Макс был заинтригован Лизиной просьбой. Ему казалось, это какая-то игра, смысл которой он пока не в состоянии понять. Не всерьёз же она сказала про ограбление музея? В общем, можно ей и подыграть, это было даже забавно.

– Мы сперва заглянем ко мне домой, нужно хорошенько подготовиться, – объяснила Лиза и вдруг смутилась. Макс улыбнулся. Значит, он был прав: Лиза пытается таким странным способом добиться его прощения. Даже домой пригласила, видимо, настроена серьёзно.

Лиза и правда была сама серьёзность. Встречный ветерок приятно освежал кожу и мысли, что очень помогало. Ей сложно было не отвлекаться на всякую ерунду, вроде подбородка Макса и его правого уха с серьгой, которые, как назло, сами бросались в глаза, стоило ей немного повернуть голову. Сейчас нужно было сохранить трезвость ума, ведь ей предстоит в деталях продумать план ограбления. Как это обычно делают крутые парни в криминальных фильмах типа «Одиннадцать друзей Оушена». О том, что они собираются нарушить закон, Лиза старалась не думать. В конце концов, на кону стояла жизнь её друга, сэра Роберта.

Войти в свою квартиру Лиза хотела как можно незаметнее, поэтому предупредила Макса так же, как совсем недавно сэра Роберта:

– Только, пожалуйста, тихо… – Она скинула розовые кроксы и сунула в руки Макса тапочки. – В моей комнате наденешь. А то, если нас услышат, выбежит маман и начнёт меня воспитывать. Заодно и тебе достанется.

Макс хотел было ответить что-нибудь ироничное, но не успел. Из кухни появилась Лизина мама. Она хмурилась и поджимала губы, что не предвещало ничего хорошего. Следом выскочил Лука, оглушительно ударяя по струнам укулеле, которое привёз ему из командировки папа. Пруньк! Пруньк! Пруньк!

– Всё верно, начну! – Мама надвигалась неумолимо, как ураган «Катрина» на Новый Орлеан. Было очевидно, что человеческие жертвы неизбежны. Лиза втянула голову в плечи.

– Папа тебя не дождался, уехал по делам. Но очень расстроился. У тебя вообще есть совесть? – спросила мама.

Что Лиза могла на это ответить? Она бы и сама не отказалась поговорить с папой по душам. Возможно, если бы он её выслушал, то смог бы дать дельный совет. А вот мама… Как она смеет ругать Лизу при Максе? Неужели она совсем ничего не понимает?

– Как прошли уроки? – продолжала проявлять душевную слепоту мама.

– Норм, – буркнула Лиза.

– А подробнее?

Вот что сказать подробнее об уроках, на которых ты не была?

– Ну… э-э-э… Раритётка подводила итоги года… Те, кому нужно, переписывали контрольные тесты…

Пруньк! Пруньк! Пруньк! От этого звука сводило зубы. Лука продолжал терзать укулеле и Лизины нервы.

– Лиза, смоли, как я могу!

Пруньк! Пруньк! Пруньк! Хотя, возможно, её раздражал не столько этот мерзкий звук, сколько необходимость врать маме.

– Лиза, ну что за Раритётка? – Мама сжала виски. – К учителю нужно относиться уважительно. Тем более Маргарита Тимуровна так много для вас делает. Жаль, вы этого не цените. А тебе удалось переписать тест? Исправила свою тройку?

– Ма, давай потом… – Лиза с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить в ответ и не наорать на Луку. – Видишь, ко мне гости. Это Макс… им. Максим, а это моя мама Светлана.

– Здравствуйте! Очень приятно, – ничуть не робея, произнёс Макс.

За это время он уже сменил свои кеды на тапочки.

– Угу, здравствуйте… Вы извините, что я сразу с порога… – До мамы наконец начало что-то доходить. – Проходите в гостиную…

Мама украдкой осмотрела Макса, чуть дольше задержавшись на его укороченных штанах и высоких носках. От её взгляда не укрылись ни стильно подбритая бровь, ни серьга в ухе, которая сводила Лизу с ума. «Ох уж эта современная мода… В своей одежде был педант и то, что мы назвали франт…» – цитата из Онегина будто была написана на мамином лице. Однако в целом вид Макса её, кажется, устроил: вполне себе аккуратно одетый юноша, воспитанный и симпатичный.

Лизе хотелось поскорее увести его к себе, спрятать от придирчивого маминого взгляда. Однако он чувствовал себя в чужом доме как рыба в воде. Спокойно, с чувством собственного достоинства он прошёл в гостиную. Лиза прошмыгнула следом и чуть сквозь землю не провалилась из-за царившего в комнате бардака: Лука даже здесь умудрился повсюду раскидать игрушки, а диван, ковёр и все другие поверхности были щедро покрыты кошачьей шерстью. Макс сделал вид, что ничего не замечает.

– О! Классная книга! – Он указал на «Сто лет одиночества», брошенную на столе обложкой вверх. – Твоя?

Лиза неопределённо пожала плечами. Эту книгу урывками читала мама, когда вечерами лежала на диване в позе трупа. Лизе такая нуднятина была неинтересна.

– Там, конечно, всё очень запутанно, – продолжал Макс. – Еле разобрался, кто кому кем приходится. Но вот эта Урсула, мать семейства, просто огонь.

Лизина мама со смесью удивления и восторга уставилась на Макса.

– Неужели вы читали? Это такая редкость среди нынешнего поколения. И современные-то книги в руки взять боятся. Чего уж говорить про классику. Вот Лиза не особо…

О-о-о, ну началось! Лиза попыталась испепелить маму взглядом. Что Макс вообще о ней подумает после такого? Что она необразованная дурочка, ещё и троечница? Мама, похоже, сообразила, что в тему Лизиной начитанности и эрудированности сейчас лучше не углубляться.

– Ой! – спохватилась она. – У меня как раз чайник вскипел. Пойдёмте на кухню? Чай с булочками попьём.

– З бубочками! – ворвался в гостиную Лука. Он вновь вспомнил про укулеле и принялся энергично дёргать струны, на ходу придумывая песню. – Бубочки – любовь моя-а-а! Покоймите меня-а-а!

Пруньк! Пруньк! Пруньк!

Эх, шлёпнуть бы его хорошенько! Лиза незаметно почесала ладонь. Как папа вообще додумался подарить трёхлетнему ребёнку это орудие пыток? Ему хорошо – он скоро опять уедет, а они-то с мамой останутся.

И снова Макс проявил себя с неожиданной стороны. Он опустился перед Лукой на колени и мягко сказал:

– А можно мне попробовать?

– Не-а, не прокатит. Он свои игрушки даже мне не даёт… – начала было Лиза.

Однако братишка взглянул на Макса, как подданные на королеву Елизавету. И, ни минуты не колеблясь, протянул ему своё сокровище, с которым не расставался с самого утра.

Макс бережно взял в руки инструмент, дотронулся до струн… Укулеле выглядело крошечным в его больших руках. И всё же звук вышел глубоким, нежно-звонким, совершенно не похожим на те, что извлекал до этого Лука. Макс быстро заработал пальцами, и полилась мелодия – задорная, похожая на русские народные частушки с примесью чего-то гавайского. Лиза не удержалась и задвигала в такт плечами.

– Ух ты! – обрадовался Лука. – Здовова!

Он был очень горд тем, что у него не просто игрушка, а настоящий инструмент, на котором можно играть настоящую музыку.

– Хочешь, я и тебя потом научу? – Макс вернул укулеле.

– Угу!

– Только береги его. Просто так не тренькай. Договорились?

– Угу!

Лиза с облегчением выдохнула. Наконец стало тихо.

– Максим, так вы музыкант? – поинтересовалась мама. – А где учились?

– Я барабанщик, – ответил Макс, поднимаясь с пола. Оказалось, что он выше Лизиной мамы на целую голову, отчего та, как и Лиза, смотрела на него снизу вверх. – Я…

– Пойдёмте, за чаем вы всё мне расскажете… У меня в молодости был друг, тоже увлекался музыкой…

– Ма, давай в другой раз! – решительно заявила Лиза. – Нам некогда. Нам надо… э-э-э… домашку делать!

– Домашку? Разве ещё что-то задают, каникулы же на носу? – удивилась мама. – А вы что, учитесь в одном класс?

Лиза поняла, что сморозила глупость. Но ей на помощь тут же пришёл Макс:

– Нет, Светлана, я учусь в другой школе. Но обещал помочь Лизе разобраться в тесте по истории, чтобы она смогла исправить оценку.

Ого! Лиза покосилась на Макса. Вот как ему удаётся врать так гладко и при этом не краснеть? Надо бы взять у него мастер-класс. Интересно, а её он когда-нибудь обманывал? Хотя о чём это она? Сейчас главный врунишка в этой комнате – она сама.

– О, конечно, – уступила мама. – Тогда не буду вас больше задерживать. Лука, слышал? Веди себя тихо, не мешай.

И Лиза с Максом наконец смогли остаться вдвоём в Лизиной комнате. Точнее, втроём, поскольку Помпон тоже просочился вслед за ними.