Лиза сразу ощутила близость площади по шуму и музыке, волной накатывающих на их маленькую компанию. Когда же они вынырнули из очередной подворотни, то Лиза и вовсе застыла, поражённая. Каждый клочок земли был занят пёстрыми прилавками, навесами, столиками, шатрами, а если места торговцу не хватало – он просто ходил с широким подносом, висящим на ремнях, протискиваясь между рядами.

Лиза с нескрываемым любопытством изучала ярмарочных посетителей, а особенно дам. Некоторые из них были в шляпках и дорогих пышных платьях изящного кроя. Перед такими дамами шагали их кавалеры или слуги и бесцеремонно распихивали толпу, освобождая проход. Богачки лениво рассматривали прилавки с янтарными украшениями, веерами, кожаными туфлями на каблучках, резными шкатулками, сладостями и морскими деликатесами. Но большинство женщин были одеты иначе: неброско и даже бедно. Они несли в руках корзинки, тяжело нагруженные картофелем, редисом и пучками каких-то ароматных трав. От многих из них сильно пахло рыбой и немытым телом. Вообще всевозможные запахи – сладких духов, рыбы, пота, сдобных булок, приправ – были здесь так сильны, что Лизу замутило. Она старалась дышать ртом и поменьше крутить шеей.

Возможно, поэтому она не заметила в толпе знакомое лицо. Красавицу Верушку, которая в этот раз была облачена в элегантный костюм, состоящий из длинной обтягивающей юбки винного цвета и белой блузки с кружевным жабо. На её плечи была накинута пелерина, а руками в тонких перчатках девушка без конца поправляла и без того идеальную причёску. Верушка бросила удивлённый взгляд на Лизу, покачала головой и последовала за троицей.

Откуда-то из-под ближайшего навеса потянуло ароматом свежеиспечённого хлеба. У Лизы тут же заурчало в животе, и она вдруг сообразила, что обещала маме вернуться к ужину, но не сдержала своего обещания. Родители, должно быть, сходят с ума от беспокойства. Опять она всех подвела…

– Уважаемая фрейлейн, думаю, вы голодны, – догадался Тео.

Он отошёл к прилавку, и через мгновение Лиза уже держала в руках золотистый, мягкий, посыпанный сахарной пудрой и миндальной крошкой крендель. Она с жадностью впилась в угощенье зубами и затем с набитым ртом пробормотала:

– Чпачибо. Называй меня Лиза, пжалста. Не фрейлейн.

– Хорошо, Лиза, – мягко улыбнулся Тео.

Сэр Роберт пронзил его взглядом, видимо, намереваясь убить на месте. Но тут же милостиво снизошёл до перемирия, поскольку Тео протянул ему второй крендель.

Некоторое время они провели в молчании, наслаждаясь вкусом божественной выпечки. Но внезапно Лиза чуть не подавилась очередным куском. Она услышала призывный шёпот:

– УЗНАЁШ-Ш-ШЬ? РИСКНЁШ-Ш-ШЬ?

Лиза просунула дрожащую руку в карман комбинезона, всё ещё скрытого под камзолом. Нет, это шептал не её янтарь. Он по-прежнему оставался холодным и «неживым». Но шёпот всё нарастал в ушах, превращаясь в непрерывный гул. Ноги сами собой развернулись и понесли Лизу куда-то вдоль плотных торговых рядов. И она была не в силах сопротивляться.

– Лиза, куда же ты? – Тео и сэр Роберт с трудом поспевали за ней следом.

Лиза понятия не имела, куда идёт, пока не налетела на деревянный прилавок в самом дальнем углу ярмарки. Прилавок был завален всякой всячиной: стеклянными разноцветными шарами, отдалённо напоминающими ёлочные игрушки, но без верёвочек; пузырьками всевозможных форм и размеров, внутри которых темнели дурно пахнущие жидкости; камнями с дырочками посередине; дешёвыми безделушками и прочим ненужным хламом. Среди всего этого сильно выделялись две вещи: череп невиданного зверя с длинной зубастой мордой и серебряный кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными камнями. Кинжал был размером с ладонь и словно сам просился в её руку. Лиза могла бы поклясться, что и серебро, и драгоценности сверкали на солнце как настоящие, хотя это вряд ли могло быть правдой. Скорее всего, очень искусная подделка. И тем не менее оторвать взгляд от клинка было невозможно.

На секунду Лизе почудилось, что на гладком блестящем острие проявился какой-то узор – то ли орнамент, то ли буквы. Но разглядеть Лиза не успела – её с двух сторон окружили Тео и сэр Роберт. При их появлении узор сразу же померк.

– Какой красивый! – Лиза потянулась к кинжалу, чтобы рассмотреть его поближе. Тут же перед ней словно из-под земли выросла худощавая черноволосая женщина. Сердце у Лизы забилось чаще: в этой женщине одновременно было и что-то очень привлекательное, и нечто отталкивающее. Её одежда выглядела не так, как у остальных местных жительниц: платье броского красного цвета и длинный тёмный плащ, почти целиком скрывающий фигуру. На плечах у женщины лежал пушистый воротник из лисьего меха. Лиза никак не могла определить возраст торговки: то казалось, что это совсем юная девушка, почти ровесница Лизы, то вдруг, когда женщина иначе поворачивала лицо, на нём прореза́лись глубокие морщины, а в волосах мелькала седина. Но может, то была лишь игра света и тени?

– Понравился? – Голос у торговки оказался пронзительным и неприятным. От него сводило зубы, как от скрипа, с которым возят пальцем по стеклу. – Тогда купи! Всего десять золотых!

Лиза смутилась. Десять золотых – это сколько? Вероятно, очень много.

– У меня нет денег, – призналась она.

Правда, в кармане у неё всё ещё лежали свёрнутые в трубочку и размякшие от воды восемьсот рублей. Но достать их – значит сразу выдать себя, свою нездешность.

– Нет денег? – Торговка переплела руки на груди и сдвинула брови. – Ну тогда шагай отсюда. Нечего стоять истуканом, прилавок честным людям загораживать. Кыш!

Воротник на её плече вдруг пошевелился, и Лиза ойкнула от неожиданности. Лисий мех оказался рыжим котом с зелёными, будто разрешающий сигнал светофора, глазами. Кот смотрел на Лизу хмуро и шипел, будто вторя хозяйке. Лизе даже почудилось, что он тоже произнёс: «Кыш». Наверное, сказывались сильная усталость и переохлаждение.

– Я его покупаю! – вмешался внезапно Тео.

Не торопясь, с чувством собственного достоинства он достал из кармана брюк полный кожаный кошель, отсыпал из него десять золотых монет и протянул их торговке. Однако странная женщина вовсе не обрадовалась удачной сделке. Наоборот, на лице её проступила досада. Похоже, черноволосой не очень-то хотелось расставаться с кинжалом. А может, она жалела, что попросила слишком мало.

Тео протянул было руку к кинжалу, но торговка помотала головой.

– Ты же купил его не для себя? Вот пусть она и возьмёт.

Сказочник пожал плечами и слегка поклонился перед Лизой, указав на витрину:

– Лиза, бери кинжал. Я видел, как он тебе понравился.

– Но… – Лиза растерялась. – Мне нечем отблагодарить. У меня ничего нет взамен.

Она предусмотрительно умолчала о янтарном камне в кармане – единственной ценной вещи и единственной возможности вернуться домой.

Лиза никак не решалась взять кинжал. Родители ей все уши прожужжали о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что нельзя принимать дорогие подарки от незнакомых мужчин. Но кончики пальцев словно жгло огнём – почему-то их, как магнитом, притягивало к закрученной в спираль рукояти кинжала. Это было жутковато, но Лиза не могла с этим справиться. Кинжал лёг в руку так удобно, будто был сделан специально для неё.

– Он тебе подходит, – улыбнулся Тео. – Но лучше не доставать его просто так, без повода, у всех на виду. Слишком он бросается в глаза и пробуждает желание отнять его у хозяина. Но я уверен, когда-нибудь этот кинжал обязательно тебе пригодится. Мои подарки всегда играют значимую роль.

Лизе почему-то вспомнилась её любимая история про девочку Мари и Мышиного короля, которую сочинил сказочник Теодор Гофман. Мари была доброй, смелой и решительной, а подарок крёстного – Щелкунчик – помог ей оказаться в волшебной стране и победить злодея. Вот бы у неё было так же: Магистр бы оказался повержен, а она из волшебной страны целой и невредимой вернулась бы домой. Только это, к сожалению, не сказка. И никто не гарантирует хеппи-энд.

– Большое спасибо! – произнесла Лиза, аккуратно вложила кинжал в ножны, протянутые ей черноволосой торговкой, и задумалась, прикидывая, куда бы лучше его спрятать. И не придумала ничего лучше, чем заткнуть его за тугую резинку носка. Тем более это был единственный почти до конца высохший предмет одежды на ней. Комбинезон и толстовка по-прежнему оставались влажными. Но самое ужасное – это кроссовки. При каждом шаге из них сочилась вода. На ходу они громко хлюпали и сильно натирали ноги.

– Я бы тоже хотел сделать подарок прекрасной даме! – выступил вперёд сэр Роберт.

Он жадно оглядывал прилавок в попытке найти такую же достойную вещь, как кинжал. Рыцарь с сомнением покрутил в руках стеклянный шар, понюхал пузырёк с болотной жидкостью и поморщился, а затем покосился на россыпь нелепых украшений – колец с длинными когтями, браслетов, напоминающих по форме двух переплетённых змей, брошек в виде жуков и скорпионов.

– Может, это? – Он нерешительно ткнул пальцем в перстень с камешком в виде кошачьего глаза.

Торговка усмехнулась и отрицательно мотнула головой, словно желая стряхнуть с плеч не только волосы, но и кота.

– Лучше купи ей сухую одежду, рыцарь. А то стоит вон, как мокрая курица.

Лиза поджала губы – оскорблять её было вовсе не обязательно. В своём мире, в Калининграде, она, возможно, не сдержалась бы и отвесила в ответ что-нибудь колкое. Но в Теневом городе она робела в присутствии этой странной женщины, которая к тому же, глядя на Лизу, время от времени что-то бурчала себе под нос.

– Благодарю за ценный совет, – сказал сэр Роберт, даже не заметив, что его прекрасную даму только что назвали курицей.

Лиза обиженно надула губы, отошла в сторону и слушала остальную часть разговора вполуха.

– Я… Я не знаю, что выбрать… – Сэр Роберт перебирал какие-то висящие на верёвках одеяния и смущённо поглядывал на Лизу.

– Ну и кавалеры пошли! – Торговка презрительно закатила глаза, но всё же выдернула из общей кучи ярко-красную тряпицу. – Вот, наверняка подойдёт твоей невесте.

Рыцарь покраснел.

– Мы… э-э-э… Прекрасная Лиза, к сожалению, не моя невеста. Хотя я бы…

– Ой, да мне нет до этого никакого дела, – перебила его торговка. – Плати давай да не заговаривай мне зубы.

– Простите меня великодушно! – Сэр Роберт стал просто пунцовым. – Только… у меня нет монет. Мой кошель давно уже пуст.

Услышав такое откровение, рыжий кот, всё ещё лежащий на плечах у торговки, выгнул спину в неестественную дугу и зашипел.

– Однако я могу предложить в обмен за наряд для дамы свой кожаный пояс… – Рыцарь принялся торопливо стягивать его с себя.

Лизе было невыносимо смотреть на смущённого рыцаря и хотелось поскорее прервать его страдания.

– Роберт, мне ничего не нужно. Пожалуйста, пойдём, – попросила она.

Но тот упрямо мотнул головой и протянул торговке пояс. Женщина расхохоталась:

– Зачем мне твоё ветхое барахло? Этому поясу, наверное, несколько сотен лет, того и гляди рассыплется в пальцах от старости. Хотя…

Она снова окинула внимательным взглядом нахохлившуюся Лизу.

– Ладно, давай сюда. Но лишь ради девчонки.

Лизе по-прежнему не нравилась ни эта торговка, ни поступок сэра Роберта, но долго уговаривать переодеться её не пришлось. Шерстяной камзол Гофмана, конечно, был тёплым, но всё тело уже чесалось от мокрой одежды, а пальцы на руках и ногах заледенели.

В уголке за шторкой, которую ей предложили в качестве примерочной кабинки, было темно, поэтому Лиза натягивала подаренный наряд почти на ощупь. Удалось ей это не с первой попытки. У платья были широкие длинные красные рукава. «Как крылья! – подумала Лиза. – Вот бы взмахнуть ими и улететь домой. К маме, папе и Луке». С этими рукавами Лизе пришлось помучиться – она пару раз перепутала их с горловиной. Но когда наконец разобралась, платье село на неё как влитое. Бархатистое (Лиза раньше никогда не видела такой ткани), мягко обнимающее за талию, оно бежало по бёдрам, подчёркивая изгибы, и лёгким водопадом струилось к ступням. Ворот платья был расшит золотыми нитями, и иссиня-чёрный цвет плавно переходил в кроваво-красный.

– И это тоже тебе, – недовольно прокаркала торговка с другой стороны шторки, и Лизу чуть не пришибло парой кожаных полусапожек, закинутых через верх. – Не просто так. В обмен на твою обувку. С рыцаря-то твоего взять больше нечего. Если повезёт, смогу выгодно их продать. Тут есть коллекционеры нелепых вещей.

Лиза не считала свои найки нелепыми. Стоили они немалых денег, и Лиза даже удивилась, когда родители поддались её просьбам и купили их. Не маме новые сапоги на осень взамен старых, сильно заношенных и со сбитыми каблуками. Не Луке детский небулайзер для ингаляций – осенью братишка без конца болел. Не папе какую-то ужасно нужную запчасть для его большегруза. А ей оригинальные импортные кроссовки, в которых, надо признать, острой необходимости не было. Тогда Лиза приняла это как данность, даже немного покапризничала, что цвет свуша[2] не такой, как она просила. Но сейчас этот поступок родителей она вспомнила с особой теплотой и благодарностью.

В общем, расставаться с кроссовками ей совершенно не хотелось.

– Спасибо, мне не нужна обувь, – ответила Лиза и громко чихнула.

– Не дури! – Торговка бесцеремонно заглянула за шторку, окинула Лизу оценивающим взглядом и кивнула каким-то своим, только ей известным, мыслям. – Неплохо! У меня глаз алмаз. А сапоги бери! Помереть от пневмонии – раз плюнуть. Аха-ха-ха.

Лиза так и не поняла, что же здесь смешного. Возможно то, что в Теневом городе нельзя было умереть в общепринятом смысле. Но превратиться в тень или в подобие человека Лизе тоже не хотелось. Да и права была эта жутковатая женщина – далеко Лиза в мокрых кроссовках не уйдёт. Пришлось переобуваться. У торговки и впрямь глаз был намётанный – сапожки, как и платье, оказались в самый раз. Не только красиво, но и удобно. И тогда Лиза наконец решилась предстать перед своими спутниками.