Илья.
— Добрый вечер, Татьяна Михайловна, — бормочу я, отводя взгляд.
Марк старался бить, не оставляя следов, но не смог справиться с обуревающей его яростью… На моей скуле пульсирует ссадина, веко отекшее…
— Здравствуй, Илья. Проходи, располагайся. Макс на тренировке.
Она уже знает обо всем. Марина предупредила, что я «какое-то время» буду жить дома… Буся вертит хвостиком, завидев меня. Поскуливает, выражая искреннюю радость. Глажу ее по голове, сглатывая накатившую боль… Все на меня обрушивается: запах дома и струящийся из кухни аромат чего-то печеного, знакомые интерьеры… Половица в прихожей по-прежнему скрипит… Немым укором напоминает о прошлом…
— Спасибо. Какую комнату я могу занять?
— Пока Мариша в больнице, можешь вернуться в спальню. А потом… как она решит, — со вздохом произносит теща.
Боже, стыдно-то как… Ощущать себя дерьмом — та еще мука… Тебя словно медленно поджаривают на вертеле… Только горишь ты в огне осуждения, боли, досады, обиды… Ядовитого коктейля, сотворенного тобой!
— Спасибо. Я сейчас… Сполоснусь, с вашего позволения.
— Давай. Приходи ужинать. Я мясо потушила, блины испекла.
Теща всегда относилась ко мне с уважением… Защищала, когда Маринка на меня жаловалась или журила… И сейчас она пытается сохранить нейтралитет, не лезть в душу…
Марина не выбросила мои вещи. Они так и лежат на полке… Не в полном составе — большую часть я забрал, переезжая в нашу с Ладой квартиру — но парочка футболок и трусов осталась…
Интересно, как ей жилось, каждый день распахивая шкаф и видя немое напоминание моего предательства?
Всё — боль… Дом, вещи, наша кровать, где мы когда-то исступленно друг друга любили… Я от всего отказался добровольно — любви, семьи, счастья… Но не от ответственности.
Ополаскиваюсь и переодеваюсь в домашнее. Понуро опустив голову, возвращаюсь в кухню. Со вздохом сажусь за стол, принимаюсь за еду. Что говорить? Нужны ли маме слова? Она для меня вправду… мать… Я и это отверг — заботу, поддержку, совет, благословение…
— Я нашел частного детектива, Татьяна Михайловна. Встречаюсь с ним через час. Хочу, чтобы он последил за Бехтеревым, я уверен, что…
— Вы… Илья, вы будте разводиться? Я так и не поняла, — взволнованно произносит Татьяна Михайловна. Глотает немного остывший чай, сглатывая непрошеные слезы…
— Конечно. А как по-другому? Разве такое можно простить?
— А это не тебе решать. Марина знает, что ты ее любишь? Ты ведь… Ты… Только не говори, что ты до сих пор…
— Не хочу ее окунать в дерьмо, пачкать… Если бы вы знали, каким грязным я себя чувствую… Вряд ли когда-то отмоюсь. Я даже пытаться не буду, теть Тань…
— Ну и дурак. Я дочь люблю, но и тебя… дурака… тоже.
— Потом обсудим это. Сейчас точно не время… Я должен дать ей развод. И защитить от этого придурка.
Татьяна Михайловна тягостно вздыхает, помешивая в чашке сахар…
— Теперь ей придется искать новую работу. Там оставаться опасно. Марк может отомстить ей — подставить, обвинить в чем-то…
— Согласен. Марина набралась опыта, думаю, ей не составит труда найти новое место. Хирурги нужны везде.
— Увези ее отсюда, Илья, — взволнованно произносит Татьяна Михайловна. — Из этого города.
— Обещаю, что сделаю все…
— Точно?
— Да. Доем, и поеду к детективу.
— У меня там… Я подкинуть могу немного денег. Надо?
— Спасибо вам, но нет… Я сам решу эту проблему.
Летунов предложил мне встретиться в баре «У Расула»… Колоритное место, шумное… Здесь всегда много народу, пахнет жаренным карпом и солеными огурцами, пивом и квасом… И никто ровным счетом не обращает на тебя внимания…
— Здравствуйте, Илья. Рад, что вы согласились, — пожимает он мою руку. — Где это вас так?
— Подрался с оппонентом. За ним и нужно следить.
Мы заказываем жаренное на мангале мясо, морс и черный чай… Когда официант уходит, Летунов подается вперед и вкрадчиво произносит:
— А вы знаете, что не первый, кто просит меня следить за этим человеком?
— Нет, — отшатываюсь я. — И кто вам…
— Сергей Арнольдович Разумовский.
— Кто он? И почему он обратился именно к вам?
— Потому что родственники Марка Бехтерева служат в полиции. Обратись он в органы, это стало бы достоянием общественности тотчас. А я… Уволен за прямолинейность.
— Погодите… Я ведь пока не говорил, за кем нужно следить? Или… Юрка проболтался.
— Ему пришлось, не ругайте его. Он спросил, отважусь ли я следить за столь уважаемым человеком? Я ведь мог отказаться на берегу, — потирает седую бороду Летунов.
— И кто этот Разумовский? Вы с ним…
— Нет, он отказался от наших договоренностей. Я начал работу, а он остановил меня. Сказал, что Марк увлекся другой женщиной и его дочери ничего не угрожает… Он казался ему странным, понимаете?
— Вам удалось что-то найти? — взволнованно спрашиваю я.
— Да. Я следил за ним всего три дня. Узнал, что Бехтерев ездит на заброшенный пустырь один раз в неделю. Гуляет там, бродит среди камней, думает. Посидит, походит и…
— Марина говорила, что пропала некая Лилия Репина. Может, он…
Летунов меняется в лице… Качает головой, ошеломленный догадкой.
— Если тело там, то… Его будет легко остановить. Как бы направить туда следствие? Улик нет…