Шоколад и ваниль

Гейдж Грендел…

Его можно было описать всего тремя словами: горячий, неотразимый и совершенно не моего уровня. Он и его группа были далеко за пределами моей досягаемости, но, похоже, не моего отца. Он был их менеджером, и этим летом их карьера набирала обороты.

Я помню тот момент, когда отец объявил мне о предстоящем туре:

— Собирай вещи. Мы едем в тур с 9-ю Грешниками! — сказал он за ужином.

Я нахмурилась, продолжив ковыряться в картофельном пюре.

— Ты имеешь в виду, ты едешь в тур. А я лучше останусь дома.

— Почему? Тебе нужно развеяться, Элиза.

Его яркая личность заставляла меня чувствовать себя скучной. Он был энергичным, стильным, с отличным вкусом — молод душой во всех смыслах. Когда я переехала к нему, первым делом он потащил меня по магазинам. Буквально потащил в торговый центр, потому что, по его словам, я выглядела «ужасно».

Ему явно не нравились мои растянутые спортивные штаны и коричневая футболка, которую я привезла из летнего лагеря, когда мне было двенадцать. Ладно, признаю, к шестнадцати она стала мне маловата, но мне было все равно. Мне уже двадцать один, и я все ещё носила её, когда могла. Это напоминало мне о том лете, когда я, наконец, вырвалась из того ада.

— Ну же, Лиза, медвежонок, — взмолился он. — Это будет весело. Ты же устала сидеть в четырех стенах. Каждый день одно и то же: еда, рисование, живопись, сон. Тебе это не надоело?

— Не особо.

Его карие глаза пробежалась по мне, и он ухмыльнулся.

— Думаю, я понял, в чем дело.

Отец отложил вилку, убрал за ухо прядь идеально подстриженных светлых волос. У нас был один и тот же платиновый оттенок, но моя бледная кожа делала его еще ярче. Как-то он пошутил, что я легко могла бы сойти за альбиноса, если бы мои ресницы и брови были немного светлее.

Но ему это шло. Он считал себя «горячим», и я с этим соглашалась. Он каждый день занимался спортом, у него были белоснежные зубы, а волосы, аккуратно зачёсанные назад, едва касались плеч. В отличие от меня, он разбирался в моде, что, честно говоря, было немного унизительно.

— О чем ты? — спросила я, когда он скрестил руки на груди.

— Дело в Гейдже, да?

От одного упоминания его имени я тут же отвела взгляд.

— В каком смысле?

— Я замечаю, как ты едва ли не бегом несешься в свою комнату, когда он приходит на репетиции. Ты ведешь себя как маленькая девочка.

— Это неправда! — я показала ему язык, а он засмеялся. — К тому же, они были тут всего два раза.

Я улыбнулась, встала из-за стола, взяла свою тарелку и взяла ее с собой. После чего направилась на кухню. Наш дом был уютным и довольно простым, а кухня всегда оставалась в идеальном порядке. Бежевые мраморные столешницы с серыми и серебристыми вкраплениями, темно-коричневые шкафчики с никелированными ручками, а в центре — остров, окруженный шестью барными стульями.

Я помню, как Гейдж сидел на одном из них, и с тех пор я к нему не прикасалась. В его присутствии было что-то такое, что заставляло меня нервничать.

— Ты правда не поедешь со мной, Лиза? — спросил отец, зайдя на кухню, пока я ставила тарелки в раковину. — Я хочу, чтобы ты выбралась из дома. Тебе двадцать один, а ты каждый год проводишь лето взаперти. Разве не пора, наконец, пожить по-настоящему?

— Прости, пап...

— Бен, — поправил он. Единственная вещь, которую он терпеть не мог, когда я называла его «папой». Говорил, что это заставляло его чувствовать себя старым. Он предпочитал, чтобы его воспринимали скорее как старшего брата, чем отца.

— Ну ладно, Бен, — я закатила глаза, вставив пробку в раковину. — Думаю, тур с 9-ю Грешниками — не лучшая идея. Это же просто кучка парней в автобусе, которые пьют пиво и занимаются Бог знает чем ещё. Это не моя компания.

— А какая твоя? — он прищурился и облокотился на столешницу.

— Я сама себе компания, — подмигнула я, бросив на него взгляд через плечо. Он рассмеялся, пока я смывала мыльную пену с тарелок и ставила их в сушилку.

— Ладно, давай заключим сделку, — он хлопнул в ладони. — Если я подарю тебе сертификат в книжный магазин, куплю классную одежду и отведу в салон, ты поедешь?

Я пожала плечами.

— Мне нравится идея с книжным. А вот одежда и причёска — это скорее минусы.

— Вот, черт! — выдохнул он. — Ну хорошо, ты можешь взять столько книг, сколько захочешь. Только поехали, Элиза. Обещаю, тебе понравится. Мы будем делать кучу остановок, так что ты не заскучаешь. В конце концов, в Вирджинии все равно нечем заняться, ты же знаешь.

Тут он был прав. В Саффолке развлечения быстро заканчивались, если только кто-то не устраивал вечеринку. Но вечеринки — это не мое. Да и вообще, ничего не мое. Я так редко выходила из дома, что, кажется, пропустила большую часть подростковых развлечений. Даже в колледже всё, что я делала, — это ходила на пары или пряталась в своей комнате. Соседка была ещё той оторвой, так что мы практически не виделись. И это было даже к лучшему — я её терпеть не могла.

— Ладно. — Я тяжело вздохнула под пристальным взглядом его карих глаз. — Я поеду. Но только не в одном автобусе с группой.

— О, дорогая, конечно нет! — он обошел стойку и встал рядом со мной. — Ты будешь в отдельном автобусе со мной. У тебя будет столько личного пространства, сколько захочешь. Я бы никогда не посадил тебя в автобус с кучей таких парней. Это просто… фу. Брр. Знаешь, что они творят? Ужас.

— Ладно, ладно! — я рассмеялась, подняв руки в знак капитуляции. — Я еду. В конце концов, мне нравится их музыка. И будет прикольно смотреть, как за окном проносятся города. Может, даже сделаю пару снимков. Почему бы и нет?

— Вот это моя Лиза! — он чмокнул меня в щёку, а потом крепко обнял. Я быстро ответила на объятие и снова повернулась к раковине.

— Завтра идем за покупками!

— Круто.

Спустя несколько секунд раздался дверной звонок, и Бен ухмыльнулся, вытирая руки о свою персиковую рубашку на пуговицах.

— О, отлично. Парни пришли.

Я нахмурилась, выглядывая из кухни.

— Парни?

— Да. 9 Грешников. Они сегодня репетируют в гараже, потому что их продюсер уехал из города. У них новая песня, и я просто умираю от любопытства. Преимущества работы менеджера, знаешь ли.

Я сглотнула.

— Эм… да. Конечно.

Подмигнув мне, Бен вышел из кухни, а я вытащила руки из мыльной воды, быстро вытерла их полотенцем и со всех ног бросилась в свою комнату, захлопнув дверь за собой. Я терпеть не могла, когда они появлялись неожиданно — особенно, когда я выглядела как полный кошмар.

Я подошла к кровати, встала на колени и вытащила из-под неё один из своих альбомов. Затем схватила карандаш и села за стол в углу комнаты. Глубокие голоса эхом разносились по коридору, и я старалась сосредоточиться, но это было невероятно сложно. Самое тяжёлое — это слышать низкий, хрипловатый голос Гейджа Грендела. Он словно проникал в меня, манил к себе. В какой-то момент мне пришлось сдерживать себя, чтобы не встать и не выглянуть наружу.

— Сейчас приду, только найду ванную, — раздался голос Гейджа.

Его шаги были тяжелее обычного, и я замерла, когда он приблизился к моей комнате. Ванная была на одну дверь дальше, и осознание, что он мог перепутать их, повергло меня в панику. Я знала, что сейчас произойдет. Я знала, что он идёт.

Дверная ручка дрогнула, и дверь медленно приоткрылась. Я напряглась, но продолжала смотреть в альбом.

— О, чёрт. Не та комната.

Я повернулась через плечо, внутренне собираясь с духом, и наконец взглянула на него. Он выглядел совсем не так, как ухоженные парни из колледжа. Этот расслабленный стиль ему очень шел. Чёрные конверсы, черная майка, облегающая его рельефный торс, и почти узкие темно-синие джинсы. Его ореховые глаза, искрившиеся зелёными и жёлтыми крапинками, будто улыбались. Я могла различить оттенки в его радужке даже с большого расстояния.

Его шелковистые темно-каштановые волосы были немного растрепаны, а в некоторых местах завивались, создавая ещё более дерзкий образ. Обе руки до плеч были забиты татуировками: абстрактные узоры, несколько имён, даже цитаты из Библии, написанные витиеватым почерком. Чуть ниже шеи красовалось название группы.

— Ты выглядишь знакомо, — сказал Гейдж, выдернув меня из оцепенения.

— Может, потому что мы учились в одной школе, — не удержалась я от сарказма.

Он пропустил это мимо ушей.

— Да, ну? — он приподнял ухоженную бровь.

— Да. Ты выпустился на три года раньше меня.

— О, значит, поэтому я тебя не помню… Но, знаешь, что-то в тебе знакомое. Как тебя зовут?

— Элиза Смит, — произнесла я, не особо надеясь, что он вспомнит.

Но неожиданно он воскликнул:

— Офигеть! Так ты дочь Бена?!

— Да, — ответила я напряжённо. Я не понимала, вложил ли он в это что-то обидное. — Очевидно же, раз я нахожусь в его доме…

— Это круто. Ты гораздо горячее, чем я ожидал. — Его тон был настолько будничным, что у меня чуть не отвисла челюсть. — Бенни вечно о тебе говорит. Почему я тебя никогда не вижу?

— Мы просто очень разные, — пожала я плечами. Медленно развернулась и снова начала рисовать, но чувствовала, как Гейдж пристально разглядывал меня из другого конца комнаты. И почему он до сих пор не ушёл?

— Ванная — следующая по коридору, если ты вдруг всё ещё в поисках, — сказала я, не оборачиваясь. Я не могла посмотреть на него. Если бы я это сделала, то просто втянула бы его в свою комнату и заперлась с ним.

— Понял, — ответил он. — Спасибо, Элиза… Знаешь, думаю, буду звать тебя Элли. Только что придумал. Лучше звучит. Тебе подходит.

— Но меня зовут не…

Дверь закрылась, и я почувствовала облегчение, потому что, если бы Гейдж произнёс моё имя ещё раз, я бы просто растаяла.

Элли? Меня так никто никогда не называл.

Это было завораживающе. Гейдж, произносящий моё имя, да ещё и придумывающий мне прозвище, был как ванильное мороженое, а его глубокий, чуть хрипловатый голос — словно горячий шоколадный топпинг, который делал его ещё слаще. Он только что создал идеальный десерт, просто сказав моё имя

Гейдж был горяч. Нет, он был чертовски сексуален и одновременно смертельно опасен для любой девушки. Он мог разбить сердце и не почувствовать ни капли вины. В школе всё было именно так: сегодня он с кем-то встречался, а на следующий день девушка приходила с размазанной тушью. Именно это меня всегда раздражало в парнях из рок-групп — все они, казалось, хотели только одного: затащить девушку в постель, а наутро сделать вид, что ничего не было.

Я не хотела наблюдать, как он или кто-то из группы таскал за собой бесконечных девушек, но… часть меня всё же хотела выбраться из своей скорлупы. Бен был прав: мне нужно научиться жить полной жизнью. Я хотела этого для себя, даже если это нечто новое и пугающее. Пришло время выйти из зоны комфорта.

Бен устроил мне преображение, и, похоже, Гейдж это заметил. Я была единственным человеком в комнате, но на этот раз он смотрел на меня как на личность. В школе я всегда собирала волосы в хвост, не красилась (если только блеск для губ не считается), носила футболки и джинсы, а в холодные дни — худи. Но когда я переехала к Бену, он запретил мне носить, как он выразился, «уродскую мальчишескую одежду». Он настоял, чтобы я одевалась так, чтобы производить впечатление. Больше никаких футболок и джинсов, если только я не остаюсь дома.

Жаль, что я стала выглядеть лучше только после того, как Гейдж закончил школу. Может, тогда он бы меня заметил.

Я переехала к Бену во втором семестре предпоследнего класса, когда мне было семнадцать. Люди начали узнавать меня по внешности и заметным переменам, которые устроил Бен, — это было странное ощущение, поэтому я всегда отвергала парней, которые пытались со мной познакомиться. Мне казалось неправильным заводить отношения, когда моя жизнь только начинала хоть немного обретать смысл.

Школа казалась слишком ранним этапом для серьёзных отношений, как и колледж — не то, чтобы я вообще не искала их. Я просто хотела чего-то лёгкого, несерьёзного. У меня не было времени на что-то большее. Думаю, это была ещё одна причина, по которой я действительно хотела поехать с Беном. Потому что, возможно, я могла бы встретить в дороге кого-то, кто разделял мои интересы. Кого-то, кто так же, как и я, впитывал творчество и жил им. Кого-то свободного, простого, независимого от чужого мнения. Кого-то, кто умел веселиться, но при этом держал свои чувства при себе.

Возможно, я ожидала слишком многого, но если уж я и собиралась с кем-то весело провести время, он должен был того стоить.