Илья.

Его слова вонзаются в сердце как острый клинок… Не хотел представлять это… Но картинки против воли предстают перед глазами. Он целовал её, трогал, а она… Она пылко ему отвечала. И все из-за меня, опять же… Я оттолкнул жену, бездумно отказался от ценности, пренебрегая ею ради дешевки…

Наверное, досада отражается на моем лице, потому что Марк довольно ухмыляется… Понимает, что попал в цель, наступив на больную мозоль…

И я впервые за время нашего поверхностного знакомства замечаю нездоровый блеск в его глазах… Ему не просто весело смотреть на мои бессилие и досаду — он счастлив задеть меня.

— И что? Я, как ты помнишь, тоже не святой. Так что мы с Мариной на равных. И у нас хватило мудрости и любви забыть о прошлом.

Судя по лицу Марины, ничего она не забыла… И не простила… Мысленно благодарю Марка за то, что в этот момент он смотрит на меня… Не видит её неуверенной игры…

— Мариш, я не могу поверить, что ты… Мне ты можешь доверять… Родная, скажи, он тебя принуждает? Запугивает, угрожает… Если тебе нужна моя помощь, только скажи! — взмаливается Марк, присаживаясь на край кровати и подхватывая её руку.

— Марк, я люблю мужа! И я рожу ему ребенка. Второго, между прочим. У меня двое детей, и я не красотка с обложки журнала, чтобы бегать за мной.

— А мне не нужна красотка! Я безумно тебя люблю! Ты для меня… Свет в окне, рассвет и вода в жаркий день… Ты…

— Так, все, хватит, — хватаю его за плечо и тяну к выходу. — Я запрещаю тебе подходить к моей жене. Ты понял?

— Руки от меня убрал, сученыш! — шипит Марк, отталкивая меня.

Мы вываливаемся в коридор. Бехтерев вцепляется в мою шею и пытается душить. Изворачиваюсь и бью его в голень. А потом ещё и ещё… Во мне что-то животное просыпается… Ярость, желание во что бы то ни стало защитить свое, ревность… Ядовитый коктейль бежит по венам, отравляя мое существо… Ненавижу его… И себя… за то, что допустил все это дерьмо, позволил превратить семью в руины…

— Мужчина! Вы что тут устроили? Вы же убьете его!

С ужасом замираю… Запах крови касается ноздрей, руки дрожат… Я сбил костяшки пальцев, полируя его морду. Кожу обжигает горячее, прерывистое дыхание Марка. Он стонет, пытаясь подняться, а я морщусь от накатившей боли в грудине… Он сопротивлялся. Бил меня в ответ, а я, опьяненный яростью, не чувствовал…

— Я сейчас полицию вызову, — орет полная, невысокая медсестричка.

— Не надо полицию, мы… — поднимаюсь с пола я.

— Я урою тебя, Аверинцев, — цедит сквозь зубы он. — Не думай, что избежишь наказания, мразь! Я подам на тебя в суд за избиение, сниму побои… Тебя закроют, а я верну Марину.

— Побежишь жаловаться из-за обычной драки? Я не думал, что ты такой слабак. И… Зачем тебе моя жена?

— А-а… Недооцениваешь её? Так я и думал, что ты считаешь её недостойной любви. Один твой вопрос — зачем она мне — о многом говорит, — сплевывает кровавую слюну он. — Отойди с дороги, отдай её мне!

— Марина не сама по себе. Есть дети. Ты о них подумал? Готов повесить на свои плечи ответственность?

Медсестричка просит нас покинуть отделение. Грозится полицией, просит помощи у охранников на входе, беспрерывно звоня им и требуя подняться.

— Мы не закончили, Аверинцев. Жди проблем.

— Не смей приходить сюда больше, Марк. Или я добьюсь запрета от полиции.

Он усмехается и, подхватив в пола куртку, уходит. Не желая расстраивать Марину, я тоже сваливаю… Споласкиваю руки и спускаюсь к машине. Бехтерев знает, как бить так, чтобы не оставались синяки… Ребра ноют, в животе пульсирует, но… На теле ни одной ссадины.

Еду в офис, намереваясь обсудить все с Уманским. Адреналин улетучивается, уступая чудовищному, граничащему с безумием, волнению…

Что, если Марк вернулся? Подождал, пока я уйду, и…

— Марина, ты как? — звоню ей, входя в кабинет и включая компьютер.

— Я в порядке. Илья, я знаю, что вы подрались, и…

— Прости, Мариш. Я не хотел, просто… Не удержался. Когда тебя выписывают? Не хочу, чтобы этот гад беспокоил тебя или…

— Я только что была у заведующего отделением. В пятницу меня могут отпустить. Буду приезжать на капельницы по утрам, а потом… Илья, — взволнованно зовёт меня она.

— Да, я слушаю.

— Переезжай домой. На время… Когда все закончится, вернешься к себе.

— Хорошо. Я позабочусь о твоей безопасности, Надо предупредить Макса и… Он и правда больной, Марин.

— Как ты это понял? — тихо протягивает она.

— Глаза у него безумные. Ему на всё плевать… Судьбу детей, твои покой и счастье. Он опасен. Марин, я уверен, что родня подкармливает его таблетками. Иначе он не мог бы работать.

— Тоже так думаю. Илья, нужен частный детектив. Неделя слежки, и… Картина будет ясна.

— Поговорю с Уманским. Юра обещал помочь.

— Все будет хорошо, Илья. Не думаю, что Марк решится в открытую угрожать нам или… похищать меня. Он очень хитер и осторожен.

Я хочу сказать ей, как сильно люблю, но… Сдерживаю порыв, пожелав ей здоровья и попрощавшись.

Включаюсь в работу, договорившись с Юрой обсудить все после окончания рабочего дня.

— Ну и рожа у тебя, друг. Это он тебя так? — входит в мой кабинет Юра. Вешает куртку и бросает портфель на диванчик при взоде.

— Да. Мы подрались. Боюсь, что завтра он явится к ней в палату снова.

— Я нашел человечка, Илья. Полковник в отставке. Уволился из органов со скандалом, поэтому… Деньги ему не помешают. С работой проблемы, сам понимаешь. Держи визитку.

— Спасибо, Юр.

«Летунов Виктор Борисович», — читаю я, пожимая руку друга…