Я всё ещё жива! Хотя это и так понятно.

Было непросто рассказать преторам об анцилии, Илоне, Мими и посланиях, особенно когда собаки смотрели на меня голодными глазами, губы Рейны сжимались всё сильнее, а Фрэнк с пристыженным видом бормотал:

– Я никогда не замечал эти щиты в отцовском храме. И легенду об анцилии тоже никогда не слышал.

Но я справилась. И думала, что меня отпустят. Но тут Фрэнк перегнулся через стол и задал вопрос:

– Кто-то ещё знает об этом?

От страха у меня сжалось горло.

Я ни за что не хотела втягивать в это Дженис и Блеза. И Мамурия, если на то пошло. Мне и так было плохо оттого, что пришлось сделать Илона козлом отпущения. Нет, конечно, меня бесит его привычка говорить о себе в третьем лице, а из-за его пристрастия к мусору мы оказались на грани катастрофы. Но в остальном он просто напуганный ребёнок в бусиках из колец от жестяных банок.

Увидев мои колебания, Фрэнк повторил вопрос. Мне нужно было выбирать: втянуть в эту историю друзей, или солгать и погибнуть.

Меня спасла Рейна. Даже сейчас, когда я пишу эти слова, я не могу в это поверить. Но это так. Она подняла руку, призывая меня молчать, и сказала:

– Приведите их!

Преторианские гвардейцы привели Дженис и Блеза. За ними парил Мамурий. Фрэнк объяснил, что они втроём пришли к нему, узнав, что мне запретили покидать мою койку (видимо, слухи о таком разлетаются быстро). Ещё до того, как я оказалась здесь, они рассказали обо всём, что знали. И в общих чертах изложили мой план, с помощью которого я собиралась разобраться с Мими и вернуть анцилий.

Пока Фрэнк говорил, Рейна внимательно смотрела на меня. И продолжала смотреть после того, как он закончил. А потом, к моему удивлению, вдруг улыбнулась.

– Твоя преданность друзьям достойна восхищения, Клаудиа. И честность, хоть и слегка запоздалая.

Она откинулась на спинку и сложила пальцы домиком.

– А теперь, что касается твоего плана. О том, как разобраться с Мими… Я предлагаю внести в него одно изменение. – Она кивнула на Фрэнка. – Чтобы не подвергать Аквилу опасности, Фрэнк отнесёт тебя и всё необходимое на свалку. Согласна?

Мысль о том, чтобы лететь на Воздушном преторе, не слишком меня прельщала (и до сих пор не прельщает), но я была не в том положении, чтобы спорить, а она – не в том настроении, чтобы вести дискуссию.

– Согласна.

И вот я снова сижу на своей койке.

Другие легионеры перешёптываются, думая, что я до сих пор в опале. Но я просто жду, пока стемнеет, и молюсь, чтобы первая часть моего плана прошла гладко.

Потому что у нас всего один шанс. Если не справимся, анцилию конец… как и Лагерю Юпитера, Новому Риму и всем древнеримским существам, большим и малым. Но если у нас всё получится, то мы сгоняем туда-обратно и вернёмся к завтраку.

И во имя Двенадцатого легиона Фульмината, надеюсь, что подавать будут не овсянку.