Я, конечно, не эксперт, но, по-моему, гладиаторские игры должны проходить не так.

Прошлым вечером соревнования начались нормально. Колизей был пышно украшен пурпурно-золотыми знамёнами и полон ликующих фанатов. Гладиаторы, пройдя кругом по арене и помахав зрителям, остановились перед ложей преторов, чтобы отдать честь Рейне и Фрэнку. Вид у преторов был усталый – видимо, необходимость разбираться с овсяным бунтом и некачественными мешками с какашками может измотать даже сильнейших из нас, – но они улыбнулись и помахали в ответ в знак благодарности.

А потом начались бои. Мечи лязгали о щиты. Кинжалы вонзались в обнажённую плоть. Лаквеарии связывали руки противников арканами, ретиарии набрасывали на головы врагов утяжелённые сети, а мурмиллон Рикардо показал, что он всё-таки носит нижнее белье.

Это было отличное представление, которое могло бы потягаться с лучшими матчами Всемирной федерации рестлинга. Я знаю, о чём говорю, потому что папа постоянно смотрит эти матчи. Вспомнив о том, как он сидит в кресле с пультом, я даже немного заскучала по дому.

Слава богам, что мне тут же заляпало кровью лицо, а то я бы совсем распустила сопли. К тому моменту в Кровавой зоне уже закончились влажные салфетки, поэтому я пошла в туалет, чтобы умыться.

И меня чуть не унесло водой.

Чем римляне не славятся, так это мореходством. Из «судов» в Лагере Юпитера есть разве что дырявая гребная лодка да парочка побитых жизнью трирем. Наяды не любят, когда мы плаваем в озере, так что вместо этого мы затапливаем Колизей и тренируемся совершать морские маневры (то есть бесцельно дрейфуем, стараясь поджечь пушки мокрыми спичками) на арене, где глубина достигает около трёх метров.

Только в программе вчерашних игр не было военно-морского парада. Так что зачем кто-то открыл в Колизее шлюзовые ворота – тайна, покрытая мраком. Вода хлынула внутрь и пронеслась по арене, как мини-цунами, сбивая с ног ничего не подозревавших гладиаторов. Спасли ситуацию сообразительные работники Колизея, которые открыли сливы. Гладиаторов они тоже спасли – по крайней мере тех, кто был в тяжёлой броне. Если бы вода поднялась выше, им ни за что не удалось бы удержаться на поверхности.

В Колизее воцарился хаос, но тут сквозь шум пробился чей-то крик. Это была претор Рейна. Она и раньше внушала мне трепет (и ужас). Но когда я увидела, как она стоит над отступающей водой с кинжалом из имперского золота в руке, её пурпурный плащ хлопает на ветру, а глядящие грозно и воинственно глаза стали ещё темнее, чем обычно… В общем, вау. Я рада, что её гнев обрушился не на меня.

Он вообще ни на кого не обрушился, прошлым вечером так точно. Когда она спросила, кто открыл шлюзовые ворота, ответом было гробовое молчание. В конце концов ей ничего не оставалось, как отправить нас обратно в казармы. Сегодня они с Фрэнком и центурионами весь день пытались найти виновника, но всё было напрасно.

И это отстойно, потому что из-за странностей, которые творятся в лагере, у народа начинают сдавать нервы, и многие подозрительно косятся друг на друга.