«Ну, сегодня день прошёл просто отлично», – с сарказмом написала она.

Утром я всех расспрашивала, не знают ли они, кто такой MV. Безуспешно. Когда на меня уже стали косо поглядывать, я решила на время свернуть своё расследование. Днём мне пришлось копать траншею с болтушкой, из которой, казалось, так и сыпались вопросительные знаки: «Меня зовут, типа, Линда? Я из второй когорты? Из всех лавочек я больше всего люблю магазин сандалий?» Заткнулась она, только когда я ненароком, но прицельно, швырнула ей лопату земли прямо в лицо.

А вечером я впервые в жизни играла в смертобол. (Смертобол™! Это как пейнтбол, только с ядом, кислотой и огненными шарами, которыми стреляют из небольших манубаллист! Болит целую вечность!) Должно было быть весело, к тому же мы с Дженис разработали гениальную стратегию, которую назвали «Янус». В общем, мы метали снаряды, прижавшись спина к спине и спрятавшись за нашими скутумами (долгое время я вместо «скутум» говорила «спутум», пока Дженис не объяснила, что первое слово означает большой изогнутый щит, а второе – слизь, которую мы откашливаем, когда болеем; теперь-то я их больше не перепутаю). Мы были похожи на двуглавый четырёхногий мусорный бак, мотающийся по полю. Зато выдержали все атаки!

По крайней мере, до тех пор, пока я не запнулась о холостой снаряд и не грохнулась в траншею, которую вырыла вместе с Вопрошающей Линдой. Дженис не пострадала, а вот мне досталось основательно. Синяки сойдут, но мой скутум помят сильнее, чем капот машины, попавшей под град. Придётся отнести его в кузницу, чтобы выправить вмятины.

И вишенка на торте! Я подвернула ногу. Так что, если амброзия и нектар не помогут, все смогут вполне законно звать меня Неуклюжая Клаудиа.