Проснулась Арина от чувствительного тычка, которым поприветствовала её Соколовская.

— Вставай! Прилетели!

Открыв глаза, обнаружила, что самолёт снижается. Действительно, прилетели — внизу Франкфурт-на-Майне, промышленный и финансовый центр Западной Европы. Под крылом самолёта простирались высокие деловые здания, промышленные комплексы, где делали всё, от мебели до электроники. У реки был виден исторический центр города, сильно пострадавший во время Второй мировой войны, который сейчас всё ещё стоял в руинах, и где только-только начали восстановительные работы. Почти все пассажиры с удивлением уставились в иллюминаторы.

Самолёт пошёл на посадку, и вскоре приземлился на взлётно-посадочную полосу. Подъехал буксир, зацепил лайнер и оттащил его к телетрапу. Началась высадка пассажиров. Арина взяла из багажного отсека куртку, шапку, шарф, оделась, проверила что ничего не потеряла и ничего не выпало из карманов, и вместе с другими представителями советской команды направилась к выходу из самолёта.

— Ребята, сейчас, как обычно, получаем багаж, потом проходим пограничный контроль, на соседнем терминале регистрируемся по новой, слушаемся меня, за красные линии не выходим! — заявил Шмутко, когда все вышли из посадочного терминала в здание аэропорта.

Арина сначала удивилась, а потом не очень. В её времени можно было сразу купить два билета с транзитом и при этом не покидать зону ожидания, дополнительно не проходить никакие контроли. Да и багаж автоматически перегрузят с рейса на рейс. Но сейчас дело обстояло не так — сюда они летели рейсом «Аэрофлота», отсюда полетят на самолёте американской авиакомпании «United Airlines».

Впрочем, времени ещё много: на часах 12:10, а на самолёт до Америки посадка в 14:30. Получили багаж, прошли пограничный контроль, при этом он оказался более тщательным, чем в Москве. Тем не менее, пограничники провели его достаточно формально, все вещи из сумок вытаскивать не пришлось.

Когда все члены команды прошли пограничный контроль, тут же на соседнем терминале начали проходить регистрацию на рейс United Airlines. Пока длилась эта процедура, Арина внимательно осмотрела окрестности. Разница между этим аэропортом и московским, конечно, была, но несущественная, в основном касалась сферы обслуживания. В терминале находилось множество магазинов, лавок, кафе, табличек и рекламных объявлений. Вдобавок, все объявления информаторы озвучивали на двух языках: сначала на немецком, потом на английском. Ещё отличалась публика: здесь было намного больше пассажиров, одетых не только в обычную европейскую одежду, но и в одежду разных стран. В аэропорту Франкфурта Арина заметила, что присутствуют арабы, индийцы, темнокожие жители африканских стран, по-видимому, бизнесмены или посольские работники. В советском аэропорту, естественно, такой широкой публики не было.

Несмотря на то что члены советской команды стояли достаточно обособленно, не слишком на виду, но и здесь внимательные пассажиры обратили на них внимание. Подходить никто не решился, хотя, несомненно, Арину узнали, так как кто-то воскликнул: «Хмельницкая!», и это Арина услышала определённо точно. После возгласа несколько человек остановились и стали разглядывать её, стоящую в очереди. Арина неожиданно повернулась к людям и помахала ладошкой, улыбнувшись в ответ. Люди тоже заулыбались, что-то заговорили, кажется, на голландском языке.

Наконец, под руководством товарища Шмутко, Шеховцова и переводчицы Тамары Флоте, которая помогала тем, кто не владеет английским, прошли регистрацию на рейс и приступили к пограничному контролю. К счастью, здесь тоже пограничники не зверствовали: пришлось раскрыть сумки, слегка раздвинуть вещи. Быстро получили отметки в документы и разрешение сдавать вещи в багаж.

— Ты ничего в самолёт брать не будешь? — спросила Соколовская. — Сейчас полёт долгий будет. Не взяла книгу или журнал?

— У меня, кроме Анькиного альбома, ничего нет! — заявила Арина. — Ничего не буду брать. Только деньги и документы.

Марина в недоумении пожала плечами. Ей казалось странным, что Люська может просто так сидеть несколько часов в самолёте. Обычно пассажиры брали с собой книгу или альбом для рисования, кто-то вязал, кто-то разгадывал кроссворды, время летело быстро. Впрочем, Хмельницкая всегда спит, так как её укачивает, ну пусть…

В зоне ожидания сидели недолго: достаточно много времени потратили на получение багажа, потом на новую регистрацию. Наконец объявили о посадке пассажиров первого класса на рейс Франкфурт-на-Майне — Бостон.

— Ребята! Готовимся! — сказал Шмутко. — Сейчас объявят посадку второго и третьего класса, и пойдём.

Арина в своём времени в Америку не летала, тем более на американском самолёте, поэтому ей тоже было очень любопытно, как это будет происходить. А происходило всё очень просто: когда объявили посадку пассажиров второго и третьего класса, все дружно поднялись во входной терминал, находящийся на втором этаже, а уже оттуда направились в самолёт.

У входа в салон стояли стюардессы в синих костюмах с короткими юбочками и в синих пилотках с американским флагом на рукаве. Девушки приветствовали пассажиров и приглашали войти в салон. Арину в этот раз не узнали, наверное, они не любили фигурное катание.

Арина разделась, положила куртку, шапку и шарф в багажный отсек и по привычке расположилась у иллюминатора. Вместе с ней сели Марина и Левковцев, которые с удивлением принялись рассматривать салон самолёта. По-видимому, на Боинге 707 они летели впервые, так же как и Арина, во времена которой, в 21 веке, этот среднемагистральный самолёт уже считался сильно устаревшим и был снят с эксплуатации. Что сказать… Похоже, фюзеляж здесь был уже, чем у аэрофлотовского Ту-154, на котором они прилетели во Франкфурт. Проходы между сиденьями тоже были узкими, вдобавок потолки казались низкими. По функционалу то же самое: третий класс, едва вытянешь ноги. Интересно, как здесь будет обстоять дело с едой…

Самолёт набрал высоту, миновал Германию и Францию, пролив Ла-Манш и Великобританию, внизу потянулся сплошной бирюзовый океан, иногда скрывавшийся в облаках. Если приглядеться, далеко внизу было видно большие суда, хорошо заметные даже с такой высоты. Марина опять стала читать «Землю Санникова», Левковцев, сидевший с ней, открыл «Литературную газету», Арина почувствовав, что голова стала тяжёлой и уснула.

На удивление, оказалось, с едой всё хорошо. Проснулась, когда разбудили на перекус: стюардесса развозила еду. И это было очень кстати! Арина уже опять почувствовала голод.

Лететь предстояло 7 с лишним часов, и кормили два раза: по истечению трёх часов полёта подали ланч из яблочного пирога, тостов с джемом, яйцом пашот и апельсиновым соком. Второй раз, после шести часов полёта, подали полноценный обед. В меню были салат «Калифорния», горячее из говяжьего стейка с гарниром из тушёного картофеля, шампиньонов, кукурузы и стручковой фасоли, гусиный пудинг, яблочный кекс и напитки на выбор, из которых Арина выбрала баночку кока-колы. Тут же вспомнила, как Анька говорила, что она в Америке будет объедаться жвачками и обпиваться кока-колой. Вот же несчастный ребёнок, мечтает об обычном напитке, который в 21 веке доступен каждому… И надо сказать, ничем не лучше того, что продаётся от отечественного производителя… Кстати, жвачка тоже входила в обед, поэтому Арина заныкала пачку Дирола, положив её в карман. На удивление, в пачке были не подушечки, как в 21 веке, а 5 длинных пластинок: компоновка такая же, как у советской деревянной жвачки под названием «Мятная». Похоже, до подушечек ещё не додумались.

Насытившись, Арина почувствовала ещё большую тягу ко сну, и, снова закрыв глаза, уснула. Разбудила опять Соколовская традиционным лёгким тычком в бок.

— Алло! Гараж! Подъём! Мы уже приземляемся! — заявила Маринка. — Прилетели в Ю-Эс-Эй!

Арина открыла глаза и посмотрела на подружку: несмотря на долгий перелёт, вид у неё был довольно неплохой. А может быть, успела тоже подремать.

Самолёт уже снижался, при этом, похоже, делал заход вправо и поворачивал. Люда посмотрела в иллюминатор и офигела: самолёт снижался как раз над океаном. Да они чё, совсем здесь очумели??? По-видимому, другим пассажирам, впервые летевшим здесь, это тоже показалось удивительным, потому что многие уставились в иллюминаторы. Действительно, со стороны казалось, что самолёт садится прямо в воду, по которой катятся длиннющие пологие волны. Однако, естественно, это было не так.

Аэропорт Логан города Бостона находился на узком полуострове, и чтобы зайти на взлётно-посадочную полосу, нужно начинать снижаться прямо над водой. Вскоре под крылом стало совсем хорошо видно бирюзовые океанические волны, бьющиеся о скалистый берег, засыпанный от разрушения громадными бетонными треугольниками, потом потянулась растительность, деревья, кустарники, и, наконец, началась взлётно-посадочная полоса с мигающими огнями по краям. Самолёт пошёл ещё больше на снижение и коснулся колёсами земли. Пассажиры разразились громкими аплодисментами и чуть ли не приветственными криками. Ура! Долгий, почти восьмичасовой перелёт через Западную Европу и Атлантический океан оказался завершён! Самолёт приземлился в Америке, на другом континенте, с другим укладом жизни, и самое главное, в другом часовом поясе.

Арина посмотрела в иллюминатор. Судя по всему, время подходило к вечеру. Солнце садилось в тучу, громоздившуюся на горизонте, отбрасывая красные прямые лучи на окружающую местность. На часах, находящихся в салоне самолёта, постоянно в течение всего полёта изменяющих показания из-за пересечения разных часовых поясов, высветилось окончательное местное время: 16:55. Уже приближался вечер. В Москве в это время уже была полночь. Вот и прилетели…

Буксир подцепил самолёт и отволок его к телетрапу. Командир судна объявил что самолёт приземлился в аэропорту Логан города Бостона, на улице переменная облачность, температура 18 градусов по Цельсию, влажность 88 процентов, и пожелал всем удачи и доброго пути. Бортпроводница, пройдя по салону, объявила что можно выходить и при этом не забывать свои вещи.

Одевшись, Арина вместе со всеми потянулась к выходу. Когда вышли из посадочного терминала и спустились в аэропорт, советская делегация с интересом осмотрелась. По размеру аэропорт Логан был примерно такой же, как аэропорт во Франкфурте, явно больше, чем Шереметьево, имел несколько посадочных терминалов, обслуживал множество рейсов во все стороны земного шара. Соответственно, и народу здесь было очень много. Для получения багажа и пограничного контроля пришлось потратить примерно полтора часа.

Пограничники тщательно проверяли документы, косо посматривая на советскую делегацию, проверяли сумки, заставляя всё выкладывать. Процедура проходила намного более тщательно, чем в Советском Союзе или в Германии. Но тем не менее закончилась, и фигуристы оказались предоставлены сами себе.

— Товарищи! Держимся все вместе! — заявил Шмутко и оглядел всех присутствующих. У Арины сложилось впечатление, что чуть ли не пересчитал по головам, как скотину.

— Во, там мужик какой-то стоит! — сказал Лёха Гурманов и показал пальцем в сторону входного комплекса.

Арина посмотрела в том направлении и точно, увидела мужика лет 40, одетого в костюм и плащ. Он стоял с плакатом, на котором было написано «Europe figure skaters», и посматривал по сторонам, а когда увидел толпу советских фигуристов, по-видимому, понял, что они-то ему и нужны.

— А вот этого человека нам и надо! — заявил Шмутко и подошёл к нему. Через некоторое время махнул рукой, подзывая всех к себе.

— В общем, это представитель американской федерации, его специально послали, чтобы встретить нас, — заявил Шмотко. — Пойдёмте, там на улице стоит автобус.

Однако оказалось, что встречал мужик не только советских фигуристов: на рейсе из Франкфурта прилетели ещё несколько спортсменов с тренерами. Кажется, кое-кого из них Люда знала, во всяком случае, она опознала Ингу Гаутер, чемпионку ГДР, и Корнелию Реннер, чемпионку ФРГ, с которыми соревновалась в Любляне на юниорском чемпионате мира. Девушки перешли во взрослый разряд и сейчас приехали соревноваться со взрослыми спортсменками. Кажется, были зарубежные парники, и кто-то из мужчин. По крайней мере, в автобус садилась довольно многочисленная компания, набралось человек 60, не меньше. По-видимому, многие спортсмены решили прилететь в Америку пораньше, чтобы пройти акклиматизацию на месте.

Перед тем как запустить пассажиров, водитель, одетый в униформу: синие брюки и синюю рубашку с фуражкой, открыл багажный отсек и жестом предложил поставить вещи туда. Арина положила две сумки и прошла в салон, по привычке, в последние ряды. Соколовская приземлилась с ней.

— Дамы и господа, рад приветствовать вас в городе Бостон, — сказал сопровождающий, когда все расположились в автобусе. — Сейчас мы поедем в гостиницу, где вы с комфортом расположитесь. Доброго пути.

Автобус медленно вырулил со стоянки и покатил по направлению к городу, где виднелись высотки. Все приехавшие с любопытством уставились в окна. Автобус ехал недалеко от океана, и было видно, как за невысокими зданиями проплывают крупные океанические корабли, контейнеровозы, танкеры и даже один громадный пассажирский лайнер. Во всех направлениях шустро сновали катера и небольшие яхты: морское движение на море и в заливе у Бостона было довольно приличным.

Конечно, в основном члены советской делегации смотрели на то, как устроена Америка. Устроена она была прекрасно. Ухоженные газоны, подстриженные деревья, ровные широкие дороги, при строительстве которых не экономили пространство и асфальт с бетоном, множество дорожных указателей, надписи прямо на асфальте. Вокруг громадное количество самых разнообразных автомобилей, названия марок которых никто и не знал. Движение было очень интенсивным, даже по сравнению с Москвой, примерно в несколько раз, и это вызывало очень сильное удивление. Такого количества автомобилей никто из советской делегации не видел ни разу в жизни, а ведь Бостон — это не такой уж большой город, по сравнению с Нью-Йорком, Чикаго или Сан-Франциско. Ещё, как Арина заметила, близость океана, на котором часто бывают штормы с ураганами, диктовала то, что практически все строения вблизи залива были низкоэтажные: один, два, максимум три этажа.

Вскоре широкая автострада вошла в город Бостон, столицу Новой Англии. Не заезжая в деловой центр, заставленный блестящими офисными высотками, автобус поехал на северо-запад, по историческому центру. Пассажиры опять прильнули к окнам. На ухоженных лужайках рядами стояли старые двухэтажные особняки в викторианском и колониальном стиле, с каминными трубами, узкими арочными окнами, остроконечными крышами, мансардами и круглыми слуховыми окнами. Дома, судя по всему, были построены ещё первыми переселенцами в 17–18 веке. Несмотря на древность, все они выглядели ухоженными, по-видимому, в них жили достаточно богатые люди, потомственная богатая аристократия.

Тем не менее, застройка была неравномерной: кварталы английских пуритан соседствовали с районами, где преобладала голландская и старонемецкая архитектура. Здесь можно было увидеть старинные фахверковые дома с белыми стенами и чёрными от времени балками, перекрещенными крест-накрест. Крыши домов были покрыты имитацией красной черепицы, а с торцов виднелись огромные конусообразные каминные трубы, сложенные из серого дикого камня. Здесь при переселении в Америку обосновались первые выходцы из Западной Европы: немцы и голландцы.

Нередко, особенно на площадях, попадались католические костелы, а также протестантские кирхи. И они тоже были очень старыми, судя по неровным диким камням, из которых они сложены, привезённым с побережья. Камни были обвиты плющом, а окна церквей набраны из мелких разноцветных стёкол. В целом вся архитектура выглядела так, как будто шагнула из книг Эдгара По, Говарда Филиппа Лавкрафта или каких-нибудь фильмов ужасов, большой любительницей которых Арина была. Булыжная мостовая, чугунные старинные фонари, гранитные лавочки. Исторический центр был красив и респектабелен. Сразу напоминал о богатстве и статусе — нищие здесь просто не могли бы жить и содержать такие роскошные особняки.

Потом автобус миновал исторический центр и выехал на четырёхрядную дорогу, ведущую на север. Буквально через 10 минут большой транспарант на дороге известил, что здесь начинается территория Норвуда, пригорода Бостона. Пригород тоже был старый, но дома в нём были построены позднее, по меньшей мере, в середине и конце 19 века, когда уже началась эпоха индустриализации. Эти здания тоже содержались хорошо. Между ними попадались более современные постройки, возведённые в пятидесятые, шестидесятые годы 20 века, эпоху рок-н-ролла и сексуальной революции, а иногда и вполне современные виллы, построенные в ультрамодном стиле модерн 1980-х.

Между домами находились обширные скверы, засаженные растительностью парковые зоны, торговые центры, фирмы, торгующие автомобилями, электроникой, большие магазины одежды и различных товаров. На просторных строениях огромные надписи «Ford», «BMW», «SONY», «CANON», «Toshiba». Члены советской делегации смотрели на всё это великолепие и тихо сходили с ума: живут же люди. Ну как так можно???

Наконец автобус затормозил и свернул влево, к большому шестиэтажному зданию, состоящему из нескольких корпусов, приятного бежевого цвета, с широкими окнами. Рядом с крышей — громадная надпись двухметровыми буквами Four Points by Sheraton Norwood.

Автобус подъехал к главному входу и остановился. Кажется, приехали… Вот и добрались. Через половину мира, ценой неимоверной усталости, всё-таки добрались до места…