ОТСТУПЛЕНИЕ

~

НОЛАН

Я стою в универсаме на Дэвис-авеню и кладу в тележку вещи, которые не должен покупать для своего смертельного врага.

И делал так последние три дня подряд.

После первой ночи, когда я переплыл ледяное течение реки Баллантайн, я купил лазерный дальномер, чтобы мы могли просто навести его на валун на другом берегу и получить точное расстояние за секунды. Я убеждал себя, что это для меня, ведь так мне не придется снова делать ночной заплыв. Но когда я заехал за ней той ночью, чтобы отвезти на место, то не мог перестать думать о том, как она смотрела на меня, пока я раздевался. Как ее взгляд скользил по мне, словно ласка пальцев в темноте. Я чувствовал его, даже когда отворачивался. Думал о том, как она покусывала уголок губы. Я не должен хотеть, чтобы она разглядывала меня на вторую ночь. Или на третью, или на четвертую. Но я хотел, и до сих пор хочу.

Лазерный дальномер так и лежит в моем новом рюкзаке, в нераспечатанной коробке.

На следующий день я купил Харпер более качественную лопату. Говорил себе, что это ускорит процесс выкапывания тел. У нас осталось чуть больше двух недель до завершения продажи земли, и нам все равно придется заметать следы, когда закончим. На самом деле я купил новую лопату из-за острого и заостренного конца. Поскольку Харпер каждый вечер идет домой с мешком костей через плечо, я решил, что ей стоит иметь какое-то средство защиты, если появится еще один Джейк Хорнелл. Ебучий извращенец.

Может, стоило задуматься, что этой лопатой она может ударить меня. Но не верю в это, потому что каждый раз я вспоминаю ее взгляд, когда раздевался. Ей неуютно рядом со мной, но не думаю, что это связано с моими угрозами или с тем, какой я человек.

Вчера я купил ей спрей от медведей. А что, если лопата — не лучшее оружие? Я не хочу, чтобы она оказалась в пределах досягаемости чертова медведя. От мысли о том, как его когти впиваются в ее кожу, меня начинает тошнить. Конечно, я не сказал ей об этом, когда дарил баллончик. Свел все к ее книге, которую она отправит в правоохранительные органы, если с ней что-то случится. И она достаточно дерзка и умна, чтобы выполнить это обещание. Я не собираюсь проверять, блефует ли она.

«Не хочу садиться в тюрьму, если тебя загрызет дикое животное», — бросил я, протягивая ей баллончик так, будто это была тягость для меня, а не подарок. «Близко никого не подпускай».

Она внимательно осмотрела баллончик, словно внутри могла прятаться взрывчатка. Наконец тихо произнесла «спасибо» и сунула его в карман куртки. А потом, перекинув через плечо мешок с костями, будто это обычная сумка с овощами с фермерского рынка, коротко попрощалась и растворилась в ночи. Я смотрел ей вслед, ругая себя за то, что не пошел ее проводить, и еще больше проклиная себя за то, что беспокоюсь о женщине, которая разрушила мою жизнь.

Проблема в том, что каждый раз, когда я напоминаю себе о том, как она отняла у меня Билли, или как переломала мне кости и разрушила мое существование, или как уехала, оставив меня умирать в одиночестве на дороге, — сквозь туман затаенной ярости пробиваются предательские вопросы:

Что, если не разрушила? Что, если она дала мне цель?

— Бред, — произношу я вслух, возвращая репеллент от комаров на полку. Женщина, толкающая коляску с малышом, морщит нос и смотрит на меня с отвращением. Я отвечаю ей смущенной улыбкой и киваю, снова кладя средство в корзину. Ее глаза лишь сужаются, когда она проходит мимо и идет дальше по проходу.

Беру коробку с дополнительными картриджами для репеллента и ищу следующие пункты из своего мысленного списка: брезент, походный рюкзак побольше, более яркий фонарь, чем тот, что у нее сейчас. Не слишком ли?

Беру маленькую походную печь в конце прохода. Черт с ним. Не обязательно отдавать ее Харпер. Могу оставить себе. Может, сварю горячий шоколад и выпью его весь сам — просто чтобы позлить ее. Она так забавно злится, когда я ее дразню.

Нет, не забавно.

Крепче сжимаю коробку, прежде чем положить печь в тележку.

Нахожу остальные нужные вещи и расплачиваюсь. Затем направляюсь к арендованной машине, чтобы сложить покупки в багажник. Сейчас раннее послеобеденное время, еще солнечно, но к вечеру, когда мы отправимся на поиски следующего места захоронения, обещают холодную погоду.

Пока что мы продвигаемся неплохо — находим по телу каждую ночь. Харпер усердно работает. Никогда не жалуется, не жалуется по поводу позднего времени, тяжести или назойливых насекомых. Даже когда здоровенный июньский жук шлепнулся с ее налобного фонаря прямо в декольте, она лишь вскрикнула, отмахнулась и отвернулась, чтобы вытащить его. Потом просто выключила фонарь и продолжила работать при лунном свете.

«Нахал», — пробормотала она, а я сжал губы, чтобы не улыбнуться, если вдруг она посмотрит в мою сторону. — «Мог бы сначала купить мне выпивку».

С трудом сдерживаю смех.

Даже сейчас, садясь за руль, я замечаю в зеркале заднего вида свою улыбку.

— Ой, да пошел ты нахуй, — рычу я своему отражению, прежде чем завести двигатель и отъехать от тротуара.

Поворачиваю на Мэйн-стрит. Харпер занимает все мои мысли, когда я замечаю ее темные волосы и уже знакомую походку — она входит в магазин «Волшебные микстуры Майи». Не успев осознать, что делаю, я паркуюсь на свободном месте у дороги.

Могу уехать. Провести остаток дня, делая вид, что ее дела меня не касаются, по крайней мере, пока не завершится наша сделка. Некоторая дистанция, вероятно, пошла бы мне на пользу, чтобы моя одержимость ею не поглощала каждую секунду бодрствования, ведь уже поглощает все мои сны.

Я перебегаю улицу, не успев даже обдумать свои протесты.

Стараюсь не задерживаться у объявления о пропавшем человеке, приколотого к телефонному столбу возле магазина. Имя Джейка Хорнелла, написанное крупными буквами, и его улыбающееся лицо смотрят на меня. Волна ярости накатывает под ребрами, но я быстро беру себя в руки и замедляю шаг, наблюдая через витрину, как Харпер движется по магазину. Ручка корзины прижата к локтю, она направляется к полке с надписью «Первая помощь». Берет банку, чтобы рассмотреть этикетку. На тыльной стороне ее левой руки повязка.

В следующее мгновение я уже распахиваю дверь и направляюсь к ней.

— Что это за хрень? — шиплю я, хватая ее за запястье и нависая над ней. В ее глазах вспыхивает удивление, перерастающее в пламя обжигающего раздражения.

— И тебе привет, психованный сталкер, — она пытается вырвать руку из моей хватки, но я не отпускаю. — Блять, что с тобой не так…

— Что это? Что-то случилось прошлой ночью?

— Я…

— Это было по дороге домой? Я же говорил, что отвезу тебя…

— Это не…

— Кто-то это сделал? Животное? Почему ты не использовала спрей от медведей?

— Куда, на кофейник, что ли? — фыркает она.

Я моргаю, выхватываю баночку из ее рук и читаю этикетку: «Хрустящая кожа при ожогах и волдырях».

Харпер закатывает глаза, ее щеки пылают.

— Это мазь от ожогов, ты, чудила. И не устраивай сцену. Что с тобой не так?

Она натянуто улыбается в сторону прилавка за моей спиной, и я следую за ее взглядом. Майя поправляет очки на носу, ее глаза за линзами острые, как обсидиановые клинки. Она замечает напряжение в моих плечах, мою хватку на тонком запястье Харпер, которую я никак не могу отпустить.

Я одариваю Майю мимолетной улыбкой и небрежно машу банкой с мазью, прежде чем повернуться к ней спиной и сосредотачиваюсь на том, что требует моего внимания. На Харпер.

— Не понимаю, что, черт возьми, на тебя нашло, — шепчет она, выворачивая руку, пока я наконец не отпускаю ее. Моя ладонь холодеет без ее тепла. Не успеваю я погрузиться в размышления о том, почему этот неприятный холод проникает в мою плоть, как она вырывает баночку из моей руки и швыряет ее в корзину.

— Ты обожглась?

Она пронзает меня взглядом, ее серебристые глаза — словно осколки чистой злобы.

— Да, и какое тебе дело? Я не собираюсь отправлять твою драгоценную книгу в ФБР из-за того, что пролила кофе, — шепчет она, прежде чем уйти в проход.

«Надо купить ей кофемашину Keurig», — заявляет предательский голосок в моей голове.

Нет. Я не буду покупать ей эту чертову кофемашину, черт возьми.

— Ты… Ты… — я прочищаю горло, не понимая, что вообще пытаюсь спросить. Хочу узнать, в порядке ли она, но это не должно меня волновать. Хочу избавиться от чувства вины за то, что позволил этому случиться, но не понимаю, почему считаю это своей виной. И, судя по смертельному взгляду, которым она меня одаривает, она явно не ценит мою заботу.

Мы враги. Она убила моего брата. Она разрушила мою чертову жизнь. Некоторые вещи невозможно простить. Харпер явно придерживается своей роли. Так почему я не могу?

— Как я уже сказала, несчастный случай с кофе. Но я удивлена, что ты об этом не знал, учитывая, что ты все утро следил за мной.

— Что?

Харпер пожимает плечами, хотя в этом движении нет ничего небрежного.

— Я подумала, раз уж ты потрудился запустить дрон над моим домом, то, наверное, все это время подглядывал за мной через окна, — говорит она.

Я хмурюсь от недоумения, но Харпер едва ли смотрит на меня, пробираясь по проходу и притворяясь, что интересуется различными мазями и микстурами на полках.

— Я не запускал дрон над твоим домом, — отвечаю я.

— Да неужели? А ведь ты уже шпионил за мной с его помощью, не так ли, — шипит она, не спрашивая, а обвиняя. Она машет перебинтованной рукой в мою сторону, и я подавляю внезапное желание схватить ее, чтобы как следует рассмотреть рану под белой марлей.

— Ты управлял этой штукой, когда я шла в спортзал тем утром. Вот откуда у тебя взялась эта дурацкая идея о том, что я влюблена в… — ее глаза мечутся по сторонам, прежде чем она наклоняется ближе, — ну, ты знаешь в кого.

Ебучий Джейк Хорнелл. Я бы убил его снова, если бы мог. И не торопился бы. Заставил бы его страдать.

Я трясу головой, чтобы избавиться от этих кровожадных фантазий и всех вопросов, почему это было бы так чертовски приятно сделать все заново.

— Клянусь тебе, сегодня я не управлял никаким дроном.

— Конечно. Почти верю тебе.

— Я говорю правду.

— Тогда кто же?

— Не знаю, — я чешу щетину, беспокойство грызет меня изнутри, пока Харпер наблюдает за мной, пряча нотки страха глубоко под своей жесткой оболочкой.

Я некоторое время следил за Сэмом в первые пару дней. Это не дало особых результатов. Он был занят, опрашивая местных жителей у них дома или на работах. Но когда я был достаточно близко, чтобы подслушать, разговор вращался вокруг поиска доказательств того, что Артур Ланкастер — это печально известный «Ла Плюм». Он был одержим. И, судя по нахмуренным бровям и глубокой морщине, когда он делал заметки в блокноте, он не получил тех важных сведений, которые искал. Пока что.

До сих пор он держался подальше от поместья Ланкастер.

Откуда я знаю?

Потому что я не держусь подальше от Харпер Старлинг.

Каждый раз, когда я был уверен, что Сэм занят интервью, я следил за Харпер, словно подсаживаясь на наркотик, от которого не могу отказаться. Я перелезал через каменную стену, окружающую ее коттедж, и наблюдал из кустов, как настоящий извращенец, пока она работала в саду поместья: окаймляла клумбы, сажала новые цветы, подстригала живые изгороди и деревья.

В другие разы она ухаживала за общественными садами по всему городу. За цветами, обрамляющими вывеску «Добро пожаловать в Кейп Карнаж». За парком на Рэндалл-роуд. За подвесными корзинами вдоль Мэйн-стрит. Ей помогали трое мужчин, которых я видел недавно в кофейне. Все они женаты, но это все равно меня разозлило. Я бы сам мог помочь ей. Может, если бы я помог, она ослабила бы бдительность и выдала информацию, где мой альбом. Тогда я мог бы вернуться к своей настоящей причине пребывания здесь. По крайней мере, это то, что я продолжаю себе говорить.

— Оператор дрона у Сэма, — наконец отвечаю я. Раздражение ползает под кожей, словно кишащие насекомые. Я думал, что наладил с Сэмом достаточно хорошие отношения, и он бы попросил меня о помощи с дроном, но, очевидно, я ошибался. — Наверное, он приехал сегодня утром.

— «Наверное»? Я думала, это часть нашей сделки — следить за Портером и отвлекать его.

— Я слежу.

Харпер фыркает:

— Заметно.

— Может, я был слишком занят другими делами, — беру маленькую бутылочку с надписью «Сок для оживления трупов с похмелья» и рисунком танцующего скелета на черной этикетке. Кидаю ее в корзину Харпер, и она одаривает меня яростным взглядом.

— Но днем ты не работаешь, как я. И еще мне нужно починить чертову гоночную бочку, чтобы прикрыть твою задницу из-за этого дурацкого подарка в кормушка для птиц. Кстати, не за что, — она берет несколько бутылочек с искусственной кровью и бросает их в корзину. В ее глазах на мгновение вспыхивает искорка, которая пробуждает во мне инстинкт самосохранения, а затем Харпер отворачивается и идет дальше по проходу. — Надеюсь, ты наслаждаешься своим дебильным отпуском в моем городе. Чем ты вообще занимаешься целыми днями? Уж точно не выполняешь свою часть сделки.

«Наблюдаю за тобой», — с радостным энтузиазмом подсказывает мой совершенно бесполезный внутренний голос.

— Точно, — говорит она, прежде чем я успеваю придумать ответ. — Ты ничего не делаешь, что удивительно. Я правда шокирована. И теперь, раз уж ты не отвлекаешь его, как обещал, Сэм запускает дроны над собственностью Артура, шпионит за нами, пока мы пытаемся попить кофе. И что мне делать, чтобы остановить его? Я не хочу звонить шерифу Йейтсу, понимаешь?

— Почему нет? У «Ла Плюма» тоже есть тела, закопанные на территории поместья?

Харпер доходит до конца прохода и поворачивается ко мне. Хотя я ожидаю увидеть в ее глазах злобу из-за моих колких замечаний, там есть что-то еще. Их серую глубину покрывает пелена слез. Она сглатывает, глядя на меня с вызовом.

— Верь во что хочешь по поводу меня. Я знаю, что, по твоему мнению я сделала, и не собираюсь менять твое мнение. Но ты ошибаешься, Нолан. Артур Ланкастер — не «Ла Плюм».

Я мог бы возразить. Сказать что-нибудь о наших ночных вылазках, которые, кажется, доказывают обратное. Но убежденность в ее глазах заставляет меня замереть. И Харпер использует эту паузу, чтобы протиснуться мимо меня, проводя пальцами перебинтованной руки под глазами.

— Харпер…

— Оставь меня в покое.

Я наблюдаю, как она подходит к кассе и выкладывает содержимое корзины. Майя с явным беспокойством переводит взгляд с Харпер на меня. Она что-то шепчет Харпер, которая лишь кивает, прежде чем расплатиться наличными — деньги она достает из нагрудного кармана выцветшей клетчатой рубашки. Торопливо упаковывает покупки в рюкзак и накидывает его на плечо.

Когда Харпер направляется к двери, она бросает на меня короткий взгляд. Но этого хватает, чтобы запечатлеть в моей памяти образ ее боли и гнева, а затем она исчезает.

Я подхожу ближе к витрине, наблюдая, как она идет по улице. Ее перебинтованная рука покачивается, пока она удаляется от меня так быстро, как только может, почти переходя на бег. Я хочу выйти из магазина, чтобы проследить за ней, но остаюсь на месте, глядя в окно, словно она может вернуться.

Глубоко вздохнув, перевожу взгляд через улицу, осматривая уже знакомые магазины. «Затонувший корабль», «Сделай-себе-труп», «Юридическая контора Бхандари», «Барбершоп Диско». И новый офис, который только открылся — «Владения Вицерой».

И прямо у входа в «Вицерой» стоит Сэм Портер. В руке он сжимает какие-то бумаги, через плечо перекинута сумка для фотоаппарата. Он смотрит в ту сторону, куда только что ушла Харпер. Его взгляд прикован к чему-то вдали.

Или к кому-то.

Не успеваю я и выдохнуть, как уже выхожу из магазина Майи и направляюсь к нему.

Он замечает мою решительную походку, на мгновение улыбается и машет мне бумагами, после чего открывает сумку и убирает их внутрь. Я успеваю заметить бледно-зеленые и голубые цвета карты. Мое сердце колотится о ребра.

— Привет, Сэм, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал легко, хотя это дается сложнее, чем я ожидал.

— Роудс. Привет, чувак, — он протягивает руку, я пожимаю ее, и он, едва коснувшись моей ладони, кивает в сторону, куда ушла Харпер. — Ты ее знаешь?

Я смотрю, куда он показывает, замечая темные волосы Харпер, развевающиеся на ветру. Продолжаю осматривать тротуар, стараясь не задерживать на ней взгляд, чтобы он ничего не заметил.

— Кого? — спрашиваю я.

— Ту женщину, — говорит он, указывая на нее. — В клетчатой рубашке. Она была в том же магазине, что и ты.

Я качаю головой и пожимаю плечами, не отрывая глаз от Харпер, пока она не исчезает за поворотом дороги.

— Нет. Извини. Не знаю ее.

Сэм издает задумчивое мычание, в котором слышится нотка разочарования. Я одариваю его беззаботной улыбкой, но его ответная улыбка едва заметна. Я вижу, что его мысли где-то далеко, и когда его взгляд устремляется туда, где исчезла Харпер, нетрудно понять, о чем он думает.

— Как продвигаются сьемки документального фильма? — спрашиваю я, пытаясь подавить внезапное желание увести его от ее следа. — Есть прогресс?

— Постепенно, — отвечает он, похлопывая по сумке с камерой с чуть большим энтузиазмом, чем несколько мгновений назад. — Провел несколько интервью, будут еще несколько.

— Нужна помощь с дроном? У меня есть свободное время. С радостью помогу, если нужно.

— Спасибо, дружище. Оператор уже приехал, но если что, я дам знать, — Сэм улыбается, но его взгляд снова скользит вниз по дороге, он прищуривается, и я догадываюсь, что он думает о преследовании. Если он видел, как Харпер сидела с Артуром возле коттеджа, который когда-то принадлежал Поппи Ланкастер, уверен, что Харпер стала его новой целью. Еще один слой и без того в сложной истории.

Но по блеску в его глазах я понимаю, что есть нечто большее. Когда он брал интервью, было заметно, как он расстраивается, что не получается собрать все воедино. Выражение его лица сейчас — полная противоположность.

Человек передо мной сейчас — охотник. У него выражение хищника, который уловил запах своей добычи на ветру. Я знаю это, потому что видел точно такой же взгляд в собственных глазах, когда смотрел в зеркало и представлял, как пролью кровь. Я видел этого хищника, когда говорил зеркалу, что убью Харпер Старлинг.

— Что ж, — Сэм хлопает по сумке, в которой лежат те самые бумаги, — мне пора бежать, дел много. Увидимся?

— Обязательно, — отвечаю я.

Сэм оставляет меня на тротуаре, но нарастающее чувство тревоги не покидает меня еще долго после того, как его машина скрывается из виду.