Стою у парадного, зябко ёжусь, кутаясь в кашемировое пальто. Сжимаю рукой сумочку, стараюсь не озираться по сторонам, чтобы не выглядеть слишком беспокойной — мол, стою тут одна, а тот, кого жду, сильно опаздывает.

Но я не могу пойти в гости к партнёру мужа без самого мужа.

Почти через 15 минут подъезжает его чёрный Лэнд Ровер.

С облегчением выдыхаю — приехал.

Улыбаясь, делаю шаг навстречу. Эдик машет рукой, чтобы стояла там и не переходила дорогу. Ждёт, пока проедет несколько машин, и, разворачиваясь через двойную сплошную, паркуется у парадного подъезда.

Правила ему не писаны.

— Привет, — подходит, наклоняется, чмокает в щёку.

— Что так долго? Я уже замёрзла.

— Извини, я очень торопился. Столько работы навалилось. С трудом удалось хоть как-то довести на сегодня до логического конца.

— Тебе не кажется, что ты работать стал слишком много?

— А как иначе? Сейчас приходится сильнее барахтаться, чтобы оставаться наверху. Ты же знаешь, как это бывает — только немного зазевался и уже более проворный конкурент сталкивает тебя с вершины. У этой самой «вершины» есть своя цена — время и деньги.

— Может, уже пора немного отдохнуть?

— Ну какой отдых, Тома, — раздражённо взял меня под локоть и повернул к стеклянной двери, которую я чуть не прошла. — Так… давай пару часов тут побудем — и домой, спать. Я устал.

— Так мы вроде и не обязаны тут быть.

— А с партнёрами я где должен знакомиться, по-твоему? Не на улице же. Ты представляешь, что значит приём у Боливина? На таких вечеринках я всегда нахожу нового партнёра.

— Сколько у тебя их уже?

— Да какая разница, лишний партнёр — не лишние деньги. Ты что, уже забыла, в каком районе мы живём и сколько стоят твои шмотки?

— Ну хорошо, я поняла — два часа и уходим.

Мы вошли, швейцар провёл нас к нужным апартаментам.

Дверь только открылась — сразу музыка, смех, голоса, официанты с шампанским, подносы с закусками.

Не успел Эдик снять с меня пальто и отдать подошедшему официанту, как тут же махнул мне, чтобы дальше сама и исчез в толпе.

Неторопливо прошлась по просторному холлу, посмотрела по сторонам в поисках знакомых — и сразу увидела машущую мне рукой Алану.

— Привет! Я думала, мне придётся одной тут скучать. Ты откуда? — я подошла к подруге. — Эдик сказал, тут будут его партнёры, притащил меня с собой.

— Иди сюда, — она потянула меня в уголок, где нас не будут толкать. Прошёл официант с напитками, мы взяли по бокалу. — Ну что, рассказывай, чем занимаешься?

— Чем я могу заниматься? Всё как всегда, никаких перемен, — уныло пожала плечом.

Что у меня может быть нового.

— Ты хотела сказать — всё стабильно. Это же прекрасно, зачем тебе какие-то перемены? У тебя шикарный дом, шикарный муж, превосходный сын. Кстати, как он — ещё не женился?

— Нет. Обещал вот познакомить со своей девушкой.

— Ещё одной?

— Не смотри на меня так.

— Вот везёт человеку. Где мои двадцать лет, когда я меняла парней…

— Да, и мои двадцать лет, когда я вышла замуж…

— Я тебе вообще удивляюсь, как можно было выйти замуж за первого, кто предложил?

— И, однако же, смотри — сколько лет мы живём… Это любовь, не иначе…

— Ну, дай бог, чтобы ещё столько же, — она покосилась в сторону Эдика, и я тоже посмотрела туда.

Он как раз стоит в компании двух мужчин и одной, довольно красивой девушки. Все они о чём-то живо разговаривают, Эдик часто посматривает на девушку и один раз даже осторожно положил ладонь ей на спину, а потом убрал.

— Интересная у них там компания собралась… — дернула бровями Алана.

— Да, я как раз готовила ужин, а он мне позвонил, сказал — собирайся.

— Ты готовила ужин? У вас же есть повар!

— Сегодня хотела приготовить Карбонару сама.

— Ой, если бы у меня был повар, я бы палец о палец не ударила. Но, честно сказать, я и так не особо много готовлю. Чаще ужинаем где-нибудь в ресторане.

— Сходила бы на курсы.

— Ой, нет, готовка — не моё. Если он голоден, пусть ужинает где-то. Я ему не жена и не собираюсь устраивать уютное гнёздышко.

— Тебе что, не хочется, чтобы рядом был любимый человек? — я удивлённо на неё глянула.

— Хочется… иногда. Но потом мне хочется остаться одной. Вот это всё — дом, муж, дети… Не знаю, наверное, это не моё.

Она моложе меня на восемь лет. Два неудачных брака сделали из неё женщину не доверяющую мужчинам. Со времени её развода у Аланы только любовники, причём не самые последние люди в городе. Иногда женатые. Ей так проще, знать, что она никому ничего не должна. Свободные отношения.

— А я уже привыкла к замужеству.

— Ну-у, ты вообще героиня! Я бы не смогла так, как ты.

— Да что здесь геройского — просто живёшь для своих любимых людей, делаешь всё для них…

— Обслуживаешь их.

— Не надо сарказма, я их не обслуживаю, я о них — забочусь.

— Нет, как хочешь это назови, но меня семейное рабство вообще никак не привлекает. Это единственное, что меня останавливает от замужества.

— Но это и есть смысл замужества… забота…

— Если смысл замужества — подтирать задницы, двадцать пять лет кому-то готовить, убирать и стирать, то увольте, я найду смысл в чём-то ещё.

— Ну, ты даёшь! — я засмеялась.

В этот момент мы с подругой снова посмотрели на компанию, в которой Эдик. Он что-то сказал девице, она кивнула, и они вместе отошли в сторону и исчезли за стеной.

Подруга повернулась ко мне:

— Ну что?

— Что?

— Ты это проглотишь?

— А что мне остаётся?

— Ты героиня! Я бы так не смогла, я бы давно закатила скандал.

— Я уже всё это слышала, — говорю тихо.

— И что, ты не собираешься ничего менять?

— Не сейчас, — уклончиво отвечаю.

— Ой, Тома, Тома, если что — я тебя поддержу.

— Ты о чём?

— Ну, если вдруг решишь…

— Я не решу. Что за глупости. Он — мой муж. Всё, на этом давай закончим беседу.

— Как скажешь.

Два часа превратились в три и в четыре. Весь вечер мой муж то исчезал, то появлялся, и всё время я видела его довольное лицо возле этой девицы в красном платье.

Я понимаю недовольство мной подруги, но также она не старается понять меня.

Для себя я давно дала все ответы, и я не хочу ничего менять.

Живу вот так, и меня всё устраивает.

И да, я на многое закрываю глаза.