Я много думала о тайнах. Мои послания и сны. Какой из анцилиев настоящий. Илон, по глупости связавшийся с Мими. Может, ситуация не вышла бы из-под контроля, если бы все доверились друг другу и гораздо раньше рассказали бы обо всём, что знают? Возможно.

Но больше всего я думала о другой тайне, которая открылась мне сегодня.

Я была в Новом Риме, направлялась в библиотеку, где должны были заложить новую-хоть-и-старую плиту. Какое имя на ней собирались выгравировать? Мамурий Ветурий. Он не был признан героем при жизни, но теперь помог спасти нас.

До церемонии оставалось ещё немного времени, и я бесцельно бродила по улицам. Дженис предложила пойти со мной. Блез тоже. Когда он это промямлил, то покраснел, как кузнечный горн, так что, может, он и впрямь в меня влюбился. Что ж. Теперь, когда Лагерю Юпитера ничто не угрожает, у нас будет полно времени, чтобы это выяснить.

Я поблагодарила их обоих, но отказалась. На этот раз мне хотелось в одиночку поизучать Новый Рим. Впитывать предстающие перед глазами картины, звуки, и да, запахи тоже, ни на что не отвлекаясь. Представлять, как папа ходил по тем же мощёным улочкам. У меня не было никакого маршрута, я просто шла туда, куда глаза глядят.

И они привели меня в какое-то незнакомое место, но почему-то мне казалось, что я знаю его как свои пять пальцев. Дверь вела в скромный дом, приютившийся в переулке. В ней не было ничего особенного: просто дверь, такая же, как и все остальные на этой улице.

Но она была открыта. Прислонившись к косяку, там стояла женщина с тёмными кудрявыми волосами. Такими же, как у меня. С тёмными глазами. Такими же, как у меня. С большим носом. Таким же, как у меня. Её рука опустилась на живот и застыла. И тут женщина мне улыбнулась.

– Здравствуй, Клаудиа. – Голос у неё был ласковый и высокий, напоминающий скрип.

Я застыла на месте, лишившись дара речи. Затем прокашлялась.

– М-мама?

Её улыбка стала шире, и женщина подошла ко мне. Взяла меня за руки.

– Меня зовут Кардея. Но для тебя и твоего отца я Карди.

– Богиня порогов и дверных петель, – пробормотала я (спасибо урокам по определению божеств!).

Она кивнула.

– Мне позволили пообщаться с тобой в этом облике благодаря тому, что ты сделала ради спасения нашего мира. Без тебя и твоих друзей… ну, нас, «малых» божеств (Юлию бы восхитило, как красноречиво мама умеет изображать кавычки пальцами) могло бы уже не быть.

– «В этом облике», – повторила я. – Значит… ты общалась со мной по-другому? – Мысленно я дала себе оплеуху. – Послания. Они были от тебя, а не от прадедушки?

Она неопределённо покачала рукой.

– Да, это я их написала. Но без его помощи мне не удалось бы их доставить.

Я понимающе кивнула, вспомнив, как Лейла рассказывала о недавно начавшихся проблемах со связью. И всё же…

– Если ты знала про то, что творится, про анцилий и всё остальное, почему ни ты, ни другие боги не вмешались, чтобы остановить Мими?

Её прекрасное лицо помрачнело.

– На то были причины, – тихо сказала она.

(Потом Рейна объяснила мне, что богам и богиням не нравится, когда другие божества вмешиваются в дела детей. Конечно, это их особо не останавливает. И по крайней мере мама постаралась нам помочь).

Образ Кардеи замерцал.

– Моё время почти истекло. Вытяни руку, скорее. – Я послушалась. – Нужно было это сделать на Форуме перед Сенатом и легионом, но они сейчас немного заняты, так что… – Она виновато посмотрела на меня. – Закрой глаза. Может быть больно.

Больно действительно было. Причём очень. Руку обожгло, как бывает, когда коснёшься горячей плиты, только в миллиард раз сильнее. Но боль быстро прошла. И когда я открыла глаза, то увидела, в чём была её причина. У меня на предплечье появились четыре татуировки: дверная петля, кадуцей, одна полоска и буквы SPQR.

Мама провела пальцами по татуировкам. Её прикосновение было таким лёгким, что я не почувствовала бы его, если бы не смотрела на её руку. А потом она растворилась в воздухе, и до меня донёсся лишь шёпот:

– Senatus Populusque Romanus!

Я отсалютовала небу.

– SPQR, мама! SPQR навсегда!