Марина.
Марк не звонил мне… Диана пообещала предупредить его, но… Вероятно, никто из коллег не решился беспокоить Бехтерева во время операции.
Зоя устанавливает мне капельницу, гладит по плечу, умоляя успокоиться и уснуть.
Глубоко дышу, возвращая самообладание… Все будет хорошо. Не может быть по-другому… Я выношу малыша, рожу его, расстанусь с Марком…
Просыпаюсь резко, вздрагиваю, морщась от ноющей боли в локтевом сгибе.
Убираю взмокшие волосы со лба, завидев лица… Макса и Ильи. Мамуля стоит возле двери, тихонько выкладывая что-то из пакета. В палате повисают ароматы куриного бульона и картофельного пюре.
— Мамуль, ты как? Мамочка… — бросается ко мне Макс.
В носу предательски щиплет, в горле вырастает ком… Родной мой, любимый… Как я могла подвергнуть сына опасности? И не хотела ведь… Думала, что контролирую ситуацию, а на деле… Оказалась марионеткой в чужих руках. Глупой бабой, ведомой инстинктами и желанием что-то доказать…
— Сыночек, милый мой, малыш.
— Какой я малыш, мам? Почему ты не сказала, что у меня будет братик? Тетя Зоя папе позвонила, мы и приехали.
На Илье лица нет… Хмурый, бледный, задумчивый, он не сводит с меня взгляда. Молчит, но я, как никто, чувствую его безмолвный крик…
— Максимка, внучок, дай я маму покормлю. Мариша, детка, что стряслось? Зоенька позвонила Илюше, хорошо, что у меня был обед…
Мама с трудом скрывает волнение: теребит край льняного полотенца, роняет вилку… Охает, не зная, куда деть руки…
— Давайте я покормлю Марину, Татьяна Михайловна, — подает голос Илья.
— Я не голодная. Потом поем.
— Нет, так нельзя. Ты очень бледная и… — начинает он, сканируя меня взглядом.
Аверинцев ошалел, вот в чем дело! Новость сбила его с ног, но вида он не подает.
— Хорошо, я, пожалуй, съем котлету. Сынок и…
— Максим, идем, купим маме шоколадку в автомате, — оживляется мама.
— Мамуль, тебе сникерс?
— Марс. И себе купи какао, родной. Сейчас мы с папой…
— Мам, я не тупой. Вам поговорить надо. Бабуля, идем? — бурчит сын.
Что говорить Илье? Я сотни раз представляла наш разговор. Репетировала, воображая себя успешной, влюбленной, красивой особой в нарядном платье… В своих фантазиях я прогуливалась по скверу, а мои распущенные волосы струились по плечам. На щеках алел румянец, глаза блестели… И рядом со мной шел Марк. Или другой мужчина…
А что теперь? Я лежу на больничной койке, бледная и испуганная… Одно меня немного успокаивает — теперь мы на равных…
Оба изменники.
— Мариш, как ты себя чувствуешь? — чинно произносит Илья.
— Я не хотела ничего тебе говорить, Аверинцев. Я…
— Я бы все равно узнал. Ты же понимаешь…
— Что ты собираешься делать? Отказать мне в разводе или…
— Нет, конечно. Он состоится. Просто… Я хочу помочь. Ты мама моих детей и… Он ведь мой?
— Твой, чей же еще. Но… У меня другой мужчина, Илья. И я…
— Я знаю, твоя мама меня проинформировала. И Макс проговорился, давно… Недели две назад.
— Извини, что так вышло. Я не просила Зою тебе звонить. И не хотела вешать на тебя заботу о…
— Хватит, Марин. Я хочу, чтобы он родился. И буду оказывать посильную помощь.
— Где ты набрался такого официоза, Илья? Оказывать помощь, как же… — закатываю глаза я. — Твоя новая пассия не будет против?
— А тебя интересует моя личная жизнь? — прищуривается он. — Будешь пытать меня? С кем я сплю, ем и…
— Нет, не буду, — заливаюсь румянцем я. — Я спала с ним, Илюш. Я с ним трахалась, доволен?
Не знаю, что меня так расстраивает? Слезы текут по щекам, я остервенело их стряхиваю… В груди словно дыра расползается, а образующаяся пустота, как вакуум втягивает в себя все живое… Остается только боль, ей все нипочем…
— Я не имею права у тебя что-то требовать, Марин. Верности, любви. Я это право утратил, так что…
— Хорошо, что ты реально оцениваешь ситуацию. Тогда я спокойна.
Говорить ли ему сейчас правду? Или попытаться расстаться с Марком по-хорошему? Нет, так рисковать я не могу…
— Мне нужна твоя помощь, Илья. Если твоя возлюбленная будет против, я все пойму и…
— Выкладывай, Марин.
Боже, зачем он так на меня смотрит? Внимательно, почти ласково… Будто не было долгих месяцев без него… Расставания, статеек в прессе, знакомства с Ладой… Все это мне почудилось, а сейчас обычный день. И мы вместе…
— Ну же, Филиппова. Ты всегда была смелой девочкой. Я не стану тебя осуждать, поверь. И помогу, даже если…
Двери в палату распахиваются, в проеме вырастает Марк с огромным букетом розовых роз.
— Любимая моя, Господи… Моя девочка, я чуть с ума не сошел.
Он небрежно сует цветы в руки Илье и набрасывается на меня с поцелуями… Гладит лицо, лоб, волосы. И смотрит с такой нежностью…
— Тяжелая операция была, Дианка не решилась меня оторвать. Я прибежал сразу как мог. Что случилось?
Он даже не смотрит на Илью. Будто его нет. Даже поздороваться не удосуживается.
Аверинцев поднимается с табурета и выходит в коридор.