Владимир

Адрес в центре города, но без навигатора я не доберусь. Достаю телефон, вижу, что он почти сел и шарю руками в поисках зарядки.

— Да твою мать! — рычу я.

Зарядка никак не находится.

Ладно, прорвемся и так — заряда хватит на путь туда, и это главное.

Забиваю адрес в навигатор и мчу по вечернему городу.

Улица, на которой живет Антон Николаевич считается одной из самых дорогих в нашем городе.

Въезд перекрыт шлагбаумом. Установлена будка охраны — так просто туда не попадешь.

По обе стороны виднеются роскошные дома местной элиты.

Торможу перед шлагбаумом и давлю на сигнал.

Стая воронья взметается в небо черно-серой тучей.

В окошке будки показывается мордатый секьюрити. Даже наружу ленится выйти.

Оглядывает мою машину, сверлит глазками меня, и с легким презрением холуя бросает:

— К кому?

— К Волынскому, — называю адрес.

Лениво опускает лицо, проверяет что-то у себя там в бумажках.

Нетерпеливо постукиваю пальцами по рулевому колесу.

Сердце бьется чуть быстрее, чем обычно, но, в целом, я спокоен и настроен решительно.

— У меня нет информации о вашем визите.

— Позвони и скажи, что приехал Абрамов, муж Абрамовой.

Охранник причмокивает, и выводит меня этим из себя:

— И давай в темпе — я спешу.

Привычный приказной тон благотворно действует на него. Он снимает трубку внутренней связи и захлопывает окошко.

Конспиратор, блин.

Через десять секунд шлагбаум лениво начинает ползти вверх.

— Проезжайте.

— Спасибо, — поднимаю стекло и въезжаю на улицу «нищих».

Шикарные дома слепят яркими фасадами, а мысль, что Волынский хочет попытаться заполучить мою жену к себе и упрятать здесь, просто приводит в ярость.

Останавливаюсь на дороге у белоснежного, двухэтажного особняка.

На подъездной дорожке меня уже ждет мужчина.

Высокий. Широкоплечий.

Вылезаю из машины и тут же натыкаюсь на острый взгляд маленьких глаз.

— Здравствуйте, меня зовут Владимир. Я — муж Веры Абрамовой, к которой вы настойчиво проявляете знаки внимания.

Молчит.

Только уголки губ сползают чуть ниже.

Делаю несколько шагов навстречу.

— Она моя жена, — повторяю я. — Не лезьте к ней. Забудьте ее адрес и номер телефона. Вам ясно?

Волынский неторопливо шагает ко мне навстречу.

Сверлит взглядом.

— Нет.

Кровь отливает от моего лица от такой наглости.

— Нет?

— Ваш брак — только формальность.

— Брак тут ни при чем, — рычу я. — Штамп ничего не меняет и не поменяет. Она — моя. Предупреждаю еще раз, и последний — отстаньте от нее.

— Ты сам виноват, — усмехается нагло Волынский. — Упустил такую женщину. А я подобрал. Разглядел сокровище. И она будет моей, знаешь почему?

Меня охватывает яростное оцепенение. Только пульс в висках стучит.

— Потому что я так хочу. Хочу, понял? А значит буду обладать. А после посмотрим — если надоест… верну тебе, так и быть, потому что…

Не даю ему договорить — прямой удар в челюсть, и Волынский отлетает на свою безупречную дорожку.

— Это ты зря, — шипит он, сплевывая кровь.

Легко вскакивает и обрушивает на меня град ударов.

Мужик подготовленный. Опытный.

Опасный боец.

Только от его ударов мне — никакого толка.

Слишком поглощен своей яростью. Отмахиваюсь и двумя хуками ровняю ему зубы.

Голова его ощутимо мотается от ударов, и финальный — в нос.

Глухой треск костей, и чьи-то сильные руки обхватывают меня в замок.

— Антон Александрович, — охранники ЧОПа возникают из ниоткуда, — скорую? Полицию?

Меня оттаскивают от него.

— Не нужно, — булькает он кровью и не сводит с меня ледяных глаз.

— Ну давай! — кричу. — Решим, как мужчины. Что ты? Спрятался?

— Уберите его отсюда, — бросает он и уходит в дом.

Меня волокут к машине.

— Вам лучше покинуть территорию, — говорит один из бойцов. — Это частная охраняемая территория, и, если вы откажетесь, мы будем вынуждены доставить вас в отдел полиции.

Поднимаю руки в верх.

— Все!

Открываю дверцу.

— Я сам уеду.

Дышу тяжело, руки дрожат.

Я со школы не дрался!

— Ублюдок, мать его, — ругаюсь на Волынского и тут же смеюсь.

Нормально я ему вмазал. Будет знать, гнида.

Выезжаю, а руки еще трясутся.

И первая мысль о Вере.

Хочется услышать ее голос.

После его мерзких слов, хочется… будто оградить ее от этой грязи, чтобы не запачкалась.

Беру телефон и набираю ее.

— Алло, — голос спокойный и усталый.

— Вер, привет, — энергия так и бьет во мне ключом. — Прости, что поздно…

Телефон издает звуковой сигнал и сообщает о намерении выключиться.

Вот непруха!

— Слушаю тебя, Володь.

Такие простые слова, но так меня приободряют.

— Верочка, — чувствую голос дрожит как у влюбленного мальчишки, — я хочу тебе сказать, я отказался от предложения. Я буду рядом, я все исправлю…

Мысли путаются в этом адреналиновом шторме.

— Я буду отстаивать тебя… любым способом!

Говорю, а сам думаю: «Не то! Не то!»

— Вера я…

— Володь, не надо, — перебивает она. — Хватит. Давай не будем терзать друг друга и просто пойдем…

— Нет, Вера, я не отступлюсь… — второй сигнал противного телефона. — Я совершил ужасную ошибку, Вера! И теперь я это отчетливо понимаю. И с этим мудаком, я поговорил — он этот разговор запомнит надолго, — не сдерживаюсь и бравирую перед ней, как мальчишка.

— Володя, — голос Веры звенит тревогой, — только не делай глупостей! Я тебя прошу…

И телефон сдыхает окончательно.

А, чертова штука! Швыряю его и давлю на газ.

В душе разливается такое радостное тепло, будто действительно нет ничего не поправимого и сейчас я горы могу свернуть.

Заезжаю во двор — все парковочные места забиты.

Объезжаю дом, останавливаюсь на обочине и выхожу из машины.

Улыбка еще играет на губах, когда белый свет фар вспыхивает и выхватывает меня из темноты.

Хлопанье дверей.

— Этот да? — раздается голос с южным акцентом.

Поднимаю ладонь к глазам, чтобы разглядеть хоть что-то.

— Слышь, дядя, постой-ка…