Ола

Магическая община поклонников Юстера Литца оказалась не такой уж и большой – одиннадцать человек. К нам с Анной, светящимся и пикающим, они отнеслись, мягко говоря, настороженно. А если точнее, кто-то завизжал, кто-то завопил, кто-то бросился бежать вглубь леса, и только невысокая, пухленькая пожилая женщина, взмахнув руками, принялась бормотать заклинание:

– Да́рбин-ба́рбин-мультипле́кс! Сгиньте, синьки, дальше в лес!

Анна в ответ на это неожиданно и очень громко чихнула. А я, честно говоря, обиделась. И сказала:

– Сама ты синька! Мы вообще практически непьющие. И разве так гостей встречают?

– Они что, правда гости? – заметив чуть в сторонке от нас того самого бородатого мужичка с чулком на голове, вроде как смутилась женщина.

– Наверное, – осторожно ответил тот. – Но я их не приглашал, сами напросились.

– Зачем? – перевела на нас взгляд хозяйка. Во всяком случае мне показалось, что именно она тут главная.

– Потому что ночью в лесу страшно, – честно сказала я.

– И потому что я почуяла в вас родственную силу, – добавила Анна.

Может, зря она вот так сразу раскрыла все козыри, можно было сначала притвориться глупенькими заблудившимися простушками, посмотреть, послушать, прикинуть, что тут и как, а уж потом…

Вот только не надо говорить, что я притворщица и врунья! Но немножко хитрости в не совсем понятной ситуации еще никому не мешало. Впрочем прикинуться глупенькими простушками, светясь при этом синим светом и попискивая, у нас все равно бы вряд ли получилось, так что ладно. Что сказано – то сказано.

– Так вы магички, что ли? – окинула нас подозрительным взглядом женщина.

– Я – потомственная ведьма, – годеливо кивнула Анна и показала на меня: – А это моя ученица. И ассистент.

– Это она, небось, с ассистенцией переборщила? – усмехнулась хозяйка, любуясь нашим свечением.

– Нет, – сказала моя честная подруга. – Это сделала я. Причем совершенно сознательно. Превосходное, знаете ли, средство от комаров.

– Что, правда? – подобрался к нам, почесывая бороду, старый знакомый. Точнее, до сих пор еще не знакомый, но тот самый, кто нас первым увидел. – А мне не колданете? А то заели, спасу нет!

– Я же тебе колдовала! – насупилась женщина.

– Да у тебя, Лигейда, как-то оно того… недолго действует. Опять жрут.

– Значит, ты их приманиваешь чем-то. Определись, чем именно, и убери. Ты же маг! А синевой народ пугать я тебе не позволю. Между прочим, а где народ? – завертела головой хозяйка. – Э! А ну все сюда, опасности нету! – И опять сурово посмотрела на нас: – Нету ведь?

– Разве что вам комаров больше достанется, – сказала я.

Поклонники Юстера Литца, с опаской поглядывая на нас с Анной, постепенно подтянулись к Лигейде.

Мы вежливо представились и попросили предоставить ночлег. Даже не обязательно под крышей, но рядом с ними, чтобы не так было страшно злых лесных сил.

– А вы нам пожар не устроите? – буркнул кто-то.

– Мы лишь светим. Но не греем. – Анна вытянула руку. – Потрогайте!

Трогать ее никто не стал, но вроде как поверили.

Хозяйка общины пошушукалась со своими и огласила вердикт:

– Вы люди чужие, от деяний Юстера Литца далекие, посему рядом с нами вам ночевать непозволительно. Но вы можете лечь в пятидесяти шагах от нашего крайнего шалаша, а как только взойдет солнце…

– Это мы-то далекие от деяний Юстера Литца? – прищурилась я. – Да нас сюда и принесло право великого Мастера! – Я произнесла это столь пафосно, что даже, кажется, стала чуть ярче сиять.

На общинников это произвело впечатление. Тут еще и бородач закивал: да, мол, они сразу сказали, что от него. После этого некоторые даже стали опускаться на колени, но я поспешила внести ясность:

– Мы не лично от Мастера. Но посредством его заклинаний и снадобья.

– Вам удалось добыть первоисточники?.. – затряслась от возбуждения Лигейда.

– Сомневаюсь, что пер… – вылезла со своим правдолюбием Анна, но я наступила ей на ногу и продолжила:

– …выми о них узнали мы, поэтому относимся к нашим источникам великого таинства настороженно.

– Но с нами же вы поделитесь? – заискивающе проблеяла хозяйка общины.

– Сначала вы нас накормите, напоите, спать уложите, – начала загибать я излучающие бледную синеву пальчики.

– И не в пятидесяти шагах, а в непосредственной близости от шалашей! – осмелела и моя подруга.

– Мы вас положим в самом лучшем и просторном шалаше! – залебезила Лигейда. – А Пинокий будет охранять ваш сон всю ночь!

– Буратино, в смысле? – спросила я. – Какое-то магическое деревянное чучело?

– Нет, не деревянное, – замотала головой хозяйка. – Вот это! – И она подтолкнула в спину нашего бородача с чулком.

– Он что, будет с нами спать?! – в порыве возмущения отпрянула Анна.

– Нет-нет! Он будет бодрствовать! Пусть только попробует уснуть!

– Но делать он это будет снаружи шалаша, – постановила я.

– Но…

– Тпру!.. Сна-ру-жи! Не ближе трех метров.

– Но почему так далеко?!

– А вдруг мы пукнем? Неприлично же. Ну хорошо, не ближе двух.

– Но ведь перед этим вы с нами поделитесь знаниями?

– Нет, – отрезала я. – Вы сами-то понимаете, что просите? Мы уставшие, голодные, у нас глаза закрываются, мысли путаются… И мы начнем с вами делиться: возьмите левый глаз недобитого комара, смешайте с верхним листочком самого высокого дерева, плюньте три раза на плечо соседу и скажите басом: «Ух-ты, ах-ты, вылезай из шахты!» Так, что ли? А про хвост воющей на луну лысой мыши забудем. И что получится? Хорошо, если ничего. Хотя и ничего, поверьте, тоже разным бывает. Глубокий вакуум, к примеру, не лучшее место для отдыха и медитаций.

– Тогда когда? Завтра утром? – подернулись пеленой досады глаза хозяюшки.

– Да, поспим, поедим, отдохнем… – начала я и встрепенулась вдруг: – Нет-нет! Отдыхать некогда! Нам еще Ивана искать. Не видели, кстати? Красивый такой?

– Не видели, – сказала Лигейда. – Ивана не видели. – От голода и усталости я упустила некоторую недоговоренность в ответе. А хозяйка продолжила: – Только уж вы ночью правом Литца не пользуйтесь, ладно? Мы же к вам со всей душой…

Кстати, накормили нас и впрямь с душой, до отвала. И шалаш выделили шикарный – люкс практически. Я уже начала засыпать, как услышала где-то неподалеку: «А-а-аа!!!», треск веток, а потом сразу: «Бум!»

– Что это? – насторожилась я. – Злые лесные силы?

– Сомневаюсь, – зевнула Анна. – Я думаю, это кто-то за верхним листочком самого высокого дерева лазил.

Вот казалось бы: спать хотелось так, что ни о чем другом и не думалось. Ну кроме Ванечки разве что – и то уже где-то на самом краю практически похрапывающего сознания. А вот повалилась в шалаше на мягкую, вкусно пахнущую траву, и – бэм-с! – сон как рукой сняло. Зато Ванечка как раз остался – во всей своей красе. И мне очень за него стало страшно. Крутилово-закрутилово! Ведь если он где-то здесь рядом, то бродит совсем один во тьме. Если бродит… Если ему ноженьки злые силы не отгрызли… Тьфу! О чем я только думаю?! Какие ноженьки?! А если его самого, целиком отгрызли… в смысле, сгрызли? Схрумкали, счавкали, схомячили! А я тут разглеглась, травку нюхаю. В хорошем смысле. Да хоть бы и в каком!..

Я повернулась к сладко посапывающей Анне и зашипела ей в ухо:

– Спишь уже?.. Подожди!

– Там… в синей баночке… – вяло отмахнувшись, пробормотала подруга. – Дунешь, плюнешь…

– Э-э! – испугалась я. – Сейчас набормочешь во сне!.. Дунешь-плюнешь, вынешь-сунешь! Ты и так уже синяя. Еще и баночкой станешь. И я заодно.

– А? Что?.. – приподнялась на локте ведьма.

– Ты только тихо, – приложила я палец к губам. – Буратино не дремлет.

– Почему? – Видно было, что подруга полностью так и не проснулась, и я отмахнулась:

– Долго рассказывать. Ты мне одно только скажи – и спи себе дальше… Вот ты говорила, что знаешь, куда идти… Ну, что представила карту, где ты живешь, где Ваня. Так вот, мы дошли уже до его дома? В смысле, если бы мы были на Земле… если как бы наложить…

– Я поняла, – судя по голосу, все же очухалась Анна. Она свела к переносице брови, подумала с полминутки и сказала: – Мы уже прошли это место. Но не очень далеко. С учетом еще, что сам дом тоже имеет определенный размер…

– Но ведь она, Легенда эта, сказала, что Ваню не видела! – едва не заорала я, в последний миг вспомнив, что Пинокий бдит где-то рядом.

– Лигейда, – поправила обожающая точность Анна.

– Погоди… – призадумалась я, вспомнив, что тогда в ответе хозяйки меня что-то смутило. Ага, точняк! – Слушай, ты обратила внимание, как она сказала? Я спросила: Ивана тут не видели? А она: Ивана не видели. Значит, кого-то все-таки видели! Может, он просто им не сказал, что Иван. Или они даже его не спросили, а сразу… – Я даже мысленно не стала заканчивать фразу, так вдруг сделалось жутко. Но подруга меня поняла и принялась успокаивать:

– Подожди паниковать. Я сомневаюсь, что они что-то плохое сделали бы с Иваном, если бы его увидели.

– А что они могли с ним сделать хорошего? – как раз уже вовсю паниковала я. – Вот он – бэм-с! -появляется тут перед ними, а они такие берут и делают с ним что-то хорошее, после чего его тут снова нет. Что?! Скажи мне, что это может быть? Если они его… съели – это хорошее? Ведь для них-то это хорошее, да? Ну скажи, скажи! – стала я трясти Анну.

Где-то очень близко раздалось нервное покашливание. И знакомый мужской голос тревожно спросил:

– Синие леди, с вами все хорошо?

– Сам ты ледь! – брякнула я, а потом позвала: – Загляни на минутку.

Пинокий возник в шалаше словно по волшебству. Вообще-то он как бы и был магом… Неважно. Мне это не понравилось.

– Я сказала: загляни, – просверлила я его гневным взглядом, – а ты занырнул! Выныривай! А то Анна Александровна тебя в реального Буратино забацает.

– Сомневаюсь, что получится с размером, – шепнула подруга и тут же поспешила добавить: – Я имею в виду нос.

Пинокий это услышал, и в следующее мгновение в шалаше виднелся и впрямь лишь один его нос.

– И голову суй, – сказала я. И когда вновь смогла лицезреть в исходящем от нас синем свете знакомую окладистую бороденку, спросила: – Появлялся здесь вчера какой-нибудь чужой мужчина? Только не врать! Мама Карло уже наточила топор.

– П-появлялся, – нервно сглотнул мужчина. – А зачем топор?

– Нос вытачивать. Не перебивай! Отвечай: что вы с ним сделали? Съели?

– Нос? – отпрянул Пинокий, не оставив на сей раз в шалаше даже пресловутого носа.

– А ну назад! – рявкнула я. – Анна Карловна уже… Тьфу ты!.. В смысле, Карла Александровна…

Договорить я не успела, бородатое лицо Пинокия вновь отсвечивало в шалаше тревожной синевой. По-моему, оно даже само по себе слегка посинело.

– Мы не ели его нос! – воскликнул мужчина столь горячо, что не поверить ему было невозможно. И я поверила. Но все же спросила:

– А остальное?

– Тоже не ели. Мы же не людоеды! – похоже, всерьез обиделся Пинокий. Даже бояться почти перестал.

– А что вы с ним сделали? – очень вежливо подключилась к разговору Анна. И эта подчеркнутая вежливость, по-моему, напугала несостоявшегося Буратино еще сильнее, чем мои рявканья.

– Н-не ели! – замотал он головой так, что затрясся шалаш. – П-просто п-прогнали!

– Магически? – уточнила Анна.

– Не совсем, – смутился Пинокий. – То есть, нет, не магически, что вы! Просто некоторые слова, которые иногда употребляют люди, они… как бы это сказать…

– Короче, вы его послали? – прищурилась я. – Обматерили ни в чем не повинного человека, отказали ему в приюте, даже черствой корочки не дали… – Еще немного, и я бы разрыдалась – так жалко стало Ванечку.

– Он не просил к-корочки! – снова замотал головой Буратин. – И матерился не меньше нашего.

– А вот это неправда! – едва удержалась я, чтобы не вцепиться ему в бороденку. – Ваня очень культурный человек! Он не использует такой лексикон.

– Стоп! – подняла синюю руку Анна. – Эти детали несущественны. Матерюсь порой даже я. Очень редко. И тихо. Неважно! Важнее другое: куда он пошел?

– Откуда же мне знать? – снова сглотнул Пинокий. – Вряд ли туда, куда мы его послали…

– Хотя бы в каком направлении? – не сдавалась умничка-ведьма. Я уже нарадоваться не могла, какая у меня четкая подруга.

– Вроде в том, где город. Да, точно в том. Я еще подумал, что таким мудрецам там самое место.

– А как ты догадался, что Ванечка мудрец? – расцвела я в счастливой улыбке.

– Так он сам сказал. Этим-то нас и достал. Я, говорит, мудрец, а вы шарлатаны.

– Аня… – прошептала я. – Анечка… Нам надо…

– Стоп! – опять подняла она руку. И вновь очень вежливо сказала Пинокию: – Сгинь на два метра! И не подслушивай, как мы тут…

– …пукаем, – подсказала я, едва не подпрыгивая от нетерпения поделиться с ведьмой мыслями.

Едва наш надзиратель убрался, как я зашептала:

– Анечка, побежали! Погнали, моя хорошая! Пошпандорили! Ну пожа-а-алуйста!

– Лена, прошу тебя, успокойся, – ответила ведьма.

– Как ты меня назвала? – вытаращила я глаза.

– Ты сама говорила, что для меня ты Лена.

– Да ты чего? Это было давно. Я на тебя тогда злилась. Теперь я навек для тебя Ола. Ну или сколько нам еще осталось, – шмыгнула я носом.

– Хорошо, Ола. Но ты все равно успокойся. И пойми, что бежать нам сейчас нельзя. Пинокий поднимет тревогу. Их одиннадцать, а нас только двое. Даже твой фотоаппарат не поможет.

– А когда нам можно бежать? – спросила я. – Ты что, выдашь им утром рецепт снадобья великого Юстера Литца?

– Я даже состав не знаю, – погрустнела Анна. – Тот пузырек я в интернете купила. И он же все равно дома. К тому же я сомневаюсь, что порошок бы просто так подействовал. Мне кажется, решающую роль сыграл мой очищающий обряд. Но даже то снадобье я здесь вряд ли приготовлю. Допустим, здесь отыщутся помет слепой обезьяны и сушеные блохи. Мертворожденная брюнетка точно имеется. Но для него тоже нужна щепотка снадобья Юстера Литца, а его-то как раз…

– А где тут мертворожденная брюнетка? – стала я испуганно озираться.

– Не обращай внимания, – отмахнулась подруга, – это я о себе.

Увидев, что я допятилась до стенки шалаша, который через пару мгновений готов был под моим натиском развалиться, Анна быстренько объяснила, в чем дело. Я успокоилась. Но только насчет нее.

– И что с нами сделают одиннадцать злобных фанатиков, когда узнают, что их жестоко надули?

– Могут надуть нас. Но уже в прямом смысле. И выпустить в небо красивыми синими шариками.

– Попискивающими, – добавила я. И поинтересовалась: – И что же нам делать?

– Погнали, моя хорошая! Пошпандорили!

Вот только не надо говорить, что мы с Анюткой обе Олены. Типа того: о чем думали две светящиеся дуры, удирая ночью от одиннадцати обманутых магов? Отвечу: о том, как страшно, светясь, удирать ночью… Ну и так далее. Но утром, при свете солнышка, нам, думаю, было бы не менее страшно. И уж точно не менее больно.

Хуже, что у нас не имелось абсолютно никакого плана, кроме того, что нужно выйти из шалаша и возвращаться к городу. И самым «тонким местом» в этой операции являлся, разумеется, Пинокий. Я хотела предложить Анне его заколдовать, но вовремя вспомнила, что сам он тоже маг. А с учетом, что моя новая подруга не была в этих делах большой мастерицей, результат мог получиться непредсказуемым. И я промолчала. В отличие от Пинокия, который, разумеется, сразу заметил две синие личности, осветившие ночную тьму.

– Вы куда это? – спросил он.

– А ты не догадываешься? – задала я ответный вопрос.

– Нет, – честно признался наш стражник.

– Видишь ли, – очень вежливо сказала ему Анна, – порой у людей возникают некие потребности…

– Уйти ночью в лес? – удивился Пинокий.

– Для некоторых целей, – пояснила ведьма. – Для которых требуется уединение.

– Но вас же двое.

– Но мы девочки, а ты мальчик! – зашипела я. – Не просек? Девочки – налево, мальчики – направо.

– А-а-а! – протянул Буратин. – Но я пока не хочу.

– Не, ты точно из дерева, – вздохнула я. – Зато мы хотим!

– Тогда я с вами.

– Тогда я иду сейчас будить Лигейду, – сказала Анна, – и скажу ей, что ты нас домогаешься. Сомневаюсь, что ей это понравится.

– Не надо к Лигейде! – конкретно припух Пинокий. – Она спросонья даже разбираться не станет – отправит меня в дальнюю даль… Давайте тогда так: вы отходите… ну, налево… но так, чтобы я вас видел.

– Ты что, правда тупой? – вежливо поинтересовалась ведьма. – Хоть в самом деле бери топор и затачивай.

– Не надо, – сказал «деревянный человечек». – Я отворачиваюсь, вы отходите… но ненадолго.

– А это уж как получится, – буркнула я. – Но если повернешься…

– Пять минут, – сурово отчеканил надсмотрщик. – Потом повернусь. Так и знайте! И можете жаловаться Лигейде. Если вы сбежите, она меня тоже не пощадит.

– Ладно, засекай, – сказала я и кивнула подруге: рванули, мол!

Но быстро бежать было тоже нельзя – хруст веток насторожил бы Пинокия, а даже с учетом нашего свечения мы бы не смогли драпать по ночному лесу бесшумно. Поэтому мы просто быстро шли, стараясь ступать как можно тише. Но получалось плохо. Рано или поздно надзиратель крикнул бы нам, что пора бы и приступать к тому самому…

И тут я услышала:

– Помощь нужна?

– В чем помощь? – посмотрела я на Анну. Та с не меньшим удивлением уставилась на меня:

– Что? Не пойму, ты спрашиваешь, или предлагаешь?

– Крутилово-закрутилово… – съежилась я. – Это не ты, что ли, сказала про помощь?

– Это я сказала, – послышалось откуда-то сверху.

Потом – прыг-скок – на ветке ближайшего дерева очутилась белка. Нашего синего освещения хватило для того, чтобы это понять. Но только это. Потому что не могла же какая-то белка…

– Так нужна или нет? – спросила белка, явно глядя на нас.

– Белочка, – сказала я и скосила глаза на подругу: – У тебя тоже?

– Бокал шампанского три дня назад… – обреченно пробормотала та. – Нет, уже четыре.

– А я даже не успела, – сказала я. – Но как же так? Может, тут воздух такой?

– Если помощь не нужна, я поскакала, – недовольно, с вызовом даже, произнесла белка.

– Да-да, скачи, – сказала Анна.

– Нет-нет, постой! – одновременно выдала я.

– И то, и другое сразу я не умею.

– Допустим, ты и правда есть, – скорее не для белочки, а для подруги сказала я. – Но как ты нам можешь помочь?

– Поскачу в другую сторону и буду говорить. Как будто вы говорите. А вы убегайте. Как зовут?

– Олена Лесова, – сказала я. – Отчество надо?

– Что такое отчество? Надо как зовут. Тебя Оленалесова, а ее?

– Ой, – помотала я головой. – Меня лучше просто Ола. А она – Аня.

– С вас мешок орехов, – деловито сообщила белка.

– Но… у нас нет орехов…

– Тогда я потом пойду с вами, пока не дадите.

– Хорошо, но…

Договорить я не успела, белочка уже упрыгала. И вскоре мы услышали вдалеке забавный диалог и впрямь очень похожими на наши голосами:

– Ола, ты где?

– Аня, я тут.

– Ты еще там, Ола?

– Я еще тут, Аня. А ты не тут?

– Я тоже тут. Но я не там, Ола.

– Я теперь тоже не там, Аня. Но я уже тут.

– Крутилово-закрутилово! – странным голосом выдала Анна. – Какого хрена мы стоим?!

– Я уже там, Аня! – воскликнула я и помчалась вперед, невзирая на треск сучьев и шелест ветвей.

Подруга от меня не отставала.

Каким образом мы выбрались на желтую дорожку, я потом вспомнить не могла. В голове что-то гудело и щелкало. Скажи мне тогда кто-нибудь, что я и впрямь «словила белочку» и даже не помню предыстории своего падения – я бы поверила. Вот только не надо мне говорить, что такого не бывает! На словах-то у нас много специалистов по «белочке», а на деле – бокал шампанского четыре дня назад.

– Но ведь правда же! – сказала Анна. Оказывается, я рассуждала вслух. Что тоже, между прочим, может служить подтверждением диагноза…

– Но ты же ее тоже слышала, правда? – с надеждой спросила я.

– И даже видела, – кивнула ведьма.

– И будете видеть и слышать, пока не расплатитесь, – выпрыгнув перед нами на тропу, сказала белка.

Мы от неожиданности замерли.

– Почему стоите? Если вас догонят, вы не дадите мне орехов. Обманывать нехорошо. Особенно животных.

– Почему особенно их… вас?.. – заморгала я.

– Потому что у нас меньше ума, чем у людей, – сказала белочка и добавила: – У некоторых животных, чем у некоторых людей.

– А… белки умные?.. – ляпнула Анна. Я покосилась на нее с осуждением, но наша хвостатая спасительница ничуть не смутилась:

– Есть умные белки, есть глупые белки. Я умная. Но не очень.

– Почему же не очень? – запротестовала я. – Ты нас спасла…

– Не очень, – перебила меня белочка, – потому что умные белки сначала берут орехи, а потом кого-то спасают. Но вы тоже не очень умные. Потому что идете прямо по светлой дороге. И потому что еще сами светитесь. Зачем? Вас же так быстро поймают! И я останусь без орехов. А обманывать…

– …нехорошо, – закончила за нее Анна. – Но мы светимся… нечаянно.

– Чтобы комары не кусали, – пояснила я. Но с дорожки сошла. Хотя с учетом нашего сияния…

– Вы правда не очень умные, – констатировала аналогичная белка. – Лягте тогда в высокую траву и подождите, пока солнышко не встанет.

– И поспим заодно! – обрадовалась я.

Нет, белочка была определенно умнее нас.