Когда автобус высадил на остановке предпоследнего пассажира – женщину в кожаной куртке, – водитель обернулся к Лизе и крикнул ей через весь салон:

– Ты где живёшь?

– А что? – сразу перешла в оборону Лиза.

– А то, что поздно уже. А у тебя не самый подходящий вид для прогулок по ночному городу.

– Недалеко. В центре, – по-прежнему неохотно ответила Лиза.

– Ясно. А точнее?

– В Малом переулке. Может, вам ещё и номер квартиры назвать?

– Номер квартиры не нужно, в гости к тебе не собираюсь.

Водитель погладил подбородок и зевнул.

Лиза скрестила руки на груди, ссутулилась и больше ничего не ответила. Ну вот чего он привязался? И без него тошно. Но водитель автобуса оказался хорошим человеком. Из тех, у которых сердце не только качает кровь, выполняя свою основную функцию, но ещё и умеет сострадать. Возможно, если бы он родился в прошлом, его девиз тоже был бы: «Помогать – исцелять – защищать».

Ни о чём больше не спрашивая, водитель проехал мимо конечной остановки, чтобы отвезти Лизу к самому дому. Осознав это, Лиза растерялась.

– Спасибо вам, – только и смогла сказать она.

– Ладно, не за что. Просто у меня дочь такого же возраста, как ты. И колючая такая же. Ты уж прости, придётся тебе всё-таки пройти несколько метров пешком. Мне ближе к твоему дому не подъехать.

– Спасибо, – повторила Лиза и вышла на улицу.

Лиза стояла перед подъездом и набиралась смелости, чтобы войти. Казалось, она не была дома целую вечность, хотя ушла из него всего несколько часов назад. Что она скажет родителям? Как они её встретят? Так ничего конкретного и не придумав, она стала медленно подниматься на свой этаж.

Дверь в квартиру была приоткрыта. Оттуда на обшарпанную плитку лестничной клетки падала тонкая полоска света и доносились голоса. Один голос, мужской и немного картавый, был Лизе незнаком. Человек говорил слишком громко для такого позднего времени.

– Никогда не знаешь, что у этих подростков в голове! – Он споткнулся на букве «р» и получилось нечто похожее на обидное «подносков». – Скорее всего, ваша дочка осталась ночевать у подружки и уже завтра вернётся.

– У неё нет подружек… – Мама явно плакала.

– А эта?.. Лиза вчера её упоминала… – донёсся уже папин голос. Он говорил нарочито бодро, но Лиза слышала по тону: папа переживает чуть ли не больше мамы. – Как же её зовут? Вспомнил! Ева, кажется.

– Не знаю никакой Евы, – растерянно сказала мама.

– Ну вот, а говорите, что у вас с дочкой хорошие отношения. – В интонации незнакомца явно звучал сарказм. – Были бы хорошие, знали бы её друзей и знакомых.

– Я знаю. Я же вам говорила, что она приходила сегодня с парнем, Максимом. Он произвёл на меня благоприятное впечатление. Хороший воспитанный мальчик.

– О, ну тогда всё ясно. Она у парня. Девушки в её возрасте частенько теряют голову из-за влюблённости. Позвоните ему, и все дела.

– У меня нет его телефона. Я вообще сегодня впервые его увидела и…

Конец маминой фразы Лиза не расслышала.

– Ну вы даёте, дамочка!

Незнакомец вложил в слово «дамочка» столько презрения, что оно буквально зазвенело в воздухе. Кажется, он уже поставил их семье диагноз: подросток – эгоист, родители детьми не занимаются, дочерью не интересуются, никто никого не любит.

Мама, тоже услышав осуждение в чужих словах, разрыдалась в голос. Лиза закусила губу. Да кто этот тип вообще такой, что обижает её маму? Лиза сделала глубокий вдох и широко открыла дверь. Три пары глаз, не мигая, уставились на неё: мама, папа и мужчина в полицейской форме.

Мама среагировала первой.

– Лиза! – крикнула она и кинулась к дочери.

Она больно вцепилась Лизе в плечи и затрясла её, как тряпичную куклу.

– Ты где была?! Я чуть с ума не сошла. Боже, да я уже такого напридумывала… Ты смерти моей хочешь?!

Лиза не отвечала. Она не знала, что сказать.

– Пожалуйста, не надо! – Папа легонько тронул маму за локоть. – Сейчас во всём разберёмся. Главное, Лиза жива. Всё остальное решаемо.

Папин взгляд беспокойно скользил по Лизиной поникшей фигуре, отмечая тревожные детали: порванное до самого бедра платье, подпалины, грязные сбитые колени, чумазое заплаканное лицо… Вероятно, в голову ему приходили самые страшные вещи.

У мамы первая стадия гнева сменилась стадией осознания – её дочь и впрямь цела и относительно невредима. Она обессиленно опустилась на пол, притянула Лизу к себе и крепко её обняла. Лиза вздрогнула: даже сквозь ткань платья она почувствовала, какие у мамы ледяные руки, а ещё от неё сильно пахло корвалолом.

Мама всё никак не могла успокоиться и продолжала поливать волосы дочери слезами. Лиза не выдержала и тоже от души расплакалась. Какое счастье, она дома, среди своих самых любимых!

– Ну тише вы, тише, девочки мои! – Папа сел на пол рядом и прижал к себе обеих. Он по очереди целовал в макушку то маму, то Лизу. Потом отстранился и пристально посмотрел Лизе в глаза.

– Дочка, а теперь скажи правду: тебя кто-то обидел? Кто-то сделал тебе… больно? – Папа закашлялся, словно подавился чёрствым сухариком.

– Да-да… – Мама развернула Лизино лицо к себе. – Скажи нам всё как есть. Где болит? Нам нужно отвезти тебя к врачу?

Лиза буквально физически чувствовала панику, охватившую её родителей. Они очень боялись услышать Лизин ответ.

– Меня никто не обижал, – как можно убедительней произнесла Лиза. – Даю вам честное слово. Со мной всё в порядке. Я потом обязательно всё объясню. А сейчас я очень устала. И хочу есть.

Мамино лицо просветлело, морщины на её лбу разгладились. Она поверила словам дочери, так как очень хотела поверить. Они с папой с облегчением переглянулись.

– Конечно, дорогая, сейчас поставлю чайник. И пельмешки после ужина остались. Жалко, остыли. Подогреть?

Лиза отрицательно мотнула головой. Да она и замороженные полуфабрикаты сгрызёт за милую душу. Просто дайте уже хоть что-нибудь съестное! Мама, словно услышав мысленную просьбу дочери, упорхнула на кухню.

Папа помог Лизе подняться с пола, но всё не решался отпустить её от себя, продолжал обнимать. Кажется, все обиды и недомолвки, что были до этого, позабылись. Сейчас она снова была папиной маленькой Лизой-подлизой.

– Па, мне дышать больно, – первой разорвала объятья Лиза. – Ты очень крепко меня сдавил.

– Кхы-кхы…

Папа с Лизой удивлённо обернулись, словно не ожидали увидеть полицейского в коридоре своей квартиры. Мужчина протянул папе бумажку, плотно исписанную мелким корявым почерком.

– Это протокол, я зафиксировал все события сегодняшнего вечера – с ваших слов и из собственных наблюдений. Распишитесь, пожалуйста. Сегодня больше не стану вас беспокоить. Но завтра попрошу зайти в участок. Нужно будет выполнить остальные формальности с этим делом.

Полицейский снова укоризненно покачал головой, явно считая, что напрасно потратил время. «Я бы этих подростков, которые шляются где хотят и когда хотят, сажал на пару деньков за решётку. Чтоб неповадно было. А их родителям выписывал солидный штраф, чтоб лучше воспитывали своих отпрысков и не дёргали полицию по пустякам» – примерно такие мысли были написаны на его недовольном лице.

– До свиданья. – Полицейский небрежно сложил подписанную бумажку, сунул её в карман и вышел, прикрыв за собой дверь.

– Надеюсь, прощайте, – буркнул себе под нос папа.

На кухне долгое время стояла тишина, нарушаемая только Лизиным чавканьем. Она доедала уже вторую добавку пельменей, и мама всерьёз собралась варить ещё одну пачку. Однако атмосфера всё равно была напряжённой. В воздухе висел миллион невысказанных вопросов. И Лиза даже мысленно поаплодировала родителям, которые находили в себе силы не задавать их все одновременно. Наверное, нужно было проявить сострадание и соврать что-нибудь для их успокоения. Но Лизе в голову не приходило ничего стоящего.

– Па, ма, у меня сейчас пельмень поперёк горла застрянет от ваших взглядов, – попыталась разрядить обстановку Лиза. – Просто у меня был неудачный день.

Нет, это не прокатило. Родители нахмурились ещё сильнее.

Наконец мама не выдержала, «сломалась»:

– Лиза, я хочу знать, что за странное платье на тебе. Откуда оно? Это ведь уже не первое. Помнишь, то пышное белое, что мы с Лукой нашли под твоей кроватью? Скажи… – Мама побледнела. – Это какая-то секта? Или, может, вы снимаете какие-то… хм… неприличные видео?

– Чего-о-о? – Таких версий Лиза услышать не ожидала. – Ну, мам, конечно нет. Я же не дурочка.

Но маму это не убедило. Она продолжала с подозрением изучать Лизино средневековое одеяние. И тут решение нашлось само собой.

– Это… э-э-э… для репетиции! – На Лизу буквально снизошло вдохновение. – Да, наша Рари… Маргарита Тимуровна предложила поставить исторический спектакль. Вот, костюмы нам раздала. Мы в них репетировали.

– Да? – Мама с радостью уцепилась за эту версию. – А что за спектакль, по какому произведению?

– Ой, я не запомнила. Мы только начали учить слова. Там про рыцарей.

– Может, про короля Артура? Или «Айвенго»? Я в твоём возрасте обожала «Айвенго»… – Мама впервые за вечер улыбнулась.

– Ага, вот про него. – Лиза очень надеялась, что не покраснела. И поспешно зажевала свою неловкость очередным пельменем, хотя уже давно наелась.

Кажется, мама осталась вполне удовлетворена ответом. Однако папа не был так доверчив.

– И всё же репетиция не объясняет твоего странного вида и позднего возвращения домой.

И Лиза принялась нести всякую чепуху. Что-то по поводу того, что она попросила Макса пофоткать её на фоне заката и замковых развалин в историческом костюме… Что они поехали на окраину… Что свою обычную одежду она бросила, там же был её телефон, но когда они вернулись после фотосессии, вещей уже не было. Что Макс посадил её на автобус, который шёл прямо до её дома, заплатил за билет, а сам тоже поспешил домой, поскольку было уже поздно. Но автобус на полпути сломался. Она пошла пешком и заблудилась.

Всё это, конечно, было шито белыми нитками. Сплошные несостыковки, к которым легко придраться. Во-первых, Лиза в последнее время ненавидела фотографироваться. Во-вторых, она вряд ли бы заблудилась в городе. Она так хорошо его знала, что при большом желании могла бы водить по Калининграду экскурсии. В-третьих, Лиза вполне могла позвонить родителям с телефона Макса и сказать им, чтобы они не волновались. Но почему-то ни мама, ни папа не стали обличать дочь во лжи. Просто выслушали молча и кивнули.

– Надеюсь, ты сделала выводы, – тяжело вздохнул папа. – Новый телефон пока не куплю. Не заслужила. Но можешь взять мой старый. Есть и симка, и деньги на ней.

Вот и всё. Никакого наказания. Лиза никак не могла в такое поверить. Это вообще её родители? Похоже, в реальности происходили вещи не менее удивительные и небывалые, чем в Теневом городе.