ОТКЛОНЕНИЕ

~

НОЛАН

Я шагаю от двери к комоду. От комода к двери. От двери к окну, выходящему на море. И снова назад.

Но сколько бы раз я ни прохаживался по комнате, это не гасит тот комок тревоги, что жжет меня изнутри. Я не знаю, что беспокоит меня больше всего. Та ли легкость, что была между нами, прежде чем бариста назвала ее имя? Тот оттенок румянца на ее щеках, когда она запнулась о названии сэндвича в своей руке? Или то, как она улыбалась мне, с искоркой в глазах? Та застенчивость в ее взгляде, когда она опустила глаза и убрала прядь волос за ухо?

Или меня гложет то, что я позволил себе настолько поддаться очарованию, что даже не понял, перед кем стою?

А может, во мне горит нечто более зловещее, доводящее до физической боли? Та потребность, что жжет ладони, желая обхватить ее горло и сдавливать, пока отчаянное признание не сорвется с ее губ? Я должен вытянуть его из нее. Это признание. Последний недостающий фрагмент. Мне нужно услышать из ее уст, как все произошло. Она должна была видеть страх на моем лице в ту секунду до столкновения. Ее машина, несущаяся на скорости. Испуганный крик моего брата. Мое ничего не подозревающее тело. Единственный, неизгладимый момент, навсегда окрасивший наши жизни.

А потом она оставила меня там. Одного. С темнотой.

Не знаю почему я сразу ее не узнал. Я планировал эту первую встречу с Харпер Старлинг четыре года. Представлял себе каждый момент.

И все вышло совсем не так, как я планировал.

Я сажусь на край кровати, беру ноутбук с тумбочки и ставлю его на колени. Войдя в систему, открываю папку с данными о Харпер Старлинг. Щелкаю по первой фотографии. Это снимок из соцсетей — его опубликовали местные новости округа Калверт, штат Мэриленд, когда писали о ее причастности к наезду и предполагаемой гибели. Я тоже поначалу поверил в эту историю. Как и все остальные. Было логично предположить, что она погибла, а ее тело унесли течения Чесапикского залива. Но в поисках информации о девушке, которая сбила нас с братом и оставила умирать, всплыла одна важная деталь.

Сбережения с банковского счета Харпер Старлинг были сняты через несколько часов после того, как ее машина оказалась на дне моря.

Я вглядываюсь в экран. Она редко выкладывала свои фото в сеть, а те немногие, что были, либо сделаны издалека, либо сильно отредактированы фильтрами. Но темные волосы и светлый тон кожи вроде бы совпадают. Меня сбила челка? Или мягкие волны ее шоколадных прядей? Потому что остальные детали в основном те же. Форма лица. Телосложение, по крайней мере, насколько его видно. Все совпадает и со следующей фотографией, хотя ракурс и освещение затрудняют выделение каких-то отличительных черт.

Но вживую в Харпер есть что-то неуловимое, чего не передать статичным изображением — что-то обаятельное, но загадочное, что мгновенно притянуло меня.

Я слишком долго разглядываю эти фото. Не понимаю, как я мог не узнать в ней ту самую девушку, когда встретил ее в очереди в кафе. Я искал любую крупицу информации о Харпер, какую только мог найти. И ее было совсем немного. Вот заметка о победе в конкурсе садоводов в «Хронике Кейп Карнажа». Вот зернистое фото. Но я впитывал эти детали, словно они были моим топливом. И в самые темные времена так и было. Когда боль и горе грозили окончательно меня уничтожить, охота за Харпер Старлинг была единственным, что держало меня на плаву.

Какого черта я мог так ошибиться, глядя на нее?

Я захлопываю ноутбук и швыряю его на кровать, а потом направляюсь в лобби отеля. Каждый мой шаг сопровождается попытками скрыть тревогу под маской вежливости.

У стойки регистрации я останавливаюсь. Из боковой комнаты доносится храп Ирэн. Я вздыхаю и звоню в колокольчик. Через мгновение она появляется, шаркая ногами.

— Мистер Роудс.

— Просто Нолан, мэм.

Она кивает:

— Нолан. Чем могу помочь?

— На самом деле, хотел спросить вашего мнения. Я зашел в «Затонувший корабль» перекусить и познакомился там с женщиной по имени Харпер. Вы ее знаете?

— Да, Харпер Старлинг. Садовница с волшебными руками.

— Садовница? — спрашиваю я, делая вид, что слышу об этом впервые.

— Харпер занимается озеленением всего города. Ее сад в Поместье Ланкастер два года подряд получал награду как лучший в городе. Вы как раз успеете застать, как он расцветет во всей красе. Люди всегда ахают над главным садом усадьбы, но садик перед ее коттеджем на южной стороне тоже прелестный.

Бинго. Та самая деталь, которую мне не удалось выяснить, — где она живет.

Помутнение из-за катаракты в глазах Ирэн, кажется, слегка рассеивается, и в них появляется искорка, которая мне категорически не нравится.

— Харпер — милая девушка.

— Не сомневаюсь.

— Что бы вы хотели узнать? — спрашивает она. И в тот момент, когда я собираюсь выдать какой-нибудь фальшивый, ничего не значащий ответ — ведь она так легко дала мне именно то, что я искал — входная дверь лобби открывается.

Мы оба оборачиваемся к мужчине, который с трудом пробирается внутрь с огромным чемоданом на колесиках и рюкзаком за спиной. Но мое внимание привлекает третья сумка, перекинутая через его плечо, на ней вышита эмблема «Canon».

— Ах, мистер Портер, — произносит Ирэн, пока мужчина завозит свой багаж в гостиницу.

Ему примерно столько же лет, сколько и мне — наверное, чуть за тридцать. Его короткие светлые волосы почти полностью скрыты под бейсболкой с круглым логотипом, вышитым серебряными нитями. «Производство Портер» — гласит надпись, и это слово пробуждает тревогу где-то в самых темных уголках моих мыслей.

— Как ваши дела? — интересуется Ирэн.

— Неплохо, спасибо, Ирэн, — отвечает он, вежливо кивая мне, прежде чем снова обратить внимание на пожилую хозяйку «Кейпсайда». — Было бы немного лучше, если бы мой оператор дрона смог приехать. Вы не представляете, сколько времени ушло на получение всех разрешений и согласований.

У меня в голове вспыхивают идеи.

— Оператор дрона? — спрашиваю я.

По лицу незнакомца пробегает тень настороженности, и он делает вдох, словно собирается объяснится, но Ирэн опережает его.

— Мистер Портер снимает документальный фильм, — объявляет она. — Он пробудет здесь следующие несколько недель, а его оператор дрона заболел и не смог приехать, — Ирэн с серьезным видом качает головой и прищелкивает языком. — Жаль упустить такой прекрасный день. Знаете, как говорят: «Если вам не нравится погода в Карнаже, просто подождите час-другой — и она изменится».

Интересно, парень думает то же, что и я? Отзывы о «Кейпсайд» были правы — Ирэн и впрямь знает о своих постояльцах все.

— Бьюсь об заклад, вы не знали, что в Карнаже есть бывший аналитик ЦРУ, — говорю я, проверяя его реакцию и протягивая руку. — Нолан.

Мужчина принимает мое приветствие, крепко пожимая руку.

— Сэм Портер. Возможно, я тоже состою в списке наблюдения ЦРУ Кейп Карнажа.

Хотя я улыбаюсь ему непринужденно, вижу, что он еще не до конца мне доверяет. Может, его насторожил мой слишком пытливый вопрос о дроне. А может, он замечает, как я стараюсь скрыть волнение на лице. С трудом удерживаю его и от того, чтобы оно просочилось в голос, когда говорю:

— Я кое-что смыслю в управлении дроном. Может, смогу тебе помочь.

Почти вижу, как настороженность исчезает с лица Сэма.

— Да неужели?

— Я работаю в поисково-спасательной службе. Мы часто используем дроны в работе, — пожимаю я плечами, стараясь выглядеть невозмутимо, хотя внутри меня все трепещет от предвкушения. — Если планируешь сегодня снимать и нужна помощь, у меня как раз есть время. Просто дай знать. Я в комнате сто семнадцать.

Кивнув, я заставляю себя отвернуться, сохраняя на лице нейтральное выражение. Руки держу в карманах, шаги делаю неторопливые.

Не успеваю сделать и трех шагов, как Сэм окликает меня:

— Эй… знаешь, я бы с удовольствием принял твое предложение, если ты серьезно? Если, конечно, ты не занят.

Улыбка, которой я одариваю тени в коридоре впереди, отличается от той, которой я улыбаюсь Сэму, когда оборачиваюсь к нему.

— Буду рад помочь.

Я жду Сэма в лобби, пока он относит свои вещи в номер. Через пятнадцать минут он возвращается с пластиковым кейсом и рюкзаком. Как только мы подходим к двери, за стойкой раздается голос Ирэн. Ее тон слишком веселый и поддразнивающий:

— Что вы хотели спросить у меня, мистер Роудс? Что-то о Харпер Старлинг?..

— Ничего, мэм, — наклоняю голову в благодарственном кивке, сохраняя на лице теплое, успокаивающее выражение, несмотря на волнение, бурлящее внутри. — Спасибо за помощь.

Коротко кивнув друг другу, мы прощаемся с Ирэн и направляемся к маяку. Хотя это и противоположно центру города и вероятному местоположению Харпер, я знаю, что это все еще самая высокая точка в округе. Если повезет, я смогу подлететь достаточно близко к Поместью Ланкастер, чтобы мельком увидеть ее.

— Так ты специалист по поисково-спасательным операциям? — спрашивает Сэм, когда мы сворачиваем на Бикон-роуд. Я киваю. — Не каждый день встречаешь таких. Что привело тебя в эту профессию?

Словно по команде, в локте вспыхивает боль, напоминая, что мне никогда не забыть о травмах, что преследуют меня, даже когда удается отодвинуть их на задний план.

— Я был пожарным. Со мной произошел несчастный случай. Просто не смог вернуться к работе после больницы, — пожимаю плечом, прикрывая ладонью шрам там, где в кости вставлены штифты и пластины. — Поисково-спасательная служба стала хорошим вариантом. Устроился в Национальный парк Грейт-Смоки-Маунтинс и не жалею. Много работаю с дронами, — киваю я в сторону его черного кейса. — Не только поиски, но и картографирование опасных участков троп, предотвращение инцидентов, все такое.

Сэм тихо смеется, сдвигая козырек кепки ниже, защищаясь от солнца.

— Ты, наверное, куда опытнее, чем тот парень, которого я планировал нанять. Видимо, это судьба.

— Ирэн сказала, ты снимаешь документальный фильм? — спрашиваю я. Он не смотрит в мою сторону, но по его лицу расползается сдержанная улыбка. — О чем?

Его прозрачно-голубые глаза мечутся в мою сторону. Он почти что кусает себе губы, чтобы не выболтать все свои секреты первому встречному.

— Что-то вроде тру-крайма, — он снова смотрит на меня, оценивая реакцию. Похоже, увидев, что мне любопытно, он улыбается шире. — Может показаться, что это просто милый городок, который нашел способ заработать на своем названии. Но давай скажем так: не все мрачные истории здесь — просто для показухи.

— В каком смысле?

— Ты когда-нибудь слышал о серийном убийце по прозвищу «Ла Плюм⁷»? — имя кажется смутно знакомым, но я качаю головой, и, похоже, Сэма это только радует — теперь он может просветить меня. Он достает телефон, открывает веб-страницу и ищет информацию о «Ла Плюме», протягивая мне устройство, чтобы показать фоторобот мужчины.

У него короткие волосы, зачесанные набок, очки в черной оправе обрамляют бездушные глаза.

— У него был очень специфический метод, — говорит Сэм, убирая телефон в карман. Он кивает в сторону тропинки, отходящей от тротуара, на которой висит вывеска «ТРОПА ВДОВЫ» из потертого дерева. — Он обездвиживал своих жертв и выцарапывал текст на их коже гусиным пером. Все тело было покрыто надписями. А когда заканчивал, убивал их. Почти тридцать лет назад он убил здесь молодую женщину, а потом просто… исчез. Но я не думаю, что убийства в Кейп Карнаже прекращались. С тех пор время от времени люди, проезжающие мимо, пропадают. Иногда они исчезают из соседних городков после визита сюда. Иногда кажется, что они пропадают прямо в самом городе.

Я оглядываюсь, словно на бурых скалах перед нами может проступить какая-нибудь подсказка.

— И что... их так и не нашли?

Сэм качает головой.

— Нет. Они просто испарились. Ни следов, ни доказательств. Больше о них никто не слышал. А полиция, понимаешь, не слишком-то хочет глубоко копать. Одно убийство и исчезнувший серийный убийца — не лучшая реклама для туристического бизнеса. Городу нравятся мрачные легенды, связанные с названием, но они не хотят, чтобы кто-то думал, что это реальность.

Наше внимание отвлекает туристический автобус, который с грохотом проезжает по дороге рядом с нами, направляясь к маяку и музею. Несмотря на то, что сезон только начался, автобус кажется забитым под завязку; за тонированными стеклами виднеются силуэты, занимающие большинство сидений.

— Городские легенды полезны для бизнеса, но только до тех пор, пока остаются просто легендами.

Мы останавливаемся на скалистом выступе на полпути к утесу. Вдалеке я слышу размеренный грохот моря о камни — нескончаемую битву воды и суши.

— Но именно легенда привела меня сюда, — говорит Сэм, опуская свой кейс. Темный и решительный взгляд, которым он окидывает меня, напоминает тот, что я иногда вижу в зеркале. — Я считаю, что в Кейп Карнаже пропала очень особенная для меня женщина. Думаю, «Ла Плюм» убил ее. И я хочу раскрыть всю правду об этом месте.

Я не спрашиваю, что он имеет в виду. Уже понимаю — он все равно не расскажет. Эта натянутая улыбка, будто он дал мне лишь крохи информации, чтобы раздразнить любопытство, но не насытить его. Если я хочу узнать его секреты, придется подождать. Он из тех людей, которых отталкивает излишнее рвение. Если покажусь слишком заинтересованным, спугну его, и он замкнется. Поэтому я молчу, пока он настраивает дрон и рассказывает о технических характеристиках и нужных кадрах.

Я беру на себя управление дроном, поднимая его над центром города.

Едва сдерживаю всплеск триумфа, который разливается по венам, когда камера выхватывает Харпер Старлинг, идущую по боковой улочке недалеко от кофейни, где мы встретились. На одном плече у нее спортивная сумка, в ушах наушники, а огромная толстовка почти достигает подола черных велосипедок. Кажется, она направляется в спортзал, и как раз в тот момент, когда она сворачивает к входу, из здания выходит мужчина. Какой-то самодовольный качок, который сразу направляется к ней. Как только она его видит, снимает наушники и улыбается, останавливаясь.

Но в тот момент, когда он заключает ее в объятия, триумф, который я только что ощущал, рассыпается в прах.

— Давай снимем южную часть, там есть огромный особняк на окраине города, — говорит Сэм, хотя его слова едва доходят до моего сознания. Мое сердце подкатывает к горлу, пытаясь перехватить каждое дыхание, пока я наблюдаю, как Харпер и мужчина расходятся после объятий. Он все еще держит ее за руки.

Я хочу оторвать их, одну кость за другой, и запихнуть в его самодовольную рожу, когда он улыбается ей. Хочу…

— Нолан…? Южная часть?

— Да, извини. Видимо, задумался, — говорю я с ноткой смущения в голосе. Сэм кивает и начинает рассказывать о какой-то любительской следственной группе, в которой состоит, словно хочет рассказать больше, но еще не готов. Бросив последний взгляд на Харпер и ее спутника, ощутив очередную вспышку ярости, я направляю дрон прочь.

Мы снимаем остальную часть города. Обширные сады и величественный каменный особняк Ланкастер — историческое поместье, нависающее над городом подобно зловещему замку. Маленький коттедж на южной границе, большая часть которого скрыта дубами и вязами. Утесы, обрывающиеся в море. Когда заряд дрона начинает садиться, я возвращаю его на наш скалистый выступ.

Хотя я и пытаюсь поддерживать беседу с Сэмом, это ощущается именно как попытка. Напряженная. К тому времени, как мы возвращаемся в отель, я измотан и взбешен, и остаток дня пытаюсь заставить свою ярость остыть.

Но не получается.

Есть лишь одно, что способно облегчить это мучение: найти свою добычу.

И благодаря информации от Ирэн о саде Харпер в Поместье Ланкастер, я понимаю, что это, вероятно, лучшее место для начала.

Уже стемнело, и в воздухе чувствуется прохлада, когда я выхожу из «Кейпсайда» с рюкзаком, полным инструментов и оружия. Направляюсь на юг, держась тускло освещенных боковых улиц, а не главной дороги через центр города. Я достаточно хорошо запомнил карту, чтобы точно знать, куда иду, и снимки участка, сделанные дроном, определенно пригодились.

Приближаясь к каменной стене, которая следует по периметру обширных владений, я натягиваю капюшон, замедляя шаг возле главных ворот — кованой ограды, преграждающей подъездную дорожку к особняку. Продолжаю идти, сворачивая за угол в конце квартала, направляясь к второму входу на юго-западе. Ворота на подъездной дорожке заперты цепью с замком, но перед ними есть небольшая тропинка, ведущая к уютному каменному коттеджу. Маленькие ворота открыты. И в доме горит свет.

На секунду останавливаюсь и пальцами сжимаю лямки рюкзака.

Я вхожу на территорию. Медленно. Методично. Не сводя глаз с двери коттеджа, я проскальзываю в тень слева от широкого сада, ведущего к дому, следуя по декоративной дорожке к ряду кустов и деревьев. Впереди невысокая каменная стена, и я перепрыгиваю через нее, пригибаясь и держась в темноте. Затем крадусь ближе к дому.

Стена огибает коттедж, по обе стороны раскинулись сады и лужайки. Сзади дома возвышаются могучие дубы и простираются новые сады — в некоторых участках декоративные, в других — овощные. Эта сторона еще в процессе обустройства: рядом с грудой камней припаркованы измельчитель древесины и небольшой трактор. В стене есть еще одни небольшие ворота, ведущие на задний двор, большую часть которого от моего взгляда скрывают ветви деревьев.

Я представляю, как Харпер работает здесь летом, солнце палит ее обнаженную спину. Капельки пота стекают по коже. Сильные и загорелые руки от работы на свежем воздухе. Звук ее голоса, когда она разговаривает сама с собой. Или, может быть, она говорит со мной.

Я представляю, как протягиваю руку, обхватываю пальцами ее шею, выдавливая из нее признание. Те слова, которых я ждал четыре года. Слова вроде…

— Да, детка. Просто подойди чуть ближе.

Дыхание застревает в груди. Я даже не моргаю. Во мне борются желание сражаться и стремление убежать.

— Блять, да, покажи мне эти прекрасные сиськи, — шепчет мужской голос из тени под раскидистым дубом. — Передвинься немного влево. Вот так.

Видимо, Харпер с кем-то на заднем дворе. Может, с тем качком из спортзала. Может, они трахаются под звездами. Она может стоять перед ним на коленях. Этот образ отпечатывается в моем мозгу, как только появляется эта мысль. После нее остается ожог. Вкус пепла. Запах ярости.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Часть меня хочет уйти. Отложить месть на другой день. Но мысль о Харпер с этим ничтожеством, кем бы он ни был, приводит меня в такую ярость, что я понимаю: не могу доверять себе и действовать чисто. Она не должна иметь право совершать катастрофические ошибки без последствий, наслаждаться такими священными удовольствиями, как любовь и близость, если разрушила жизни. Но как бы я ни хотел оказать всем услугу и стереть ее с лица земли, я не хочу, чтобы это закончилось моей собственной гибелью. А такой риск гораздо выше, если они оба находятся снаружи вместе.

Я отступаю на шаг назад. Кожаные перчатки скрипят, когда я сжимаю кулаки.

— А теперь достань игрушку из сумки. Вот умница.

У меня перехватывает дыхание.

Она не с ним на улице. Она в своем коттедже. Возможно, даже не знает, что он здесь.

Я крадусь вперед, ставя ноги медленно и расчетливо. Едва различаю силуэт мужчины, сгорбившегося под дубом по ту сторону садовой ограды. В коттедже горит свет, и, хотя я не вижу того, что видит он, могу догадаться.

Делаю еще шаг. И еще. В ушах стучит пульс. Вечная боль в теле приглушается всплеском адреналина, бегущего по венам. Я останавливаюсь и снимаю рюкзак с плеча, опуская его к ногам. Движения осторожные. Выверенные. Каждый зубец молнии отдается тихим щелчком, когда я открываю его ровно настолько, чтобы просунуть руку. Хватаю первое оружие, к которому прикасаюсь, и не могу сдержать улыбки, вытягивая его. Гаррота.

Оставляю рюкзак в темноте.

— Да, детка. Вот так, — шепчет тень под деревом.

Я сжимаю рукоятки еще сильнее.

Он не замечает меня, пока я приближаюсь. Нас разделяет невысокая каменная стена, но я прекрасно понимаю, чем он занят. Его рука движется в ритме. Дыхание застывает белым паром в тусклом свете из коттеджа. Он кряхтит, дроча свой член. Я бросаю взгляд на дом и мельком вижу Харпер — голую на диване, под светом телевизора, раздвинувшую ноги, с вибратором в руке.

— Блять, да, — шипит мужчина, и мое внимание возвращается на него. Сердцебиение учащается. Я испытываю прилив ярости и удовлетворения, когда подхожу ближе и понимаю — это тот качок, которого я видел на записи с дрона. Я развожу рукоятки гарроты, натягивая проволоку. — Вставь его в свою киску для меня...

Ярость взрывается в каждой клетке моего тела.

Я бросаюсь вперед к ограде. Лунный свет вспыхивает на тонкой проволоке, когда я перебрасываю ее через голову мужчины. Из его легких вырывается вздох шока, когда гаррота впивается под челюсть. Его руки судорожно царапают проволоку. Он сдается, когда я прижимаю его спинок к стене, что разделяет нас. Мне приходится использовать все свое самообладание, чтобы не затянуть петлю все туже и туже, пока металл не прорежет плоть и не дойдет до кости.

— Заткнись нахуй, — шиплю я, когда он пытается умолять о пощаде. Его ботинки скребут по каменной ограде. Хорошо, что она между нами — иначе он бы наверняка ловко зарядил мне по яйцам. Но все равно у него нет ни единого шанса одолеть меня. Я это знаю. И он это знает. Поэтому умоляет. Его мольбы отдаются вибрацией в проволоке, и все, чего я хочу, — это затянуть ее еще туже. Из моей груди вырывается низкий рык, когда он пытается дотянуться до моего лица, чтобы поцарапать. — Успокойся, блять, и я тебя отпущу.

Хотя он пытается просунуть пальцы между проволокой и своей шеей, все же дрожаще кивает. Я ослабляю хватку ровно настолько, чтобы он мог сделать вдох.

— Ч-что тебе нужно? — заикается он.

— Твое имя.

Его сглатывание отдается вибрацией через рукоятки моего оружия.

— Дж-Джейк. Джейк Х-Хорнелл.

Я закатываю глаза. Он обмочился. Я чувствую этот запах в воздухе, смешивающийся с ароматом свежескошенной травы под моими ногами, его дешевым одеколоном и сладостью энергетического напитка, который, должно быть, пролился где-то в темноте.

— Что ты здесь делаешь? — требую я.

— Ч-что, по-твоему, я здесь делаю? — он дергается, делая еще одну попытку вырваться из моей хватки. Я натягиваю проволоку туже, и сопротивление прекращается. — Просто с-смотрю, ясно? Смотрю.

Мое внимание переключается на коттедж. Сейчас под таким углом я не вижу Харпер, только свет из окна.

— Она знает, что ты здесь? Это какая-то игра?

— Н-нет. Она н-не знает. Я буду держаться подальше, я о-обещаю.

Ярость разливается по венам. Челюсть сжимается так сильно, что начинает болеть. Его панические мольбы вибрируют в моих ладонях, а я улыбаюсь.

— Что ж, — шепчу я, резко наклоняясь вниз и перебрасывая его через стену. Я чувствую, как наконец-то поддается натяжение его кожи, когда вытаскиваю его из укрытия подальше от коттеджа. Пар поднимается от потока крови, льющегося в ночь. — Лучше убедиться, что ты сдержишь это обещание.