Душ

После того, как мы с Гейджем установили, что, возможно, заботились друг о друге больше, чем положено, события начали развиваться быстрее. Прошёл уже месяц и три недели с момента нашего сближения у костра, но не чувствовалось, что прошло так много времени. Дни и ночи превратились в недели, и все стало сливаться в мутное пятно. Я знала, что это потому, что мне не нужно больше переживать из-за Гейджа или быть свидетельницей его беспечности. Мы находились на лучших, более сексуальных условиях, и я наслаждалась.

Города сменяли друг друга легко, и каждая ночь приносила веселье с добавлением поцелуев, объятий, танцев и смеха. В некоторые ночи это настигало меня, и по утрам голова раскалывалась, но, как всегда говорил Гейдж: «Терпи. По крайней мере, ты еще жива».

Переезжая из штата в штат, я узнавала о Гейдже что-то новое. И выяснила, что его любимая песня из всех, что он написал, — та, которую группа ненавидела. Он признался, что она детская, и что он никогда не будет исполнять ее публично, но после пятнадцати минут моих упрашиваний он, наконец, спел ее для меня, и я влюбилась в текст. Как могло быть иначе? Слова были восхитительны, а от его голоса я таяла с каждым словом.

— Ты ненавидишь ее, да? — спросил он, сняв гитару и отложив ее.

Я покачала головой и забралась к нему на колени. Наши прикосновения стали еще одной вещью, которая шокировала некоторых, в особенности Бена, но он не задавал вопросов. На самом деле, он улыбался нам издалека. Раньше он удивлялся, почему я никогда не выходила, не общалась с парнями, поэтому, видя, как я флиртовала и встречалась с Гейджем, он особо не жаловался. Я все еще не могла забыть то, что он сказал мне несколько недель назад о том, чтобы держать сердце подальше от Гейджа. Мысль об этом все еще смущала меня, но я больше не хотела к этому возвращаться.

— Я не ненавижу. А обожаю ее, — сказала я. Его губы изогнулись в усмешке, и он поцеловал меня в щеку.

Еще несколько вещей, которые я узнала о Гейдже (и которых никогда бы не ожидала): во-первых, он обожал обниматься, и, во-вторых, он любил прикасаться. Всякий раз, когда мы были вместе, его руки должны касаться меня, если только они не были заняты. Будь то поясница, талия, плечи или даже держание за руку — он так или иначе прикасался ко мне. Мне это нравилось. Это было утешительно и приятно, потому что я никогда раньше ни с кем таким не делилась.

Что касается объятий, всякий раз, когда мы находились в пути и направлялись в другой штат, он умолял меня поехать с ним в автобусе группы. Я спала в его кровати после ночи смеха, хихиканья, флирта, игровой борьбы и выпивкой между делом. Рой и Дид старались держаться от нас подальше (что меня раздражало), но Монтана стал моим лучшим другом. Мне нравился характер Монтаны, его кротость. Хотя он являлся тусовщиком и отчаянным ловеласом, но все равно был милым парнем и точно знал, как веселиться.

Во время одной из поездок в автобусе мы решили сыграть в пиво-понг. Поскольку парни почти никогда не ели и не пили в автобусе, нам пришлось использовать кофейные кружки, потому что у них не было пластиковых стаканчиков. Монтана наполнил каждую пивом и достал из чемодана белый мячик.

— Только не говори, что в это ты тоже никогда не играла, мисс Элиза, — сказал Монтана, усмехаясь мне через бутылку пива в руке.

— Не-а, никогда. — Я пожала плечами.

Гейдж подошел ко мне и рассмеялся.

— Она — новичок во многом.

— Вижу. — Монтана покрутил мячик в руке. — Пожалуй, чтобы облегчить ей задачу, ты можешь быть в ее команде. Не нужно, чтобы она потом рыдала из-за нас или что-то в этом роде, — поддразнил он.

Я рассмеялась.

— О, да ладно. Объясни, как играть.

Монтана объяснил, и время от времени Гейдж что-то шептал мне на ухо о том, когда пить и как бросать. Как только мы начали, я оказалась полной растяпой. Несколько раз перебрасывала мяч через стол, и Гейдж с Монтаной так хохотали надо мной, подавая мне кружку пива. Из-за моей неуклюжести я выпила большую часть пива и стала легкомысленной.

— О, черт. — Монтана усмехнулся. — Она пошатывается. Может, остановимся?

Я покачала головой, а Гейдж подошел ко мне, обнял за талию и помог удержать равновесие. Смеясь надо мной, он сказал:

— Думаю, стоит, Элли.

Я быстро подняла на него взгляд. Его глаза встретились с моими, и губы растянулись в теплой улыбке. Я развернулась в его объятиях и обвила руками его шею. Он не удивился этому жесту. На самом деле, он притянул меня еще крепче, его пальцы вцепились в мои шорты.

— Ладно. — Монтана рассмеялся, хватая одну из кофейных кружек. — Я ухожу к себе. Спокойной ночи, чудики.

Мы с Гейджем проигнорировали его. Шаги Монтаны затихли, и дверь его комнаты щелкнула, но мои глаза оставались прикованными к глазам Гейджа. Я не могла заставить себя отвести взгляд. Одна из особенностей опьянения — оно делало меня уязвимой, и каждый раз, когда я была с Гейджем, мне хотелось обвить его ногами и целоваться, пока не перехватит дыхание.

Он медленно облизнул губы, его дыхание было ровным, пока он приближался.

— Надо перестать тебя спаивать, — пробормотал он с усмешкой.

Я улыбнулась ему, приближаясь. Тепло от его тела передалось и мне, и вскоре я прижалась щекой к его груди. О, Боже, у меня сильно кружилась голова. Движение автобуса тоже не помогало моему желудку.

— Ты в порядке? — спросил он, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Надо было сказать, что я почти ничего не ела сегодня.

Гейдж напрягся и слегка отстранился. Приподняв мой подбородок пальцем, он заглянул мне в глаза, склонив голову набок.

— Тебя тошнит?

— Немного, — призналась я.

Он вздохнул, поднял меня на руки. Я приложила голову к его груди, и биение его сердца немного успокоило меня. Он поспешил в свою комнату и уложил меня на кровать. Затем наклонился, чтобы снять мою обувь.

— Не смотри на мои ноги. — Я хихикнула.

Он рассмеялся, сняв и носки. После чего внимательно разглядел мои ногти, выкрашенные в металлический синий, а затем поднял на меня взгляд.

— Они милые. — Я закатила глаза, а он выпрямился.

— Хочешь быстро принять душ? Я могу поискать что-нибудь поесть, пока ты будешь там.

Душ звучал заманчиво, поэтому я кивнула, и он помог мне встать. Не знаю, почему я чувствовала себя такой слабой. Колени подкашивались, и когда мы вошли в ванную, и зажегся свет, я поморщилась. Гейдж заметил, как я напряглась рядом с ним, и взглянул на меня, его глаза затуманились беспокойством.

Он поднял меня, посадил на столешницу и встал между моих ног. Я закрыла глаза, жаждая просто прижаться к его груди. Это все, чего я хотела. Тепла его тела. Его легких поцелуев в лоб.

— Элиза, — позвал он. Мои веки приоткрылись, и он наклонился ниже, пытаясь поймать мой затуманенный взгляд. — Ты совсем отключилась, — рассмеялся он. — Нам придется сократить выпивку. Я все время забываю, что ты легковесна.

Я сдержала улыбку и потянулась к подолу футболки. Не думая, я стянула ее через голову, и хлопок закрыл мне его вид. Как только я бросила футболку на пол, он уставился на меня и отступил на шаг. Его глаза, еще недавно улыбающиеся, теперь стали жесткими, а губы сжались в тонкую линию.

— Я включу душ, — пробормотал он. Он украдкой взглянул на мой лиловый бюстгальтер, прежде чем развернуться и отодвинуть дверцу душа. Я снова закрыла глаза и прислонилась спиной к зеркалу. Оно было холодным, но это приятно контрастировало с моим разгоряченным состоянием. Желудок бурлил, и я знала, что это из-за пива, но оставалась совершенно неподвижной. Я отказывалась блевать при Гейдже. Это было бы слишком неприлично с моей стороны.

Вода из душа забулькала, и я услышала вздох Гейджа.

— Давай, милая Элли. — Он закряхтел, помогая мне слезть со столешницы. Я открыла глаза и взглянула на него, но он не смотрел на меня. А был слишком занят, пытаясь расстегнуть мои штаны. Между бровями залегла морщинка, показывая, насколько он сосредоточен и полон решимости справиться с этим. Он и не подозревал, что нужно расстегнуть еще три пуговицы, прежде чем я смогу их снять. Я рассмеялась при этой мысли, и он взглянул на меня. — Что? — сказал он, смеясь в ответ.

— Ничего, — прошептала я.

Он покачал головой с легкой улыбкой, приседая на корточки. Увидев три пуговицы, он поднял на меня взгляд, улыбаясь еще шире.

— Хитрая девчонка.

Я усмехнулась, пока он, наконец, расстегивал первую пуговицу. Пар заполнил ванную, заставив меня покраснеть еще сильнее. Я могла бы помочь ему, но мне нравилось, что его руки были на мне. Нравилось видеть, как он сосредотачивался. Это было мило.

Наконец, расстегнув последнюю пуговицу, он стянул шорты до щиколоток. Я рада, что на мне были милые кружевные розовые трусики. Показываться перед Гейджем в бабушкиных панталонах было бы не так привлекательно. Но пока я думала о панталонах, в ванной воцарилась полная тишина. За исключением бегущей воды из душа, мы замерли, не двигаясь.

Он взглянул на меня из-под своих длинных, густых ресниц, проводя руками вверх по моим бедрам. Его пальцы скользнули к задней части моих ног, и его дыхание участилось. Он тяжело дышал, как и я. Затем медленно облизнул губы, его взгляд перемещался с моих глаз на бюстгальтер, а затем вниз, на трусики. Выражение его глаз сводило меня с ума. Мне так отчаянно хотелось знать, о чем он думал, но вместо этого я молчала.

Каждая проходящая секунда казалась часом… и вот он, наконец, сделал движение, опустив голову, его взгляд оторвался от моего тела.

— Что не так? — спросила я.

Он покачал головой и медленно выпрямился. В его глазах можно было разглядеть несколько эмоций, пока он смотрел в мои. Удовольствие. Тоска. Раздражение. Вина. Почему я заметила раздражение и вину? И уже собиралась спросить об этом, пока он не отступил на шаг к двери.

— Помойся, Элли. Я принесу тебе полотенце.

Я сжала губы, наблюдая, как дверь за ним закрылась. Вздохнув, я сняла бюстгальтер и трусики и шагнула под теплый пар душа. Когда вода полилась на меня, я выдохнула, но откуда ни возьмись, к горлу подступил ком. Я быстро повернулась, нашла слив и позволила рвоте хлынуть наружу. Огонь жёг мой желудок и горло. Было так больно. Меня никогда раньше не рвало от выпивки, но это ужасное ощущение. По крайней мере, теплая вода немного успокаивала, а рвота не была густой и комковатой. Она легко ушла в слив, и как только желудок очистился, я выпрямилась и почувствовала себя в десять раз лучше. Я, без сомнения, все еще была пьяна, но осознание, что желудок свободен от этой гадости, сделало меня немного счастливее.

Взяв кусковое мыло, я намылилась, запрокинув голову под струи воды, пока дверь ванной со скрипом не открылась. Мои глаза расширились, когда я увидела Гейджа сквозь матовое стекло душа. Его силуэт был четким, сексуальным. Его шаги по направлению к душу были осторожными, пока он вешал полотенце на рейку.

Он уже собирался развернуться, но, к моему удивлению, я позвала его по имени, и он замер, бросив взгляд через плечо. Миллион мыслей проносился в моей пьяной голове. Одна из них — просто сказать ему спасибо… просто так. Другая — попросить поцеловать. Это было странно, но мне просто хотелось чувствовать его. Последняя — сказать ему, чтобы он зашел в душ со мной.

— Да? — позвал Гейдж, поворачиваясь.

Я прикусила нижнюю губу, и между нами повисла тишина. Наконец, я спросила:

— Присоединишься ко мне?

Он помолчал несколько секунд. Сквозь матовое стекло он был совершенно неподвижен. Затем, медленно и все так же безмолвно, он стянул футболку через голову. Расстегнул джинсы, скинул обувь, снял боксеры и джинсы и направился к душу. Мое сердце бешено билось с каждым его шагом. Еще сильнее, когда он взялся за ручку двери душа и отодвинул ее.

Он зашел, не глядя на меня, а я отступила под воду, словно она могла скрыть мое обнаженное тело. Я прижала кусок мыла к груди, и как только Гейдж закрыл за собой дверцу душа, его тяжелый взгляд карих глаз встретился с моим.

Большую часть времени мы молчали. Было не неловко смотреть, потому что у него имелось более чем достаточно, на что смотреть, чтобы заставить меня замолчать. Хотя черты его лица были жесткими, глаза — спокойными, восхищающимися обнаженными аспектами моего тела. Мой взгляд скользнул с его лица на широкую грудь. Прямо под левой ключицей, почти там, где должно быть сердце, красовалась татуировка с женским именем. Имя «Хлоя» было написано витиеватым шрифтом.

Дракон на его ребрах был четким; синий и черный выделялись больше всего. Оранжевый язычок вырывался из его пасти, а голова была запрокинута, словно дракон обжигал ему подмышку. Мой взгляд продолжал двигаться вниз, пока не достиг главной достопримечательности. Он не был мягким. А твердым, возможно, тверже камня. Мне захотелось схватить его, провести рукой… может, даже попробовать на вкус, но я сдержалась, внезапно осознав, что это из-за меня он возбудился.

Гейдж, наконец, сделал первый шаг. Его действия были обдуманными, но он решился. Он взял мое лицо в ладони, вынул мыло из моей руки, положил его и затем притянул мои губы к своим, поцеловав яростно.

Я утонула в его прикосновении, мое тело прижалось к его твердому торсу. Он поглощал мои стоны, его язык скользил поверх моего и проникал под него. Его дыхание участилось, все тело напряглось. Затем он поднял меня, и я без проблем обвила его ногами. Моя спина прижалась к прохладной стене душа, но наши губы не размыкались.

Постанывая, он опустил голову и слизал капли с моей шеи. Он целовал и сосал нежно, его возбуждение впивалось в меня. Он был так близко к входу, что это пугало, но в то же время заводило. Я хотела этого больше, чем осознавала. Мое тело жаждало, чтобы он просто взял меня. Между нами накопилось так много сексуального напряжения, что оно начинало убивать меня. И это не моя вина. Всегда Гейджа. Он всегда сдерживался, когда мы были слишком близки к сексу. Это он всегда отстранялся, зная, что я не против. Я никогда не спрашивала, и он никогда не объяснял. Вместо этого он делал что-то другое: вел меня куда-нибудь, занимался со мной оральным сексом или обнимал, пока я не переставала об этом думать.

На этот раз я чувствовала себя более, чем готовой, и у него не было оправданий.

— Гейдж… пожалуйста, — взмолилась я ему на ухо, мой голос был хриплым.

Он напрягся, все его тело замерло рядом с моим. Затем слегка отстранился, его губы оставили мою шею, чтобы он мог взглянуть мне в глаза. Я заметила беспокойство в них. Что было такого плохого в том, чтобы лишить меня девственности? Почему он чувствовал себя таким виноватым? Нам все равно нужно было это сделать. Почему бы не сделать это побыстрее?

— Элиза… — он покачал головой. — Я не могу.

— Почему нет?

Он стыдливо опустил голову. Вода брызгала на нас, часть оседала на его длинных ресницах, касавшихся скул.

— Ты правда этого хочешь? Чтобы я это сделал?

Я быстро кивнула. Не могла представить никого другого, кому бы хотела отдать это.

— Ты сам говорил мне ждать подходящего момента, Гейдж. — Я поцеловала его в щеку, а затем взяла его за подбородок, подняв его голову, чтобы встретиться с глазами. — Сейчас кажется подходящим моментом.

Он ненадолго заглянул мне в глаза. Его глаза расширились, на мгновение он был застигнут врасплох, но затем вздохнул и стремительно двинулся вперед, его губы сжали мои, пока он разворачивался. Он убрал руку с моей талии, чтобы выключить воду, отодвинул дверцу душа и вышел, все еще держа меня. Он поспешил в спальню, и, к счастью, мы не поскользнулись и не упали на пол в ванной, потому что были мокрыми насквозь.

Показалась его кровать, и он уложил меня. Свет был выключен, но лунный свет проникал из окна над нами. Из-за движения автобуса у меня еще сильнее кружилась голова. При лунном свете черты Гейджа стали жестче. Он подвинул меня к изголовью кровати, и я положила голову на подушки, которые пахли точно так же, как он.

Он шумно сглотнул, глядя на меня, пока я лежала обнаженная перед ним. Мне стало слегка неловко, но с алкоголем, все еще проникавшим в мою кровь, я не могла отвести взгляд. Мне было все равно, особенно когда он поднялся, раздвинув мои ноги своим коленом. Он выдохнул, и я содрогнулась от восхитительного тепла на моей влажной коже. Он забрался между моих ног, его губы зависли над моими. Я медленно сглотнула, глядя в пучину карих глаз, поглощавших меня.

— Я не хочу причинять тебе боль, Элиза, — прошептал Гейдж.

Я обвила руками его шею, не позволяя отстраниться.

— Ты не причинишь, Гейдж. Я знаю, что причинять мне боль — не твое намерение.

Он быстро моргнул, все еще глядя мне в глаза. Больше он не сказал ни слова. Вместо этого поглотил мои губы и скользнул языком в мой рот. Его руки очутились на моей талии, а член прижался ко мне еще сильнее. Я простонала ему в рот, готовая к тому, чтобы он просто взял меня. Одна из его рук оставила мою талию, чтобы дотянуться до тумбочки рядом с кроватью. Я не открыла глаза. Была слишком поглощена поцелуем. Он делал несколько дел одновременно, и, черт возьми, у него это хорошо получалось.

Шелест пластика нарушил тишину, и Гейдж слегка отодвинулся, его губы на мгновение оставили мои, пока он смотрел вниз. Закончив, он взглянул мне в глаза и притянул мои бедра к своим, заставив меня обвить его ногами.

— Ты уверена? — прошептал он, целуя мою линию подбородка. Его поцелуи переместились к мочке моего уха, и я кивнула, пока он пульсировал во мне. Очевидно, я была не единственной, кто был готов. — Я буду настолько нежен, насколько смогу, — прошептал он.

Я замерла, когда он это сказал, осознавая, что забирает мою девственность. Он собирался лишить меня невинности и сделать настоящей женщиной. С этим была связана боль, а я не слишком любила боль. Но, с другой стороны, я пережила так много, что боль стала для меня просто словом. Я преодолела все, и это должно стать ничем по сравнению с тем, через что я прошла.

Я медленно кивнула, сжав руки вокруг его шеи. Он смотрел на меня сверху вниз, его взгляд был твердым. Когда он ввел в меня головку, я ахнула, и он замер. Я покачала головой, сжимая объятия еще крепче.

— Все в порядке, — прошептала я.

— Ты уверена? Я… я причиняю тебе боль?

— Нет.

Он сделал глубокий, напряженный вдох, а затем прижал губы к моим, скорее всего, чтобы успокоить и расслабить меня. Головка снова вошла в меня, и я прошипела сквозь зубы, впиваясь ногтями в его кожу. Я не позволила ему снова остановиться. Это то, чего я хотела, и хотела сделать это для него как можно менее проблематичным, даже если принимала на себя всю боль.

Я медленно подняла глаза, и он наблюдал за каждой эмоцией, овладевавшей моим лицом. Он вошел в меня еще немного, растягивая, и я вдохнула сквозь зубы, снова вонзив ногти в его спину. Он не поморщился, но уже собирался остановиться. Я покачала головой. Несмотря на то, что он был большим и довольно толстым, я не хотела, чтобы он останавливался. Мы уже почти там.

— Элиза, если я причиняю тебе боль…

Я протянула руку и прижала палец к сомкнутым губам.

— Все в порядке, Гейдж. Продолжай. — Я улыбнулась как можно теплее при лунном свете, и он кивнул, сжав губы. Он продолжил входить в меня, наблюдая, как я морщилась, сильно моргала, кусала нижнюю губу, а затем смотрела ему в глаза, пока наконец боль не исчезла. Наконец, я могла чувствовать его без какой-либо боли или растяжения. Он был полностью внутри меня, и как только это заметил, то взглянул на меня и поцеловал.

— Готова? — прошептал он, касаясь моих губ.

Я кивнула с нетерпением, и его толчки углубились. Он уткнулся лицом в мою шею и сжал мою ягодицу, погружаясь в меня. Я никогда не думала, что могу чувствовать такое наслаждение, такое возбуждение. Мои стоны становились громче, а ногти все глубже впивались в его спину. Он кряхтел, уткнувшись в мою шею, сжимая мои бедра так крепко, что я подумала, будто ему больно. Когда он приподнялся, я решила, что, возможно, так и есть.

Вены вздулись на его шее, пока он пытался сохранять самообладание и быть нежным. Он сдерживался. Я положила руку ему на грудь, подняла другую, чтобы взять его за лицо. Притянула его голову так, чтобы мы оказались нос к носу, и прошептала:

— Все в порядке. Я выдержу. Расслабься.

Одних этих слов хватило, чтобы интенсивность возросла. Я почти кричала, когда он начал биться о меня, водя большим пальцем вокруг моего клитора, заставляя меня подниматься и опускаться. Он вызывал у меня оргазм за оргазмом, волну за волной, и я наслаждалась этим в полной мере.

Его рот поглощал мой, мои пальцы запутались в его волосах, его руки сжимали мою ягодицу, пока он непрерывно входил в меня. Изголовье кровати так громко стучало о стену, что почти заглушало мои стоны и его.

В последние секунды Гейдж ускорился, приподняв мои бедра выше и входя в меня снова и снова. Я дико кричала от восторга, но больше всего возбужденная его пылающими глазами, наблюдающими за каждым моим движением. Наконец я дернулась навстречу, потому что это приближалось. Он глухо зарычал, наклонившись, чтобы уткнуться лицом в изгиб моей шеи.

— Я так долго этого хотел от тебя, Элиза, — выдохнул он. — Так. Чертовски. Долго.

Я взвизгнула, наслаждение прокатилось по мне. Жар и удовольствие пронеслись между ног, и Гейдж застонал, позволив мне оросить его струящимися соками. Входя и содрогаясь, он пробормотал что-то невнятное, пока я взвизгивала, притягивая его к себе. Он содрогнулся десятки раз, и внутри я почувствовала жар сквозь презерватив. Он содрогнулся снова и снова, пока наконец его тело не лишилось напряжения, и он рухнул на меня. Мы оба тяжело дышали друг другу в уши, позволяя тишине воцариться. Прошло несколько минут, а мне все еще не хотелось двигаться.

Это было… потрясающе. Сногсшибательно. Невероятно. Мой первый раз, и он был гораздо лучше, чем я когда-либо представляла. К сожалению, мои веки начали тяжелеть, а дыхание Гейджа выровнялось. Он ничего не говорил, и я знала, что он так же измотан и устал, как и я.

В какой-то момент он вышел из меня, пошел в ванную, чтобы снять презерватив, выключил свет, а затем вернулся, накрыв одеялом наши все еще обнаженные тела. Меня не смущала мысль находиться голой в одной кровати с ним. Он только что дал мне такую свободу. Это была свобода, которой я наслаждалась. Та, которую я хотела лелеять.

Наши тела слились, я положила руку на его талию, моя щека покоилась на его рельефной груди, пока я водила пальцами вверх и вниз по его руке. Наши ноги переплелись, дыхание смешалось, пока он гладил мою щеку, мои волосы. Его ровное сердцебиение снова успокоило меня, и он поцеловал меня в лоб, прежде чем глубоко вздохнуть, позволить голове откинуться назад и закрыть глаза.

Эта ночь с Гейджем должна была стать одной из лучших, что мы разделили до сих пор. Это было совершенно.

Мне никогда не хотелось, чтобы все закончилось.