БЕГУЩИЙ В ТЕМНОТЕ

~

ХАРПЕР

| Заеду за тобой в девять?

Девять часов было три часа назад. Я не ответила, и можно было бы привести несколько веских причин на это.

Причина первая: я ненавижу его. Серьезно. И отказываюсь поддаваться на манипуляции этого придурка.

Причина вторая: как бы я ни старалась найти доказательства обратного, Нолан Роудс тоже меня ненавидит. Он сам так говорил. Много раз. Он ненавидит меня, он ненавидит меня, он ненавидит меня.

Причина третья: сейчас он мне не нужен. Вообще.

И, что самое важное, причина четвертая: Артур. Мне повезло, что я нашла его на кухонном полу как можно раньше. Хотя я стараюсь не думать о том, что он мог умереть после такого падения, эта мысль все равно преследует меня, не желая отпускать.

Я смотрю туда, где он крепко спит, несмотря на писк кардиомонитора, резкий запах антисептика и голоса медсестер и пациентов по ту сторону занавесок, отделяющих нас от остальной части приемного отделения. Белая марлевая повязка приклеена к его лбу. На воротнике больничной рубашки видны пятна засохшей крови.

Я хмурюсь, закусив до крови нижнюю губу. После ужина я редко захожу в главный дом, чтобы проверить Артура в последний раз перед сном. Я могла бы легко убедить себя, что я ему не нужна. Или решить, что он уже в своей комнате, и уйти, не проверив кухню. Он мог провести всю ночь на холодном каменном полу. Он мог лежать там в одиночестве. Он мог…

Я трясу головой, заставляя себя отогнать худшие опасения.

Нолан мне не нужен. Мне не одиноко. Я не боюсь. Я справлюсь сама.

Я по нему не скучаю.

Стону и прижимаюсь головой к стене позади себя в надежде, что она поглотит меня и перенесет в другое, менее сложное измерение. Иметь смертельного врага оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала. Потому что я не должна хотеть, чтобы он был здесь. Я не должна по нему скучать. Совсем. Но, кажется, я скучаю.

Я ерзаю на сиденье, ноющая боль между ног настойчиво напоминает о проведенной с Ноланом ночи. Нельзя думать об этом сейчас. Но каждый раз, когда закрываю глаза, я слышу его шепот у своего уха. Чувствую его мозолистые ладони на своей коже. Ловлю его запах в воздухе — бергамот и пряности. И дело не только в сексе. Дело в той связи, что возникла между нами. Такое ощущение, будто во мне появилась большая трещина, которая выпустила наружу часть меня самой. После долгих лет пряток я почувствовала, что меня видят. Пусть и всего на мгновение.

Но он ненавидит меня. Наверное.

В руке вибрирует телефон, и в одно мгновение в голове вспыхивает имя Нолана. Но это не он. Это Лукас, и я пытаюсь отбросить осколок разочарования, застрявший в груди.

| Как там ворчуля?

| Ворчуля? Уверена, Артур обожает, когда его так называют.

| АВТОИСПРАВЛЕНИЕ! Дедуля. Но ворчуля тоже подходит.

| Ворчуля спит. Я жду, когда придет врач. Надеюсь, скоро выпишут.

| Окей. Я поменял билет на самый ранний рейс завтра, так что должен быть дома к полудню. Извини, что так неудачно получилось с отъездом.

| Это не твоя вина. Не переживай, я не в обиде.

| Все равно я очень ценю твою помощь. Спасибо.

| Пока что не благодари. Я при первом же удобном случае брошу тебя под осуждающий автобус этого «ворчули».

| Иди в жопу, Харпс.

Я усмехаюсь и убираю телефон в карман как раз в тот момент, когда занавеску отодвигают и в отделение входит женщина врач в сопровождении медсестры в больничной униформе, обтягивающей беременный живот. С улыбкой, умело балансирующей между утешительной и профессиональной, доктор кивает мне в знак приветствия, пока медсестра принимается менять капельницу Артура.

— Я доктор Рид, — представляется она с теплым ямайским акцентом. Я узнаю и ее, и медсестру, видела их в городе, хотя мы лично не знакомы. — Ты Харпер? Внучка Артура?

— О… нет, то есть да, я Харпер, но мы не родственники. Просто друзья. Я пойму, если хотите подождать и передать всю медицинскую информацию его внуку. Он уехал на встречу, но я могу позвонить ему, если хотите поговорить с ним напрямую.

Она стучит по экрану планшета.

— Нет, все в порядке. Артур сделал на тебя доверенность к своим медицинским записям, — говорит она. Я смотрю на кровать Артура. Он все еще спит, не подозревая, что мое сердце увеличилось вдвое в груди. — Похоже, после падения нет никаких признаков инсульта или внутреннего кровотечения. У него, конечно, есть несколько синяков и ушибов, но ничего не сломано. Однако анализ крови показал дефицит витамина B12. Он в последнее время был раздражительным?

— Это же Артур Ланкастер. Он всегда раздражительный.

Доктор Рид изо всех сил старается подавить улыбку, но намек на веселье исчезает так же быстро, как появляется.

— А как насчет покалывания в руках или ногах? — спрашивает она, а я качаю головой. — Проблемы с координацией и равновесием?

— Вчера он разбил свой гольф-кар.

Доктор издает задумчивое «хм», постукивая стилусом по планшету, чтобы записать эту деталь.

— В последнее время заметно ухудшились симптомы болезни Альцгеймера?

Я чуть ли не до крови прикусываю губу. Мне чертовски плохо от того, что я могла пропустить целый набор симптомов, указывающих на другую проблему со здоровьем, которую можно было бы решить.

— Сложно сказать. Он стал чаще терять вещи. Думает, что кто-то врывается в его дом, чтобы украсть его вещи. Но такое происходит не в первой.

Доктор кивает, одаривая меня вежливой улыбкой.

— Понимаю. Мы оставим его на несколько дней, чтобы поднять уровень B12 и проследить за другими симптомами. Его переведут в гериатрическое отделение, где ему будет гораздо комфортнее. Как только мы стабилизируем его состояние…

Следующие слова доктора тонут в внезапной какофонии за пределами нашего отгороженного занавесками помещения — грохот металла по полу, невнятные крики и повышенные голоса. Мы с доктором и медсестрой обмениваемся встревоженными взглядами, а затем они обе уходят в коридор, и я следую за ними по пятам.

Огромный, похожий на мамонта мужчина стоит лицом к лицу с врачом в палате через коридор. Тележка из нержавеющей стали лежит на боку у края занавески, а металлические инструменты разбросаны по полу. Рвота блестит в его рыжей бороде и пачкает воротник белой рубашки. На лбу у него открытая рана, из которой свисает игла для швов, зацепленная за нить в его коже. Врач, который его лечил, поднимает руки в умиротворяющем жесте, и я вижу, что он нервничает, оказавшись зажатым между гигантским мужчиной и клубком медицинского оборудования и проводов.

— Мистер Макмиллан…

— Что тебе нахуй надо? — ревет мужчина, каждое слово невнятное и растянутое. Два санитара, а также врач и медсестра, которые ухаживали за Артуром, подходят ближе, пытаясь успокоить пациента.

— Пожалуйста, сядьте, чтобы доктор Аспен закончил накладывать швы, — говорит доктор Рид властно и спокойно. Но ее слова тонут в потоке пьяной брани. — Если вы не успокоитесь, придется вызвать полицию.

— Блять, хватит говорить, чтобы я успокоился! — рычит мужчина и бросается вперед, опрокидывая тележку. В результате падает беременная медсестра, тяжело приземляясь на пол и издавая мучительный вопль.

Оба врача тут же бросаются к ней, пока санитары удерживают пьяного дебошира на полу. Через мгновение появляется полицейский, и врачи помогают медсестре подняться. Ее глаза блестят от слез, а рука лежит на животе, защищая.

Ярость разливается в моей груди огненной лавой. Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти оставляют полумесяцы на ладонях. Обернувшись через плечо, вижу Артура — он проснулся и наблюдает за мной с мрачной решимостью.

Снова поворачиваюсь к мужчине, которого полицейский прижимает коленом к полу. Детали комнаты словно обостряются, когда этого незнакомого человека заковывают в наручники и поднимают на ноги. Не уверена, замечает ли он меня, когда наши взгляды пересекаются. Но я его вижу.

Когда доктор Рид возвращается, она задерживается лишь настолько, чтобы узнать, есть ли у меня вопросы. После ее ухода я полностью сосредотачиваюсь на Артуре. Наполняю бумажный стаканчик водой и подношу к его губам. Отключаю его телефон от зарядки и кладу рядом с рукой. Он говорит, что не нуждается в помощи, когда устраивается на кровати, но я все равно поправляю подушки, пока они не оказываются именно там, где он хочет. Он настаивает, чтобы я ушла ради собственного блага. Я знаю, что он хочет отдохнуть, поэтому не задерживаюсь, хотя чувствую, что могла бы сделать для него больше. Целую его в щеку — он делает вид, что это его раздражает, хотя и похлопывает меня по руке, — и ухожу, пообещав вернуться, как только смогу.

Домой я добираюсь почти в два часа ночи, а засыпаю еще позже. Но в шесть утра я уже бодра и готова ко дню. Варю кофе. Кормлю Морфея. Проверяю сад на наличие «подарков» от моего недруга Нолана. Никаких частей тела нет. Хмурюсь, глядя на кормушку для птиц, хотя не понимаю, почему отсутствие отрубленной головы вызывает у меня легкое разочарование. Затем иду в главный дом и отмываю кровь с мраморной плитки на кухне, оставшуюся после падения Артура.

Как только справляюсь с этими обыденными делами, приступаю к планам, из-за которых не могла уснуть до двух часов ночи.

Я поднимаю не прибитую половицу в гостевой комнате коттеджа — там, где спрятала некоторые напоминания о своей прежней жизни, когда впервые приехала в Кейп Карнаж.

Это огромный риск.

Сэм интересовался моей настоящей личностью и моим исчезновением четыре года назад, когда я пропала в первый раз — возможно, так же сильно, как сейчас интересуется историей «Ла Плюма». Я уже пыталась исчезнуть до того, как добралась до Мэриленда, и судьба преподнесла мне подарок в виде личности Харпер Старлинг. Но я старалась сделать все возможное, чтобы не оставить здесь следов. Хотя он не подавал никаких признаков того, что узнал меня, он уже шпионит за домом, где я живу. Вполне вероятно, что он рано или поздно узнает, несмотря на более темные волосы и украденное имя.

Но это также может быть единственной в жизни возможностью положить конец слухам о том, что Артур — это «Ла Плюм», и навсегда избавить старика от внимания Сэма. И после того, как я чувствовала себя такой беспомощной в больнице, будет хорошо взять ситуацию в свои руки и сделать что-то продуктивное, чтобы сдержать свои обещания. Глубоко вздохнув, я собираю волю в кулак и приступаю к своему плану.

Я выбираю несколько безделушек из своего тайника, которые могут заинтересовать Сэма, но не станут неопровержимым доказательством того, что я была здесь. Подставку для благовоний в форме полумесяца. Она стояла на дровяной печи в нашем с Адамом фургоне. Карманный нож «Хигоноками». Я использовала его в нескольких видео, где мы показывали подписчикам, как разбивали лагерь в разных точках нашего путешествия через всю страну. Необычный угол кончика лезвия легко узнаваем для такого внимательного к деталям человека, как Сэм Портер. Свитер «Техасского технологического университета», принадлежавший Адаму. Я так часто его одалживала, что он в конце концов объявил его моим. Прижимаю нос к ткани и вдыхаю. Свитер больше не пахнет нами. Я вздыхаю, проводя кончиками пальцев по вышитым буквам. Я не смотрела на эти сувениры уже пару лет, и то, что они лежат в доме, меня успокаивает. Но за последние несколько дней я стала относиться к ним менее трепетно.

Возможно, я еще не готова расстаться с самыми дорогими сердцу вещами, которые храню в этом тайнике, но, возвращая половицу на место, я понимаю — пора отпустить хотя бы часть из них.

Складываю нож, свитер и подставку для благовоний в сумку, добавив еще несколько вещей. Затем направляюсь в гараж рядом с домом Артура. Беру его древний «Ягуар» и еду к заброшенному фермерскому дому на Кларк-роуд — в двадцати минутах от города. Даже не знаю, кому принадлежит эта земля. Важно лишь то, что она не принадлежит Артуру.

Долго стою, разглядывая разрушающуюся крышу и стены, исписанные граффити, пытаясь заставить себя пойти по заросшей тропинке через бурьян. С каждым шагом воспоминания о стервятниках на дереве хочется вернуться к машине. Ладони потеют. Сердце бешено колотится и отдается в ушах. «Это мой шанс защитить Артура», — повторяю себе снова и снова, переступая порог, где выцветшая белая дверь висит на ржавых петлях. Это не тот дом. Поднимаюсь по гнилой лестнице на второй этаж. Здесь даже пахнет по-другому. Выглядит иначе. Здесь даже нет подвала.

В спальне на втором этаже я нахожу шатающуюся половицу и бью по ней каблуком, пока она не раскалывается. Пульс все еще частит, но я делаю глубокий вдох и, мысленно попрощавшись, засовываю свои вещи под разбитые остатки расщепленного дерева. Сделав быструю фотографию на телефон, я выхожу наружу, бросаю последний взгляд на дом и возвращаюсь в город.

Припарковавшись в нескольких кварталах от отеля «Кейпсайд», чтобы не привлекать внимания вычурной машиной Артура, я направляюсь на свой наблюдательный пункт на холме, где прячусь среди камней — там, где впервые увидела Нолана, когда он выходил из отеля на пробежку. Сейчас его машины на парковке нет, и я стараюсь не думать о том, куда он мог подеваться.

«Плевать, чем занимается этот придурок», — шепчу я себе, входя в свой фейковый аккаунт на сервере «Дискорд Ищейки».

Мой взгляд скользит по арендованной машине Сэма, а затем к пустому месту рядом с ней-тому самому, которое, похоже, предпочитает Нолан. Жар разливается внизу живота, и та боль, что я чувствовала раньше, пульсирует между ног. Интересно, что бы произошло, если бы я проникла в комнату Нолана и ждала его возвращения в нижнем белье? Ушел бы он, развернувшись на месте? Или прижал бы к кровати и трахал так, чтобы я увидела звезды? А что, если бы я взяла с собой вибратор «Лего Энигма»? Что, если…

«О боже мой. Соберись, сучка. Перестань думать своей недотраханной вагиной и начни думать мозгом».

Качаю головой и сосредотачиваюсь на устройстве в руках, набирая короткое сообщение Сэму. Указываю адрес фермерского дома на Кларк-роуд и пишу, что нашла эти вещи, когда рыскала по заброшенному дому. Отправляю фотографии и жду.

Ответ приходит через считаные секунды. Поначалу Сэм кажется немного нерешительным, но волнение все равно чувствуется, несмотря на краткость его сообщений. Меньше чем через десять минут Сэм вместе с оператором дрона собирают вещи и покидают отель «Кейпсайд».

Темная улыбка расползается по моим губам, когда я бегу к машине Артура и направляюсь к следующей цели.

Можно было бы подумать, что следующий этап плана — самый сложный. Но на деле все оказывается не так уж трудно. Шериф Йейтс не любит держать людей дольше необходимого, так что обаятельный мистер Макмиллан, скорее всего, уже на свободе. А такой тип, как он, не остановится ни в гостинице «Кейпсайд», ни в каком-нибудь пансионе. Наверняка он поселился в сомнительном мотеле «Львиная грива» у шоссе, ведущего в город. Сейчас он либо отсыпается после похмелья, либо сидит в «Таверне Гаса» — она в пешей доступности от «Львиной гривы» — и снова напивается до бесчувствия.

Сначала я заезжаю за выброшенной коробкой из-за пиццерии «Майло», а потом направляюсь к мотелю «Львиная грива». Думаю, сейчас еще рано, и этот урод, возможно, еще не готов отправиться в паб. Припарковавшись так, чтобы меня не было видно из мотеля, достаю телефон и набираю номер администратора.

— Мотель «Львиная грива», чем могу помочь? — отвечает мужчина после второго гудка. По тембру голоса я узнаю молодого парня, который начал работать здесь в прошлом сезоне. Злобная ухмылка, застывшая на моем лице с тех пор, как я уехала из отеля «Кейпсайд», становится еще шире. Он из тех, кто помалкивает, немного застенчивый. Работает только ради того, чтобы хватало на аренду жилья. И ему плевать на такие вещи, как правила или конфиденциальность.

— Привет, я курьер из пиццерии «Майло», — говорю я, стараясь звучать безразлично. — Какой-то мужик по фамилии Макмиллан заказал доставку в «Львиную гриву», но почерк у Майло такой, что я не могу разобрать номер комнаты. Он тоже не отвечает на звонки. Можешь сказать, в какой номер отнести заказ, чтобы Майло не разозлился на меня за опоздание с доставкой?

— Да, конечно. Минуту, — отвечает парнишка, и моя улыбка становится настолько широкой, что ее, наверное, видно даже из космоса. Пока в трубке раздается стук клавиш, я тянусь назад, к сиденью, и достаю пустую коробку из-под пиццы вместе с парой нужных вещей из сумки. — Комната триста двадцать.

— Огромное спасибо. Ты меня спас.

— Без проблем.

Я кладу трубку и выхожу из машины с коробкой для пиццы в руках, чувствуя, как кровь бурлит от адреналина. «Я курьер из пиццерии», — повторяю себе, обходя живую изгородь, обрамляющую парковку мотеля. Перед номерами припарковано несколько машин, но все шторы задернуты. Вокруг ни души.

Мое внимание приковано к двери номера 320.

Я здесь по делу. Просто выполняю свою работу. Забавно, как легко можно проскользнуть мимо общества, когда ты не просто лжешь, а полностью вживаешься в роль. Если постараться поверить в свою ложь, другие тоже в нее поверят.

Делаю глубокий вдох, немного приглушаю свою зловещую ухмылку, делая ее менее угрожающей, и трижды стучу в дверь.

— Доставка пиццы! — весело кричу я. Из-за двери доносится недовольное ворчание. — Пепперони с дополнительной порцией сыра? Для… Макмиллана?

Раздаются усталые ругательства и шарканье тапочек по плитке — он приближается к двери. Мое лицо светлеет, когда щелкает засов. Дверь открывается, и Макмиллан сердито смотрит на меня. Его застиранная футболка и боксеры едва прикрыты потрепанным серым халатом.

— Я, блять, не заказывал никакую пиццу…

Я приподнимаю коробку для пиццы ровно настолько, чтобы он смог увидеть пистолет, который я держу под ней — глушитель нацелен ему в живот. В его налитых кровью глазах вспыхивает изумление.

— Идемте со мной, мистер Макмиллан, — говорю я, с угрожающим щелчком снимая оружие с предохранителя, — и, возможно, я позволю вам остаться в живых.