Техас

На следующее утро я проснулась в Техасе. Солнце стояло высоко в небе; я даже слышала, как где-то кричали петухи. Это было прекрасное чувство — освежающее чувство, особенно потому, что мне не пришлось просыпаться посреди ночи из-за тяжёлых воспоминаний.

Лучше было начать свой день пораньше, так что я сбросила одеяло, встала с кровати и взяла полотенце вместе с туалетными принадлежностями. Я услышала храп и поняла, что парни всё ещё спали. А когда я вчера засыпала, казалось, они все ещё бодрствовали.

Я быстро прошла по коридору, надеясь, что никто не увидит моё утреннее отвратительное состояние. С облегчением заметила, что двухъярусные кровати пусты. Я приблизилась к двери в ванную и взялась за ручку, но та повернулась, прежде чем я успела пошевелить запястьем. Я ахнула, отпрыгнула назад и подумывала уже бежать в свою комнату, но не сделала этого — только потому, что не успела бы.

Из-за двери появился Монтана. Его стеклянные светло-голубые глаза расширились при виде меня. Зубная щётка болталась у него во рту, а грязно-русые волосы были взъерошены. Причёска «только что с постели» шла не только Гейджу; на Монтане она выглядела потрясающе.

— Доброе утро, милашка, — сказал он, обходя меня и сжимая ручку своей зубной щётки.

— Доброе утро, Монтана, — вздохнула я.

— Собираешься куда-то так рано?

Я пожала плечами.

— Подумывала сходить куда-нибудь за кофе и завтраком. А ты почему так рано встал?

Он пожал плечами.

— Пришлось выпнуть одну тёлочку.

Я закатила глаза.

— Шучу. Было жарко. Не мог заснуть. — Он провёл пальцами по волосам, оглядывая меня. — Хотя уже давно я никуда не ходил с кем-то, кроме группы.

Он снова зашёл в ванную, чтобы сплюнуть в раковину. Прополоскал рот и раковину, затем повернулся ко мне.

— Не против, если я составлю тебе компанию?

— Конечно, почему нет?

Он приподнял бровь, и его правая щека приподнялась в усмешке.

— Не звучишь особо восторженно.

Я вздохнула, бросив свои вещи на стойку.

— Это называется сарказм. Раз девушки вечно вешаются вам на шею, вы, наверное, давно не слышали его в свой адрес.

— Ты всегда такая бойкая по утрам? — спросил он, упираясь ладонями в стены снаружи от двери и наклоняясь вперёд. — Это довольно сексуально. Ты сексуальная. — Он подмигнул, обаятельно усмехаясь.

— Увидимся, когда я закончу, Монтана.

Я захлопнула дверь прямо у него перед носом, а он засмеялся за ней. После душа я отжала волосы и вытерла пар с зеркала. Затем уставилась на своё отражение — вылитую мать: овальное лицо, курносый нос, мягкие, прозрачно-голубые глаза, от природы пухлые губы. Иногда я задавалась вопросом, где она сейчас и что, возможно, делала. Интересно, стало ли ей за эти годы лучше. Досадно сознавать, что она со мной сделала, но что поделаешь. Я мало что могла с этим сделать.

Я помчалась в свою комнату, пока никто не увидел меня, и заперла дверь. Я не могла позволить, чтобы кто-то случайно увидел мою грудь. День выглядел довольно тёплым, так что я решила дать волосам высохнуть самим. Надела бирюзовую блузку, которую купил мне Бен, светло-голубые узкие джинсы и пару сандалий с украшениями, чтобы добавить немного дерзости. Пожалуй, я была не так уж плоха в том, чтобы придать себе презентабельный вид.

Я посмотрела в настенное зеркало, испытывая некоторое волнение от своей внешности. У Бена был отличный вкус, и наряд сидел на мне очень горячо. Нужно было отдать ему должное за то, что он заставлял меня выглядеть больше как леди, а не как девочка. Мы договорились, что я буду носить эту одежду, пока мне в ней удобно. Конечно, с тем клубным платьем, что он купил, у меня не было выбора. Я могла надеть то, в чём была на концерте, но посчитала его слишком простым для клуба. Я не хотела выглядеть полной дурой. Мне нужно было как-то вписаться.

Порывшись в чемоданах в поисках кошелька, взяв свою камеру и новые солнечные очки, я вышла из комнаты, готовая встретить новый день.

Монтана уже сидел на диване, полностью одетый в обтягивающую винтажную зелёную футболку, узкие джинсы и чёрные ботинки. Со своим ирокезом он особо не возился, не то, чтобы это выглядело плохо. Просто несколько светлых прядей свисали у него на лоб и на затылок.

— Ты знаешь, что здесь есть поблизости? — спросила я.

Он быстро поднял взгляд и встал.

— Не-а, но у нас есть водитель с GPS. Мы что-нибудь найдём.

Кивнув, я повернулась к двери и вышла. На улице было жарко. Я посмотрела наверх — ни облачка, только солнце. Надела солнечные очки, и Монтана вышел следом, тоже с очками в руке. Он тоже прикрыл глаза, а затем посмотрел на чёрный Escalade, припаркованный у обочины.

Водитель разговаривал по телефону, когда мы приблизились, и как только он увидел, что мы с Монтаной подходим ближе, он что-то крикнул в трубку, затем убрал её от уха, завершив разговор.

— Споришь со своей старушкой, а, Стэн? — спросил Монтана.

— Не-а, — вздохнул Стэн, обходя машину, чтобы добраться до задней двери. Он открыл её для нас, и я первая забралась внутрь. Монтана сел следом и захлопнул за собой дверь. Стэн быстро запрыгнул на место с ещё более тяжёлым вздохом. — Ладно, соврал. Это жена. Она меня чертовски достала.

— И что она сделала? — поинтересовался Монтана.

— Да просто ворчит. Очевидно, нуждается в хорошем старом Стэне. Не беспокойся. — Он хрюкнул, подавшись вперёд и заводя машину. — Как только я вернусь домой, её ворчание прекратится. Она просто скучает по Большому Папе, вот и всё.

Монтана рассмеялся и опустил окно. Я не могла сдержать смешок.

— Продолжай говорить это себе, Стэн.

Стэн был полным мужчиной с явным пивным животом и лысой головой под чёрной кепкой шофёра. У него была мясистая шея, но добрые карие глаза, которые делали его дружелюбнее, чего бы то ни было. В довершение всего, он был забавным, и я сразу поняла, что он — большой плюшевый мишка, который, вероятно, пытался казаться крутым, когда его жены нет рядом. Я была уверена, что наедине с ней он в мгновение ока сделал бы для неё что угодно. Он просто казался тем парнем, который поцеловал бы своей женщине ноги, если бы она его попросила.

Стэн оглянулся через плечо.

— Куда едем?

— Просто отвези нас в ближайшую закусочную, если можно, — попросила я.

— Без проблем. Я вообще-то знаю одно местечко совсем рядом. Там подают чертовски лучшие вафли и яйца, которые я когда-либо ел. Вафли не слишком хрустящие и не слишком воздушные. Они в самый раз. Рекомендую.

Монтана снова усмехнулся, глядя в окно. Я тоже не могла не рассмеяться. Стэн казался классным парнем. Я хотела, чтобы он был моим водителем вместо того извращенца Марко.

Доехали до закусочной минут за десять. Она была довольно старомодной, маленькой, но казалась очень уютной и гостеприимной. Как только мы переступили порог, женщина с седыми волосами улыбнулась нам из-за стойки. Её губы были густо накрашены розовой помадой, а макияж был немного театральным для её возраста.

— Это же ты! — взвизгнула она, бросаясь в нашем направлении.

Я посмотрела на Монтану с полным недоумением на лице, и он нахмурился на женщину, прежде чем взглянуть на меня и покачать головой.

— Поверь, я не напиваюсь до такой степени.

Она продолжала нестись к нам, но тут я увидела, что цель её — не мы. Она шла к Стэну, который плелся сзади.

— Привет! — прогремел Стэн от двери.

Мы с Монтаной отступили в сторону, пока они обнимались.

— Что привело тебя снова в Хьюстон? — спросила женщина, сияя улыбкой.

— Снова в пути, как обычно. Везу нескольких рокеров в турне, я один из водителей.

— О, разве это не мило. — Женщина потрепала Стэна по животу, а затем посмотрела в нашу сторону. — Ну что же, тогда пойдёмте, наполним вас до отвала.

Пока мы болтали у стойки, я выяснила, что женщину звали Марселин. Они со Стэном были как брат с сестрой, потому что Стэн два года жил в Хьюстоне, Техас. Он даже какое-то время работал с ней в закусочной шеф-поваром.

Я заказала знаменитые вафли и яичницу-болтунью, о которых упоминал Стэн, и признаю, он был прав. Еда оказалась феноменальной, кофе — идеальным, а в довершение всего, Марселин и персонал были невероятно добры.

— Вы не против, если я сделаю несколько ваших фотографий? — спросила я, перекидывая ремешок фотоаппарата через голову. — Я просто… у меня такая привычка — мне нравится фотографировать всё, что меня окружает.

— Конечно, дорогая, — подхватила Марселин, размахивая в мою сторону рукой. — Я за то, чтобы оставлять воспоминания.

— Только смотри, чтобы у тебя потом слюнки не потекли при виде меня на этой фотке, — поддразнил Монтана, поднимаясь с барного стула.

Я игриво закатила глаза, и он рассмеялся, встав справа от Марселин. Стэн оказался слева от неё.

Я сделала несколько снимков, пока они позировали и строили смешные рожицы, а закончив, снова накинула ремешок фотоаппарата на шею. Марселин собрала нашу посуду, и пока она со Стэном разговаривали о закусочной, я решила, что могла найти ещё что-нибудь сфотографировать на улице, так что, допив апельсиновый сок, вышла.

— Так что, ты делаешь альбом для вырезок или что-то вроде того? — спросил Монтана, подходя ко мне.

— Что-то вроде того.

Он тихо усмехнулся, и я взглянула на него.

— Ты очень скрытный человек, знаешь ли? Это странно, потому что мне кажется, что я достаточно долго рядом с тобой, чтобы считать тебя другом, но при этом я о тебе ничего не знаю.

Я сжала губы и пожала плечами.

— Я не такая уж загадочная.

— Для Гейджа — да, — сказал он, усмехаясь.

Я уже собиралась улыбнуться, но улыбка мгновенно испарилась, когда он произнёс имя Гейджа.

— Почему я — загадка для Гейджа?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Гейдж — сложный человек. Он из тех парней, кто любит лезть под кожу, пытаясь полностью разгадать людей — особенно девушек. Он называет это «трюком для срывания трусиков». Поверь, как только он разгадает девушку, то использует это как сладкое оружие против неё. Он, блин, такой странный, но я не могу его винить, потому что это срабатывает каждый чертов раз.

— Я никогда не пойму вас, рокеров, — вздохнула я.

Я повернулась, чтобы найти что-нибудь для съёмки, и он последовал за мной.

— Слушай, я не хочу, чтобы всё стало грязно, так что, думаю, должен сказать это сейчас.

Я замерла на месте, повернувшись к Монтане, который нацепил свои солнечные очки, и его лицо стало серьёзным.

— О чём ты?

— Ты танцевала с Дидом прошлой ночью — в клубе. Уверен, это было весело и всё такое, но когда Гейдж кем-то заинтересован, я это знаю. Я вижу. Я знаком с Гейджем годы, и он обычно не тот, кто будет раз за разом говорить об одной и той же девушке, но странно, как он говорит о тебе. И не в таком ключе, будто он без ума от тебя или даже хочет затащить тебя в постель. Он только что встретил тебя, и почему-то не перестаёт тебя упоминать. Вот, например, та ночь в клубе. Мы говорили о девушках, которые танцевали с нами, и он упомянул, что ты, возможно, разозлилась на него из-за этого. Он сказал мне, что думает, будто Дид танцевал с тобой нарочно, поскольку тот знает, что он «забронировал» тебя. Сразу после того, как он сказал что-то о тебе, он свалил от нас.

— Он ни с кем не переспал той ночью? — спросила я с облегчением, которое старалась скрыть.

— Не-а. Он вызвал такси и поехал прямиком в автобус. Буду честен. Думаю, он был расстроен, что ты танцевала с Дидом, но, конечно, он не стал бы говорить это вслух при нас… но я это почувствовал.

Я делала вид, что мне не особо важно то, что рассказывал Монтана, но в глубине души была рада это слышать. Он ни с кем не переспал той ночью. А я-то думала, переспал, ведь на следующее утро видела, как несколько девушек выходили из автобуса группы. Полагаю, там было только две девушки не просто так. Одна для Монтаны и одна для Дида… или, может, две для Монтаны.

Медленно повернувшись, я уставилась перед собой, пытаясь найти что-нибудь, чтобы сфотографировать и отвлечься от этой головоломке о Гренделе. Конечно, Монтана снова вернулся к этой теме.

— Что я хотел сказать ранее — если кто-то из нас и попытается заявить права на тебя, то это должен быть Гейдж. Не связывайся с Дидом. Он делает это только для того, чтобы досадить Гейджу.

— Никто не заявляет на меня прав, — бросила я через плечо. И наклонилась, чтобы сфотографировать божью коровку, сидящую на грязной пластиковой бутылке.

— Просто говорю, — тень Монтаны пожала плечами. — Я просто надеюсь, он не слишком увязнет в тебе — не то, чтобы ты была плохой девчонкой. Я просто знаю, что он и Дид в этом туре должны быть вроде как напарниками, а Дид иногда может вести себя как настоящая сука, когда дело доходит до вечеринок и всего такого. Малыш ненавидит быть один по какой-то причине.

Из закусочной вывалился Стэн, и я была рада видеть, что на нём его кепка и в руке зажаты ключи, потому что разговор между мной и Монтаной начал становиться немного неловким.

Я не хотела говорить с ним о Гейдже. Я не хотела вообще это принимать близко к сердцу. Но внутри была чертовски взволнована. Знай я, что Гейдж ни с кем не переспал в ту ночь, когда мы были в клубе, я бы, наверное, не была так груба с ним на следующее утро. Конечно, меня всё ещё раздражало, что он целовал незнакомую девушку, встречаясь с Пенелопой, но по крайней мере, боль причинял не мне. По крайней мере, в течение всего вечера я была у него в мыслях.

От этого мне стало как-то весело.