Сэт

— Как дела в гнезде орла? — спросил Гейб по громкой связи.

Я снял ботинок и посмотрел на ушибленную лодыжку. Сегодня на ногу пришлась слишком большая нагрузка, и теперь она пульсировала от боли. Мне не следовало поднимать и переносить половину того, что я поднимал и переносил, но желание помочь Шарлотте перевесило здравый смысл. Весь день мы занимались покраской её квартиры, и она теперь выглядела великолепно. Сейчас было уже больше восьми вечера. Мы только поужинали — пицца и пиво на лестничной площадке — и разошлись принять душ. И через полчаса собирались встретиться на улице — поесть пикантное печенье и посмотреть на моем ноутбуке сериал, который нам обоим был интересен.

— Делаются, — ответил я.

— Она классная? — спросил Гейб.

Я бросил ботинок рядом с кроватью.

— Она больше чем классная. Классная — это даже не то слово.

У меня было ощущение, что мы на каком-то эпическом 24-часовом первом свидании. Разумеется, это было не свидание. Просто странное стечение обстоятельств, в котором оказались мы оба, и которым Шарлотта, видимо, пользовалась по максимуму.

Я боялся даже представить, что здесь было нечто большее.

А для меня определённо было именно так.

Шарлотта мне нравилась.

Я давно не испытывал таких чувств. Судьба как будто специально поместила идеальную женщину в квартиру напротив моей, а затем для верности убрала лестницу, и моя единственная задача заключалась в том, чтобы заинтересовать её собой. Хотя я сомневался, что у меня это получится.

Кое-что было, но думаю, она просто играла. Как только пришёл Джон, всё закончилось. А может, это был вовсе не флирт?

— Мне нужно попросить тебя об услуге, — сказал я, снимая майку.

— Конечно, в чём дело?

— Можешь завтра мне что-то привезти? И не говорить Иззи, что это.

— Я не скажу Из...

— Тебе лучше сказать мне, — сказала женщина на заднем плане.

Я как раз собирался стянуть штаны, и замер с большими пальцами у пояса.

— Она у тебя?

— Технически, это я у неё.

Звук стал глухим, словно он прикрыл микрофон рукой.

— Если мой лучший друг не хочет, чтобы я тебе что-то говорил, я не скажу... Ай! Черт, перестань! Нет!

Раздался шуршащий звук, а потом трубку взяла Иззи.

— Что именно я не должна знать?

— Я просто хочу сделать Шарлотте сюрприз, — сказал я, бросая штаны в корзину для белья. — Мне нет дела до того, в курсе ли ты, но, пожалуйста, вы двое можете сохранить это в секрете?

Она замолчала.

— Это что-то хорошее?

— Разумеется.

— Ладно.

Она передала трубку Гейбу.

— Черт, это больно, — сказал он ей. — Нам нужно придумать стоп-слово. И ты не должна кусать людей, когда они разговаривают по телефону. Дождись, пока они закончат.

Гейб вернулся к нашему разговору.

— Итак, что тебе нужно, чтобы я купил?

— Я напишу.

Я сел на край кровати.

— Сегодня приходили дамы.

— Чёрт, правда?

— Ага.

Гейб начал хохотать.

— А что Шарлотта об этом думает?

— Она считает, что это было очень смешно, — ответила Иззи на фоне. — А ещё она хочет увидеть твой пресс.

Я хмыкнул.

Я говорил, что не хочу, чтобы со мной обращались как с куском мяса. Но на самом деле был не против. Совсем. Особенно если речь шла о Шарлотте.

На другом конце провода раздался пронзительный крик. Крик Гейба. А потом он начал хихикать.

Я сжал переносицу.

— Я сейчас повешу трубку.

Но он опередил меня.

Я встал, покачал головой и, прыгая на одной ноге, пошёл кормить свою рыбку. Рыбку, которых спас от заключения в слишком тесном стаканчике.

Думаю, я так сильно нагрузил себя сегодня потому, что мне не нравилось, как сузился мир Шарлотты. Если она будет жить в клетке, я хотел помочь ей извлечь из этого максимум пользы. Смягчить по максимуму условия.

У меня в голове всегда известная цитата: «Боль неизбежна, но страдание — это выбор». Я больше не хочу, чтобы Шарлотта страдала. Она не заслужила того, что с ней произошло, а ещё большим оскорблением было то, что из-за этого Шарлотта была вынуждена так жить.

Я знал, что ещё очень рано и мы не достаточно хорошо знаем друг друга, но защищал её. Знала она об этом или нет, но я был вовлечён в это всё. И я уже не мог отступить. Для людей, которые мне были дороги, я был готов на всё.

А она была мне дорога. Наверное даже больше, чем следовало бы.