смотрел на собеседника либо компаньона.

– Я поехала домой.

Тяжёлое дыхание. Казалось, что оно касалось меня даже сквозь такое расстояние.

– Хорошо, домой она поехала. А ты меня спросила: хочу ли я, чтобы ты уезжала?

– А кто ты такой, чтобы я спрашивала твоё мнение?

– В смысле, кто я такой? То есть, воспользовалась мной, отымела во всех позах и просто свинтила?

– Ну ты же не забеременел после этого? Что ноешь? Тебе было хорошо, и мне тоже. – Фыркнула я в трубку и поняла, что сейчас у Арса сорвёт все тормоза. Потому что в таком тоне с ним явно никто не разговаривал.

– Ты могла, как обычный человек со мной поговорить. Мы могли с тобой обсудить. Я не хотел, чтобы ты уезжала. И в конце концов, если все настолько у тебя там плохо – я сейчас приеду. Я беру ближайший билет, и я прилечу.

– Нет, ты не прилетишь. – Облизала губы и сдавила ладони до хруста.

– Тебя не спросил. – Бросил зло Арс, и я повторила:

– Ты не прилетишь. – И дыхание моё обожгло губы. – Вспомни, что ты мне говорил несколько дней назад. Ты же мой персональный джин. Так вот, джин, желание номер раз: что было в Москве, остаётся в Москве. И ничего более. Ни встреч, ни звонков, ни общения по мессенджеру. Ничего, Арс. Забудь, что мы с тобой были в одной постели. Забудь, что у нас с тобой было несколько офигенных ночей. Я в твоей памяти должна остаться, как бывшая жена твоего лучшего друга, а не как твоя любовница. Ты же обещал выполнить все желания, которые я тебе загадаю. Так вот, желание номер два – мы никогда с тобой не увидимся.