Илья.

— Илья… Петрович, не беги ты так, длинноногий, высоченный… — кричит Зоя, нагоняя меня.

— Привет, Зой. Ты чего так официально?

Интересно, Марина сказала ей, что я ночевал у нас? Вернее, теперь у них… У нее. Неважно. Не у меня дома… Мою конуру с классным ремонтом сложно назвать домом… Мы с Ладой в нем толком и не жили…

А вчера я вынес огромные пакеты, наполненные мусором — сдувшимися шарами, лепестками роз, протухшей едой в одноразовых контейнерах и красными, оплывшими свечами… Теперь там пусто, неуютно. Пахнет новым, пластиковым кухонным гарнитуром.

Правильно Маринка сказала: «идеально чисто, шикарно»… Она меня задеть хотела, ей это удалось… Но она ведь права — я этого хотел? Покоя, чистоты и красоты, тишины… Тогда почему ее слова будят совесть?

— Ты к Ладе? — спрашивает Зоя, переводя взгляд на пакет в моих руках.

Ни черта я не приготовил… Да и не умею особо — варить суп и наводить уют, создавать из ничего пирог и салат… Марина умеет, да…

— Да.

— Что там у тебя?

— Суп из кафе, чистое белье из «Магнит-косметик», носки, футболка и…

— Ладу повели на операцию, Илья.

— Погоди, как? Она мне ничего… Она…

— Идем в процедурный кабинет, мне нужно взять у тебя кровь.

— Зоя, скажи мне правду! Ты… Темнишь ты что-то, а еще… — заикаюсь я.

Пакет этот дурацкий… Суп холодный, трусы с этикетками… В ее взгляде сквозит что-то странное… Жалость, сочувствие, неуверенность. Страх, пожалуй…

— Что случилось с Ладой? Она мне… Она даже не позвонила. Какая операция? — взрываюсь я.

— Курить надо меньше.

— Зой, я прошу, давай ты не будешь…

— Илья, ей может понадобиться донорская кровь. Ты будешь мучить меня расспросами или пойдешь в процедурный кабинет? У Лады кровотечение, отслойка плодного яйца. Гематома огромная, во-от такая… Быстро надевай бахилы и марш сдавать кровь!

— Согласен, о чем речь? Только я… У меня ночью поднималась температура.

— А сейчас как?

— Марина два раза что-то мне давала, я… — отвожу взгляд я.

— Эх ты… Бывшая лечила тебя? Пришел к ней, как побитый, блохастый пес? Повинился?

— Хватит, Зой. Нет, не было этого. Да и Марина не из тех, кто будет прощать…

Да, она не из тех… Но я точно помню, как ее хрупкая тень скользила по стене гостиной. Скрипела проклятая половица, которую я не починил, а сонную тишину жилища нарушало ее взволнованное дыхание… Она — человек с огромным, благородным сердцем. А я сволочь, обесценившая одним махом все, что она делала… И делает.

— Я проведывал Макса и случайно заснул. Зой, я готов сдать кровь. Она разве подойдет?

Зойка всучивает в мои руки бахилы, забирает пакет и ждет, пока я их надену.

— Не подойдет, отдам ее другим пациентам, не волнуйся.

Можно ведь посмотреть данные в карте, ведь так? Что-то здесь нечисто…

И почему Лада не сообщила мне об операции? Она ничего не писала мне со вчерашнего дня… Я лишь сказал, что поеду домой проведать сына и…

«Счастливо, любимый, увидимся завтра», — все, что я получил в ответ.

Зоя берет у меня кровь, подписывает бланк. Наклеивает на пробирку стикер с датой и моей фамилией.

Тупо пялюсь на нее, не понимая, что думать.

— Кто оперирует Ладу?

— Профессор Головин. Он умница, не волнуйся, но… Илья, я должна предупредить — ребенка вряд ли удастся спасти. Она курила, она… Вчера в девять вечера курьер ей привез что-то… Спиртное или энергетик, сейчас это выяснить сложно, но…

— Я не верю, Зой, — сиплю я в ответ, чувствуя, как внутри что-то стремительно рушится. — Лада не ярая трезвенница, но выпивать в беременность — это… Может, это был лимонад?

— Я мечтаю увидеть, как с твоих глаз спадут шоры. Прямо жду этого момента…

Ее привозят через полтора часа. Палата заполняется удушливыми запахами лекарств, спирта и крови… Атмосферой чудовищной безнадеги. Она во всем — в тоскливых взглядах врача и медсестрички, скрипе колес каталки, шелесте жалюзи…

— Любимый, мы его потеряли… Я его не уберегла, — всхлипывает Лада, шелестя бескровными, синеватыми губами.

Сжимаю ее дрожащую, ледяную кисть, не находя слов поддержки… Горло словно тисками сжимают. Все, что я могу — смотреть, горевать вместе с ней, принимать то, что щедро сыплет мне на голову Вселенная… Я хотел ребенка, видит Бог… Но закон бумеранга существует, а я не смог его преодолеть.

— Ничего страшного, у нас еще будут дети, — шепчу, поглядывая на Зою — она, судя по свежей униформе, тоже была в операционной.

— Я хочу домой, милый. Хочу поскорее отсюда уехать.

— Простите, мы сделали все, что могли, — вздыхает профессор. — Лада Алексеевна совсем скоро выздоровеет. Беременность можно планировать через полгода. А полежать вам, милочка, придется еще недельку. Потерпите.

— Хорошо, доктор. Спасибо вам за внимание и заботу, я… — всхлипывает Лада. — Я очень хотела малыша и… Наверное, сказался сильный стресс? Меня уволили, весь этот хейт в соцсетях тоже сказался на моем самочувствии… Простите, я бы хотела побыть одна и…

— Илья Петрович, — зовет меня Зоя. — Пройдите для осмотра в терапевтическое отделение.

— А это еще зачем? — хмурится Лада.

— У вашего любовника ночью была высокая температура. А в отделении нельзя присутствовать инфекционным больным. Он тут нам всех беременных заразит! Идем, Илья, не выпендривайся, — командует Зоя.

— Милый, я отдохну пока, подремлю. Если тебе нужно на работу, поезжай. Жду тебя вечером.

Молча киваю и выхожу из палаты следом за Зоей…