Глава 22

В четыре утра, возле моей гостиницы, Арс целовал меня жадно, горячо, глотая моё дыхание, так, что меня всё перетряхивало от его прикосновений, от его рук, которые в один момент стали бесцеремонно наглыми и тонко забирались под мой топ и гладили чувствительную кожу вдоль рёбер.

– Не надо.

Я сама не поняла, как мы оказались из небольшой экскурсии в точке того, что у Арса слетели тормоза, остались откинутыми куда-то вожжи, и он просто целовал меня. Я пыталась тормознуться. А потом в голове вставали слова о том, что: “с другой стороны, если вы перейдёте с какого-то тяжёлого наркотика на что-то полегче – это будет большой победой”. Это была метафора. Но сейчас, как не зря, кстати, очень удачная. Уйти от тяжёлого мужчины. Разорвать все связи и оказаться рядом с другим, который ничего не обещает, который ничего не требует. У которого есть только здесь и сейчас.

– А ты мне за это что? – Арс был прилично поддат, но почему-то смотрел на меня кристально трезвыми глазами.

– Пётр будет зол. – Медленно произнесла я.

Арс, запрокинув голову, процитировал Булгакова:

– Злых людей нет. На свете есть только люди несчастные. Да, когда он об этом узнает, он будет очень несчастен. Но тебе не плевать? Ведь сейчас несчастна ты.

– Я не могу.

Я постаралась оттолкнуть от себя Арса. Это был единственный момент, когда я позволила себе чего-то лишнего.

Арс не отпустил, крутанул меня вокруг себя и вжал так, что я очень недвусмысленно ощущала и его твёрдые намерения, и основательное желание.

– Я на тебя всю жизнь сколько смотрел, как сквозь стекло, и ни разу не обратил внимания. А это, оказывается, магия кольца. Сняла, и вот ты, оказывается, какая. – В перерыве между тем, как он поцеловал меня и дал отдышаться, признался Арс.

Я, зажимая ладонью воспалённые, пурпурные губы, подняла на него глаза и уточнила:

– Какая?

– Сногсшибательная. Такая, что мне сейчас абсолютно на всё плевать. И знаешь, впервые за всю свою жизнь я готов поступиться собственными принципами. Только чтобы с тобой.

И снова его горячие руки прошлись по мне, обрисовывая силуэт и заставляя вдруг вздрогнуть.

И то, что Арс говорил мне ночью, доводило меня чуть ли не до слез.

– От тебя пахнет так, как ни от одной женщины никогда не пахло: роса, ландыши.

Его язык остро задевал мою кожу. Зубы опасно прикусывали то плечо, то шею. Мне было странно и непонятно. Но не зло. А словно свободно.

И когда Арс открывал рот, я хотела провалиться сквозь землю, потому что он меня смущал. Смущение это было из разряда того, что мне не стыдно, мне приятно. Но я не привыкла слышать такое в постели.

– Иди ко мне. Я хочу тебя всю. Так, чтобы запомнить.

Его ладони прижимали меня и гладили. Казалось, что за каждым прикосновением тянулась лента из огненных цветов, заставляя меня жмурить глаза, запрокидывать голову и закусывать губы почти до боли.

– Прекрати закрываться. Ты красивая. Самая красивая, которую я когда-либо видел. Прозрел. Прозрел и увидел самое красивое.

Пальцы больно тянули мои волосы, заставляя прогибаться и часто дышать.

А потом Арс утыкался в мои волосы и снова шептал. В какой-то момент я была готова душу дьяволу продать только за то, чтобы он заткнулся. Потому что, как бы я этого хотела или нет, но это было небо и земля с тем, что было в постели на протяжении всего моего брака. И то, что я ощущала с Арсом…

Бывший муж специально или по глупости всегда заставлял меня стыдиться собственного желания. Заставлял испытывать какое-то чувство порочности от того, что я его просто хотела. Ещё он проходился по мне взглядом, который говорил о том, что я блудливая кошка. Я, смущаясь, закрывалась, боялась, что меня может принять либо подумать обо мне то, что я падшая женщина.

Слушая Арса, у меня сердце норовило разломать ребра и вылезти наружу. Потому что Арс делал другое – он подсвечивал мою женственность, мою сексуальность, мою страсть. От этого было так хорошо. Я впервые за долгое время не испытывала на себе высокомерного взгляда, говорящего о том, что я слишком много себе позволяю либо слишком много себе хочу.

Нет, Арс делал противоположное.

– Мне так нравится, когда ты сама меня целуешь. Мне так нравится, когда ты хочешь.

Я думала, что эта ночь никогда не кончится или я её не переживу, или в своём рассудке не останусь. Потому что меня ошарашило от запретности связи. Он все-таки был другом моего бывшего мужа.

И следом накрывало глупое разочарование в своём браке, что все-то у меня было неправильно, что все-то я испытывала только навязанное мне мужем, а не моё собственное. Я никогда не знала, как это, когда ты можешь просто быть собой.

Меня спасало то, что Арс был поддат. Я очень сильно надеялась на то, что он и не вспомнит тех разговоров, которые были ночью.

– Дай я ещё раз тебя поцелую. А потом ты меня. Только целуй меня так, как будто бы никогда не отпустишь. Лисица, слышишь?

– Слышу. – Задыхаясь, шептала я ему на ухо.

И пальцы путались в моих волосах.

Мне было страшно и непонятно. Но так хорошо, будто бы с меня щелчок за щелчком слетали оковы. Оковы, которые тянули меня ко дну после развода.

Но любая сказка всегда заканчивается.

И поздним утром, когда я с трудом открыла глаза, находясь в похмелье от желания своего и его, Арс в принципе высказал все, что я могла только подумать в то утро.

– Твою мать! Как угораздило-то меня? – Произнёс он, стоя в дверях ванной.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как сердце, на которое он всю ночь осторожно и нежно дул, снова стало кровить.