Аделаида

На следующее утро я чуть не заснула в автобусе по пути на работу и вздрогнула, пробуждаясь как раз в тот момент, как только автобус остановился на остановке, ближайшей к дому Филипсов. Боль от недосыпа пронзала мои скованные мышцы спины. Каждый раз, когда я закрывала глаза прошлой ночью, образы тусклых коричневых волос моей матери, раскинувшихся на подушках, и моего отца, стоящего на коленях у кровати с ее безжизненной рукой в руках, жгли мой мозг, не давая ни на минуту расслабиться, пока не прозвонил будильник. Прошло уже немало времени с тех пор, как я говорила о маме вслух, и, должно быть, это сыграло злую шутку с моим подсознанием.

Я до сих пор не понимала, почему вчера столько наговорила Маттиасу. Я не особо распространялась о маме после смерти даже со Стеллой, которая была мне как сестра. Привыкнув обходить чувства, связанные с ее уходом, в разговорах с семьей, я наловчилась подавлять их в себе, позволяя анализировать их лишь в те моменты, когда оставалась наедине с собой. Возможно, я бы не разоткровенничалась с Маттиасом так сильно, если бы он не выглядел настолько увлеченным и потрясенным моими словами. Когда я говорила, мне казалось, будто он понимает меня так, как не понимал еще никто и никогда.

Я не понимала, что всё это значит. Еще два дня назад я была убеждена, что этот парень — избалованный, неприятный тип без каких-либо достоинств, но нельзя было отрицать, что прошлым вечером мы были на одной волне. И еще — он заставил меня смеяться. И много. Я могла отрицать это сколько угодно, но общаться и шутить с ним было легко и естественно.

Оказавшись внутри и поприветствовав Хелен, мы провели очень спокойное утро за разговорами и отдыхом. Мысли о его едва заметных ухмылках и низком голосе затуманивали мой рассудок, хотя я и изо всех сил старалась отогнать их и сосредоточиться на том, что действительно важно — на Хелен.

* * *

Солнце отражалось от остатков снега, припорошившего землю снаружи, наполняя гостиную ровным, сияющим светом. На фоне играла «Never Let Me Go» группы Florence and The Machine, пока я красила ногти Хелен в темно-фиолетовый цвет.

— Что ты думаешь о вчерашнем ужине? — спросила она, разглядывая подсыхающий лак. — Мне очень понравилась лапша чоу-мейн.

Я оторвалась от работы. Хелен уже в четвертый раз задавала вопрос о вчерашнем вечере, и я подозревала, что дело тут вовсе не в еде.

Вместо того чтобы ответить на вопрос, я спросила:

— Что ты наговорила Маттиасу?

Ее глаза слегка округлились.

— Понятия не имею, о чем ты.

Я усмехнулась.

— Да ладно тебе, Хелен. Вчера он развернулся ко мне на все сто восемьдесят градусов. — Я поджала губы. — Ну, может, и не на все сто восемьдесят, но на добрую сотню — точно.

Хелен прикусила губу.

— Ладно, признаю, я провела с ним небольшую беседу.

Я вернулась к покраске ногтя на ее большом пальце, старательно изображая безразличие.

— И о чем же вы беседовали?

— Ну-у, — протянула она, намеренно затягивая паузу, — возможно, я слегка подтолкнула его к тому, чтобы он вел себя с тобой помягче.

Я фыркнула.

— Мне вовсе не нужно было, чтобы ты это делала.

Я и сама не знала, какие чувства у меня вызывает то, что они обсуждали меня за моей спиной.

— Я знаю, что тебе это было не нужно, дорогая, но ему-то это было нужно определенно.

У меня вырвался смешок. И это был факт.

— То, каким ты его видела, — продолжила она, — это не он настоящий. — Ее взгляд стал пристальным, будто ей было жизненно важно, чтобы я ей поверила. — Когда он не тревожится за мою безопасность, он самый чудесный человек… По крайней мере, он больше похож на того мужчину, которого ты видела вчера.

Я прикусила щеку изнутри. Вчера он и правда был со мной мил.

— Думаю, он тебе даже очень понравится, когда ты узнаешь его поближе. — В ее голосе прозвучало слишком много уверенности.

Я хмыкнула, бросив на неё дразнящий взгляд.

— Ну, тут я бы с тобой поспорила.

— Осторожнее, — ответила она, и в ее глазах заплясали озорные огоньки. — Не хотелось бы наговорить лишнего, а потом выглядеть глупо, когда всё случится ровно наоборот.

Покачав головой, я рассмеялась и поднялась с места.

— Ну всё, идем. Давай подставим твои ногти под ультрафиолет.

* * *

Близился конец дня, когда мы с Хелен оделись, чтобы выйти на улицу. Как раз когда я закончила обматывать шарф вокруг шеи Хелен, входная дверь открылась, и вошел Маттиас.

Нахмурив брови, я посмотрела на часы.

— Ты рано, — сказала я, и это прозвучало скорее как вопрос, чем как констатация факта.

— Да, мой последний рейс отменили, — ответил он, расстегивая куртку. Он замер на месте, увидев нас одетыми для вылазки на улицу. — Куда это вы собрались?

Хелен прокашлялась.

— Мы просто собирались немного пройтись по магазинам.

Маттиас приподнял одну бровь.

— За чем именно?

— Эм… за вещами, — ответила она, глядя на свои согнутые колени.

Взгляд Маттиаса перебегал с одной на другую, прежде чем он сказал:

— Ладно, я пойду с вами.

Я покачала головой куда энергичнее, чем это можно было бы назвать незаметным.

— О нет, мы сами справимся. Это всего лишь новый магазин в миле отсюда. С нами всё будет в порядке.

Маттиас снова застегнул молнию на куртке.

— Глупости, я отвезу вас на адаптированной машине. — Он посмотрел на Хелен. — К тому же я не так уж часто видел тебя в последние пару недель.

Хелен улыбнулась, и я сказала:

— Ладно, тогда идем.

Теперь, когда я знала, что он едет с нами, мне даже стало любопытно увидеть реакцию Маттиаса на то, куда именно мы направляемся.

Мы с Маттиасом последовали за Хелен на улицу. Пока она катила свое кресло вперед, я наклонилась к нему и прошептала:

— Дай угадаю, ты хочешь меня проконтролировать?

Он развел руки в стороны и пожал плечами.

— Это ты сказала, не я. В его тоне не было снисхождения, лишь веселье.

Я обреченно вздохнула. Этого человека мне в одночасье не изменить.

Мы сели в машину и проехали путь до магазина. Как только мы приехали и я открыла входную дверь, Хелен вкатилась внутрь, исчезнув между рядами со скоростью света.

Маттиас резко остановился, будто налетел на стену, когда огляделся по сторонам в магазине. Он повернулся ко мне, с открытым ртом.

— Это магазин нижнего белья?

Я изо всех сил сдерживала улыбку.

— Ты сам настоял пойти с нами.

Он снова обвел взглядом всё вокруг — от бюстгальтеров пастельных оттенков до более смелых трусиков, — его щеки порозовели.

— Но…

— Что, ты никогда раньше не видел женское белье?

Его ответ не заставил себя ждать и секунды.

— Конечно видел. Я просто… Он повернулся ко мне, нахмурив брови, и застал меня за тихим смехом. — Ты меня дразнишь.

Я пожала плечами, сжав губы.

— Прости, это было слишком легко.

Ах, мужчины и их хрупкое представление о мужественности.

Он покачал головой, уголок его губ слегка приподнялся. Он снова огляделся вокруг.

— Я просто не понимаю, зачем ей нужно было, эм, приходить сюда.

Я направилась к ряду, в котором исчезла Хелен.

— В смысле?

Маттиас последовал за мной. Мы рассматривали бюстгальтеры и трусики; его взгляд задержался на очень соблазнительном, огненно-красном комплекте чуть дольше, чем следовало.

— Ну... Он сглотнул. — Не то чтобы кто-то видел ее в нижнем белье.

— И что с того? — я остановилась и скрестила руки на груди. — Ты думаешь, женщине обязательно нужен партнер, чтобы решиться на покупку сексуального белья?

Он покачал головой, и его кожа стала пунцовой.

— Нет, я...

— А что, если твоя мама просто хочет чувствовать себя сексуальной для самой себя? Разве это не достаточный повод? — я видела, что он всё понял, но мне было слишком весело, чтобы так просто сорвать его с крючка.

Он закрыл глаза и простонал:

— Пожалуйста, не употребляй слова “моя мама” и “сексуальная” в одном предложении.

Я притворилась дурочкой.

— Почему? Потому что ты не хочешь представлять свою мать женщиной, которая принимает свою женственность?

— Ох, прошу, прекрати, — он провел рукой по лицу.

Посмеиваясь, я толкнула его локтем в бок. Это поддразнивание вышло у меня настолько естественно, что я даже не задумалась.

— Ну же, не будь таким ребенком, — я одарила его ухмылкой, прежде чем заметила Хелен, направляющуюся к примерочным. Я последовала за ней в одну из них.

— Итак, — произнесла она самодовольным тоном, — я видела, как вы с Мэттом весело проводите время.

Я закатила глаза. Если бы она только знала, о чем мы говорили.

— Только не начинай снова, Хелен.

— Я же ничего не сказала! — она рассмеялась в ответ на мой обвиняющий взгляд. — Просто констатирую факты.

— Конечно, — ответила я.

Я помогла ей переодеться в один из бюстгальтеров, которые подобрала сотрудница. Она посмотрела на себя в зеркало и вздохнула:

— Все твердят тебе про морщины и боли в костях, но никто не предупреждает, как трудно найти лифчик, который был бы одновременно сексуальным и удобным, когда стареешь.

Я усмехнулась.

— Мы найдем тот самый, идеальный, вот увидишь.

И мы нашли — спустя несколько примерок. Когда Хелен снова оделась, она сказала:

— Раз уж мы здесь, может, и ты себе что-нибудь присмотришь? Ну, так, на случай, если скоро встретишь кого-то особенного.

Я застонала. Она была невыносима. Было нетрудно понять, кого именно она имеет ввиду на роль этого «кого-то особенного». Понятия не имею, с чего она взяла, что между мной и Маттиасом может что-то быть, но, судя по всему, если уж она что-то вбила себе в голову, то просто так не отступится. И что это за семейка такая с их убеждением, что белье обязательно нужно покупать для чьих-то глаз?

Выйдя из примерочной я отправилась искать Маттиаса. По пути я остановилась перед комплектом из красного кружева — тем самым, на котором взгляд Маттиаса задержался дольше, чем на остальных. Я провела по нему пальцами, затем покачала головой и пошла дальше.

Знаешь, какая из вещей, что я усвоила за все свои годы, — самая важная? Это умение прислушиваться к советам. Знаю-знаю, иногда они к тебе не относятся, но, по моему опыту, следовать советам окружающих меня людей всегда было верным решением.

Ну, я же знаю, о чем ты сейчас думаешь: «Хелен, да ты упрямее осла. Когда это ты вообще слушала мои советы?» Что ж, это правда, я часто поступала по-своему, невзирая на чужие предложения, но я ведь и не говорила, что я идеальна!

К счастью, по большей части так и есть. За то время, что мы провели вместе, ты следовал большинству моих советов, и я благодарна за это. Уверена, ты тоже! Но не думай, что раз меня больше нет рядом, чтобы направлять тебя лично, это значит, что ты свободен от моих наставлений! У меня в запасе может оказаться еще парочка для тебя. Как ты сам увидишь, некоторые уроки выходят за пределы жизни и смерти.

С любовью,

Хелен