СПУСК
~
ХАРПЕР
— Хороший мальчик, — говорит Морфей, перекрикивая рев тракторного двигателя, пока клюет измельченную плоть на моей ладони в перчатке. — Красивая птица-убийца.
Я стягиваю перчатку с другой руки и медленным, плавным движением поднимаю ее, чтобы погладить его по спине.
— Верно. Ты красивая птица-убийца, — его перья переливаются под моими пальцами, радужные синие, зеленые и лиловые отблески ярко вспыхивают даже в тусклом свете пасмурного дня.
Я поворачиваюсь и сажаю его на каменную стену с куском изуродованной правой руки Джейка Хорнелла, чтобы он поел.
— Попозже принесу тебе еще угощений.
Я сверяюсь с часами и прижимаю руку к кобуре у бедра, проверяя, на месте ли пистолет, словно он может просто исчезнуть и оставить меня безоружной. Сейчас почти полдень, прошел почти час с тех пор, как я вернулась из отеля «Кейпсайд». Нолан, вероятно, уже закончил свою пробежку, и кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем он поймет, что я была там. На это могут уйти дни — в зависимости от того, как часто ему требуется его барахло. Он может заглядывать в сейф еще реже, если планирует пробыть здесь несколько недель. Возможно, он не слишком увлекается скрапбукингом. И я не могу сидеть сложа руки весь день в ожидании, когда он все поймет и либо уедет из города, как ему и следует, либо явится в особняк Ланкастеров на верную смерть.
Наверное, мне стоило лучше все спланировать. Например, купить камеры и спрятать их в его номере. Принять его замечание насчет общения и написать более подробное письмо. Изложить свою «невиновность». Я могла бы ясно дать понять, что он прав — я не святая. В конце концов, я и правда оставила его на той дороге. Бросила умирать, чтобы начать свою новую жизнь. Но я не тот человек, которым он меня считает. И я не нарушу свое слово, данное Артуру. Я не собираюсь отказываться от жизни, которую так усердно создавала, только потому, что он перепутал одного монстра с другим.
Я не обязана давать объяснения Нолану Роудсу или кому-либо еще. Больше нет. Черт возьми, мне нужно защищать город от дерьмовых туристов и заботиться о пожилом серийном убийце с Альцгеймером. Я не могу поставить на паузу всю свою жизнь из-за какого-то привлекательного психопата, который хочет меня убить.
— Пустая трата моего времени. Так что пошел он к черту вместе со своими убийственными ямочками, — говорю я, обращаясь к отрубленной руке Джейка, пытаясь избавиться от воспоминаний о улыбке Нолана в кофейне и о том, как она зажгла во мне давно дремлющее, забытое пламя.
Я сгибаю пальцы Джейка, оставляя только средний в неприличном жесте, затем бросаю руку в измельчитель «Куки Монстра». Он — единственный человек, попавший в мой измельчитель, о котором я немного сожалею, и даже не я его убила. Ну, да, он был «Прилипалой Джейки», возможно, даже более жутким, чем я предполагала, но он был из нашего города, а инструкции Артура были предельно ясны.
«Я сохраню твои секреты, Харпер, но ты должна пообещать мне. Пообещай, что всегда будешь защищать этот город, чего бы это ни стоило».
Я глубоко вздыхаю, наблюдая, как машина перемалывает последние остатки его плоти и костей, выплевывая их на брезент. Наклоняюсь, чтобы поднять голову Джейка за волосы, когда машина внезапно выключается.
Мое сердце замирает, когда я достаю пистолет. Роняю голову и вместо нее поднимаю баллончик со спреем «Piss-Off!», целясь в сторону трактора.
В поле зрения появляется Нолан Роудс с мрачной улыбкой, которая подчеркивает его глубокие ямочки на щеках.
— Привет, Харпер, — говорит он, опуская капюшон толстовки с влажных волос. — У тебя есть моя вещь, и я хотел бы ее вернуть.
Морфей запоздало каркает в предупреждении, пока я целюсь в Нолана, удерживая его лицо в прицеле пистолета и снимая предохранитель с боковой части оружия.
— Вижу, ты получил мою записку. Думала, я изложила все достаточно ясно, но раз ты здесь, значит, чего-то не хватило. А если по-другому? — я демонстративно прокашливаюсь, выдерживая паузу. — Съебись. Нахуй. Из. Кейп. Карнажа. Никогда не возвращайся, и я гарантирую, что твоя книжка останется в надежном укрытии. Сейчас понятнее?
Улыбка Нолана становится только шире. В тусклом свете что-то поблескивает у него сбоку. Это нож, который я оставила в шине — его кулак крепко сжимает рукоять, а смертоносное лезвие готово к удару.
— Я пока не собираюсь уходить. Никуда не денусь, пока ты не вернешь мою книгу.
— Думаешь, я просто так отдам свой козырь? Ни хрена ты от меня не получишь, — заявляю я, крепче сжимая пистолет. — Уйди, пока все не стало еще хуже. Ты совершаешь ошибку. Я не та, за кого ты меня принимаешь.
— Ты права. Я думал, ты трусиха, что просто бежишь от своего прошлого. А оказалось, ты бездушный монстр, — Нолан усмехается, его взгляд медленно скользит от моих ног до глаз, и на его лице проступает отвращение. По какой-то причине это ранит больнее, чем все ядовитые слова, что он говорил мне за время нашего короткого знакомства.
«Пат9».
Это слово возникает из ниоткуда и обрушивается на меня с такой силой, что я почти выпадаю из настоящего. Голос, произнесший его, до сих пор звучит в моей памяти, несмотря на прошедшие годы, — воспоминание, которому не следовало бы вторгаться в такой напряженный момент.
Я едва заметно качаю головой, пытаясь отогнать эхо. Не ожидаю, что Нолан заметит, но, кажется, он видит, потому что хмурит брови. Это не забота, хотя на поверхности может показаться и так. Всего лишь недоумение. Но даже если бы это был мимолетный проблеск эмпатии, он мне не нужен. Тем более от него.
Я делаю глубокий вдох, собираясь продолжить спор о его трофейном альбоме, но другой голос прерывает мои мысли.
— Красивая птица-убийца, — произносит Морфей с садовой стены. Наши взгляды обращаются к нему, пока он клюет последние кусочки плоти с камня. — Ням-ням. Это для Куки.
Морфей издает три стучащих клика, а затем имитирует звук дизельного двигателя.
Нолан переводит взгляд на измельчитель, а затем снова смотрит на меня. Недоверие смешивается с отвращением, которое все еще не сходит с его лица.
— Ты назвала свой измельчитель в честь персонажа «Улицы Сезам» — Куки Монстра, — и потом научила ворона выпрашивать человеческие закуски, приготовленные из людей, которых ты убила?
Я с трудом сглатываю.
— Все не так плохо, как звучит.
— Нет, — говорит Нолан, и весь свет угасает в его глазах. — Все гораздо хуже.
— Мне нравится, — говорит Морфей, с болезненной точностью копируя мои слова для Куки.
Мне отчаянно хочется провести рукой по лицу, но я не могу отпустить ни пистолет, ни бутылку со спреем. Ни то, ни другое не кажется мне мощным оружием, когда Нолан смотрит на меня с безжалостной злобой. В его взгляде столько жара, что можно спровоцировать извержение давно потухшего вулкана.
— Ты ужасный человек, — говорит он, словно утверждает это не только для меня, но и для самого себя.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — шепчу я.
— О, правда? Думаю, я знаю достаточно, — он делает шаг ближе, и хотя каждая клеточка моего тела кричит бежать, я остаюсь на месте, держа пистолет направленным ему в лицо. — Я знаю, что ты убиваешь людей и исчезаешь. Знаю, что избавляешься от трупов с помощью измельчителя.
— Ты убиваешь людей и делаешь из них альбом с вырезками, тебе ли мне нотации читать?
— По крайней мере, я утилизирую их как положено. Ты же понимаешь, что осколки костей не растворяются в почве по волшебству? Теперь понятно, как ты получаешь все эти награды по садоводству. Может полиции тоже будет интересно это узнать, — Нолан хмуро смотрит на брезент, потом на клумбы со свежевысаженными цветами и, наконец, возвращает свой гнев ко мне. Он делает еще один шаг вперед, крепче сжимая рукоять ножа. — Скажи, ты охотишься вместе со стариком? Или просто прибираешь за ним? Может, поэтому он разрешает тебе жить в коттедже? Может ты та дочь, о которой он всегда мечтал?
Горячая волна подкатывает к горлу. Я не знаю, понимает ли он, что говорит, или это просто жестокая случайность. Но так или иначе, его слова заползают под кожу, отчего моя ладонь в перчатке становится горячей, и я крепче сжимаю пистолет.
— Свали к черту с моего участка, и, возможно, я оставлю тебя в живых, — рычу я, когда он делает еще один небольшой шаг вперед.
Мне следует отступить. Или выстрелить — просто принять риск, что грохот привлечет внимание соседей и туристов, остановившихся поблизости. Я могу вырвать страницу со своим именем из его книги и предъявить ее как доказательство. Быстро уничтожить остатки Джейка Хорнелла и надеяться, что никчемный шериф Йейтс не станет слишком внимательно изучать что-либо, кроме самого Нолана — человека, который вторгся в поместье Артура Ланкастера и угрожал мне.
Я все еще взвешиваю риски и преимущества выстрела Нолану Роудсу в лицо, когда он произносит нечто, прорезающее всю вереницу мыслей, крутящихся в моей голове.
— Раз уж местные полицейские ни на что не способны, — говорит он, — может, стоит обратиться к тому самому любительскому сообществу «Ищеек»? Старик уже привлек их внимание.
Вся ярость, что пылала в моих жилах, мгновенно сменяется леденящим холодом.
— Что ты сказал?
— «Ищейки». Они уже здесь, и это лишь вопрос времени, пока...
— Кто здесь? — перебиваю я, отступая на шаг. — Кто именно?
В глазах Нолана вспыхивает искра интереса, почти скрытая злобой и ненавистью, что он носит как доспехи. Словно вопреки голосу разума он произносит имя, которое я боюсь услышать. Имя человека, что шел по моим следам, когда я только исчезла. Человека настойчивого. Упрямого. И, что хуже всего, жаждущего славы как гончая, учуявшая лису. Того, за кем я не следила слишком пристально, решив, что моя история забыта, когда его группа переключилась на другую добычу.
Но я понимаю, что совершила колоссальную, блядскую ошибку, когда Нолан произносит:
— Сэм Портер.
Я дрожу от этих двух слов. И Нолан замечает. Замечает тот единственный пропущенный удар сердца, когда мой палец отрывается от спускового крючка. Когда ствол пистолета опускается на несколько сантиметров.
И он атакует.
Пистолет вырывается из моих пальцев и с глухим стуком падает на траву. Мне хватает доли секунды, чтобы ударить бутылкой со спреем по плоской стороне его клинка, отправляя нож на землю. Но пока тот еще в полете, другая рука Нолана уже смыкается на моем горле. Он оставляет мне ровно столько воздуха, чтобы я задохнулась. Его ладонь впивается в челюсть, пальцы сжимаются с безжалостной силой. Я чувствую, как мой пульс бьется о его горячую кожу, когда он притягивает меня так близко, что наши лица почти соприкасаются. Его взгляд прожигает меня насквозь, словно пытаясь выжечь мою проклятую душу.
— Где. Моя. Книга.
С каждым его выдохом врывается смесь мятной свежести и чистой ярости. Гнев исходит от него волнами, заряжая воздух между нами. Коричневое пятнышко в его левом глазе темнеет, будто демон внутри прорывается наружу. И я смотрю ему прямо в глаза, бросая вызов самому дьяволу. Мой голос хрипит, но слова полны яда:
— Пошел нахуй.
Его пальцы сжимаются сильнее, и я с трудом сдерживаю кашель.
— Я буду пытать тебя, пока не заговоришь.
— Меня уже пытали. Попробуй, — выдыхаю я, чувствуя, как пульсация в висках сливается с бешеным стуком сердца. Взгляд Нолана на мгновение становится неуверенным, он скользит к моим губам, прежде чем вновь встретиться с глазами. — Но знай… — моя рука в перчатке сжимает его запястье, и я сама сокращаю оставшиеся сантиметры между нами. — Твоя драгоценная книга мгновенно попадет к ФБР вместе со всем, что я успела о тебе узнать. Номер твоего авто. Название твоих лекарств. Аптека, где ты их получаешь. Твой чертов номер телефона. Делай что хочешь — пытай или убивай. И смотри, как рушится твоя жизнь. Уверена, твои родители и сестра будут в восторге, узнав, кем на самом деле является Нолан Роудс. Особенно после всего, что они уже потеряли.
При упоминании его семьи я вижу, как первая искра настоящей тревоги пробивается сквозь безжалостную маску Нолана. Мышца на его скуле сжимается, словно он пытается подавить страх. Его хватка на моем горле ослабевает ровно настолько, чтобы я могла сделать полный вдох.
— Только одним способом ты получишь свою книгу, — говорю я. По лицу Нолана скользит тень ярости, его губы сжаты. — Помоги мне защитить Артура. Убери Сэма отсюда.
— Если хочешь, чтобы я его убил, я не буду этого делать.
— Блять, нет, — я смотрю на него в упор, сдерживая желание закатить глаза. — Если ты это сделаешь, сюда сбегутся все эти долбанные «Ищейки». Город заполонят эти психи в шляпах из фольги. Просто заставь его уехать.
Нолан издает короткий, резкий смех. В улыбке, которую он бросает мне, нет ни капли радости или тепла.
— То есть ты хочешь, чтобы я помог тебе защитить твоего покровителя-убийцу от парня, который, кажется, вышел на его след? Забавно.
— Таково мое предложение. Соглашайся или проваливай.
— А почему бы тебе самой не отвести Сэма в сторону? Судя по твоей милой обстановке, — он резко кивает в сторону дробилки, — я уверен, ты можешь придумать причину, чтобы он переключил внимание с твоего дружка на что-то другое. Попробуй впервые в жизни проявить великодушие и взять огонь на себя вместо Артура.
Я закусываю губу, вспоминая данные обещания. Обещания, которые готова выполнить любой ценой.
— Если бы я могла взять огонь на себя, я бы сделала это, — отвечаю ему. Хотя я уверена, что Нолан мне не поверит, это правда. Я знаю о Портере достаточно, чтобы понимать: он здесь не просто для того, чтобы распутать загадку. Он здесь ради славы. И никто не сможет подарить ему историю лучше, чем я. Если я позволю Сэму Портеру подобраться ко мне слишком близко, он снова вытолкнет меня в центр внимания, и кто знает, что может всплыть под ярким светом софитов. Все обещания, что я когда-либо давала — Артуру, себе, призракам моего прошлого — рассыплются в прах.
Если бы все было так просто.
Я не справлюсь с этим одна. Нолан Роудс, возможно, пришел сюда, чтобы убить меня, но теперь внезапно он — единственный, кто может меня спасти.
— Помоги мне, или твоя книга попадет в правоохранительные органы.
Он фыркает, его взгляд скользит по моему лицу, словно он способен содрать кожу с костей одним лишь взглядом.
— Допустим, я помогу тебе. И что тогда? Ты просто вернешь мне книгу и отпустишь восвояси?
— Да.
— А откуда ты знаешь, что я не развернусь и не прикончу тебя, как только она окажется в моих руках?
— Можешь и прикончить, — пожимаю я плечами. — Но, полагаю, остальные доказательства все еще станут для тебя проблемой.
Между нами повисает тишина. Его пальцы снова сжимаются на моем горле, и я ловлю воздух, задерживая дыхание. «Пат», — снова слышу я, пока края зрения начинают темнеть. Я ненадолго закрываю глаза, прогоняя воспоминание, и в тот же миг хватка Нолана ослабевает ровно настолько, чтобы гул в голове поутих.
— Я помогу тебе с Артуром. А затем ты отдашь мне книгу и все остальное, что припрятала, — наконец говорит он.
— Ты получишь книгу и свое оружие. И уедешь из города. Все остальное останется у меня, ведь я не сомневаюсь, что за время нашего супер-веселого совместного досуга, которого я жду с нетерпением, ты соберешь против меня компромат. Соглашайся или вали.
Я вижу, как отчаянно он хочет получить эту книгу. В его глазах бушует война. Но даже если у меня есть козырь и мне нужна его помощь, это не значит, что я могу ему доверять. Что бы я ни оставила себе после выполнения нашей сделки, он убьет меня в ту же секунду, как книга окажется в его руках. Я это знаю.
Единственный способ выжить — убить его быстрее.
— Красивая птица-убийца, — раздается в тумане голос Морфея, безупречно подражающий моему собственному.
Я сглатываю, высвобождаю свою руку из его хватки и протягиваю для рукопожатия.
— Итак, договорились?
Нолан смотрит на мою руку, предложившую перемирие. Его лицо ничего не выражает, взгляд прикован к запачканной кровью перчатке. Проходит долгий момент, прежде чем он наконец поднимает глаза на меня и разжимает хватку на моем горле, медленно, палец за пальцем. В тенях каркает Морфей. Возможно, это предвестник рока. Или судьба, скрепленная зловещим звуком.
Его крик становится фоном, когда Нолан стаскивает садовую перчатку с моей руки и бросает ее на траву, затем вкладывает свою ладонь в мою, не отрывая пристального взгляда.
— Не сомневайся, — говорит он. — Если я паду, ты отправишься вслед за мной.
— Не сомневаюсь, — я не могу сдержать жестокую улыбку и дважды трясу его руку. — Начнем завтра.
Другой рукой я поднимаю флакон «Piss-Off!» и брызгаю ему в лицо.
Нолан отпускает мою руку и отступает, прикрываясь.
— Какого хрена? Что ты делаешь?
— Заставляю тебя отвалить10! Ты меня сегодня уже заебал.
— Жжет!
— Я рада, — рычу я, брызгая еще три струи ему на руку. — Свали с моего участка. Забери эту долбаную голову. Мне не интересно разгребать твой бардак.
Швыряю голову Джейка в Нолана, и она с глухим стуком ударяется о его грудь. Пока он вытирает средство с глаз рукавом худи, я открываю вентиль на садовом шланге, лежащем рядом с брезентом, и кидаю в его сторону.
— Возвращайся завтра днем, разберемся со всем этим дерьмом, — говорю я, поднимая нож и пистолет, пока он неуклюже хватается за шланг, и из его губ вырывается поток проклятий. Он направляет конец шланга на свое лицо и моргает под струйкой холодной воды. — И если придешь раньше, я пропущу тебя через свою дробилку, еще до того, как наша сделка начнется.
Бросив последний взгляд, я поворачиваюсь спиной к человеку, который пришел сюда, чтобы убить меня, и ухожу.