К вечеру подошли к острову Мармара, а конкретно к порту Салайрал. Смотрел в бинокль. Увидел у пирса один наливной танкер и один стоящий на рейде. Прошёл в рубку «Ковчега».

— Корвет, я «Ковчег». — Произнёс в рацию.

— Корвет слушает.

— Это Марк. На рейде порта стоит наливной танкер. Видите?

— Видим. И ещё один возле пирса, пришвартован.

— Близко к тому, что на рейде стоит, не подходим. Запускаем птичку. Осматриваем. Потом подходим на двух лодках. Надо проверить, что везёт?

— Понял тебя, «Ковчег».

Я связался с Василием.

— Василий, приём?

— На связи.

— Давай на палубу и птичника своего захвати.

Сам тоже покинул рубку. Подошёл к башенному орудию. Смотрел на танкер. Никакого движения. Подошёл Василий со своим парнем. Я кивком указал на танкер.

— Пусть птичку отправит, посмотрим, прежде чем лезть туда.

— Что, пойдём посмотрим? — Улыбнулся довольно Василий.

— Посмотрим. Если дизель везёт, что вполне возможно, так как Турция нашу нефть покупала и перерабатывала, то заправимся. Запас карман не тянет.

— Слушай, Марк, может в город смотаемся? Городок не такой и большой. Прошвырнёмся? Мало ли? Вдруг кого из выживших найдём?

— Насчёт выживших не знаю, но албаст точно найдём.

— Да ладно, Марк. Мы же аккуратно!

— А на чём прошвырнёмся? Я не хочу «Ковчег» подгонять к пирсу, чтобы выгрузить броню. Даже те же «Тигры». А пешком там не хрен делать. Случись что, так в броне хоть укрыться можно, а так ты голый и босый против албаст, даже если на тебе бронник.

— Марк, да не будем подходить к пирсу. Подойдём вон к тому молу на максимально близкое расстояние. «Ковчег» свой пандус опустит, мы выкатим «бардак» и БТР. Они оба водоплавающие. Соскочим и к берегу. А назад, так же, пандус опустит, броню цепляем за лебёдку на пароме и затаскиваем в трюм. И все дела. Заодно проверим танкер у причала.

— Не знаю, Василий. Давай сначала танкер на рейде проверим.

Смотрели на экран монитора. Дрон облетел танкер по кругу, покружил над палубой и надстройками. Опустился максимально низко, что заглядывал в окна капитанской рубки.

— Тишина. — Произнёс Василий. — Если там и есть кто, то только мёртвые. Или вообще никого нет.

— Ладно, возвращай птичку. Спускаем лодки на воду. Идём двумя командами. Проверяем капитанскую рубку и каюты. Да, медицинский отсек тоже смотрим. Если есть нормальные лекарства, плевать какие, главное не просроченные, забираем. Так же перевязочные материалы.

— Понятно. — Василий связался со своими по рации. Я со своей группой. Все поднялись на палубу.

— Оля, Кира, вы не идёте. Делать там Вам нечего, так как снайпера там не нужны.

— А лекарства проверять, Марк? — Спросила меня спокойно Ольга.

— Ну а мы что, сами не сможем? — Возразил ей.

— Может и сможете, вот только я медик, а все остальные нет. Но как знаешь. Ты командир, тебе решать. — Пожала супруга плечами и усмехнулась. Я почесал тыковку. Парни смотрели на меня тоже с усмешкой.

— Да ёлки зелёные, Оля. Ладно, ты идёшь тоже. Кира, 'Ковчег подойдёт к танкеру по ближе. Займи позицию со своей винтовкой. Следи за палубой, мало ли. — Кира кивнула. Тут же появился и Свен Эрикссон. Но в разговор не вступал. Когда определились, он подошёл ко мне.

— Марк, я слышал, что на вертолёт пилота нет?

— Увы. Вертушка есть, пилота нет. И бросать жалко. Вертушка бы нам пригодилась.

— Я могу на вертолёте.

— Ты что, пилот?

— Я проходил обучение в армии, у себя там, в Норвегии, на ударных американских вертолётах Bell AH-1 «Кобра», на Воинг АН-64 «Апач», на противолодочном SH-60B Seahawk. На таком, как у вас, не летал, но принцип везде у вертушек один. Различие в деталях.

— Свен, вот именно, в деталях, а дьявол, как известно, кроется в мелочах. Но, всё же… Хорошо, давай так, мы сейчас сбегаем на танкер, посмотрим, что, да как там. Вернёмся и проверим, как ты сможешь подняться на нашей вертушке. Хорошо?

— Да.

Краном-лебёдкой, которую смонтировали ещё в Новороссийске, спустили две резиновые лодки с моторами. На одной пошёл Василий со своей группой, на другой я со своей. Подошли к танкеру. Я посмотрел вверх. Высоко борт, сЦуко! Артём поднял арбалет с заряженный «кошкой», к которой крепилась верёвка с узлами. Выстрелил. «Кошка» улетела на палубу. Он потянул. Якорь крепко за что-то зацепился. Артём подёргал. Посмотрел на меня.

— Марк, готово.

Я полез первым. За мной полез Антон. Остальные уже за нами. Вылез на палубу. Подождал пока залезет ко мне Антон. Мы высадились ближе к корме, там, где находилась капитанская рубка. С другого борта на танкер залез Василий. Мы все были вооружены карабинами и пистолетами. Автоматы брать не стали специально. Толку с них, если схватка произойдёт в утробе этого танкера, в ограниченном пространстве. А тут картечь. С близкого расстояния получше пули будет. Ну и пистолеты, на всякий пожарный. Подошли к рубке с двух сторон. Я заглянул внутрь. Никого не было. Металлическая дверь открыта. Зашли внутрь. Проверили всю рубку. Потом стали проверять каюты экипажа. В двух каютах нашли разложившиеся трупы. Проверили медицинский блок. Он был полон мёртвых. Тоже уже разложившихся.

— Мать честная! — Выругался Василий, закрыв дверь медицинского блока.

— Уцелевшие члены экипажа, поставили танкер на рейд скину якоря и сами слиняли. — Заключил Антон. — Вопрос только в том, далеко ли они сами успели убежать?

Я кивнул ему. Посмотрел на Ольгу.

— Всё ещё хочешь зайти туда, посмотреть лекарства?

— Нет. Ну его. Лекарства пока у нас есть.

— Ладно. Надо определить, что он вёз. — Сказал я. — Ищем судовой журнал, сопроводительные документы.

Бумаги нашлись в капитанской рубке. Просматривали их.

— Шли из Эгейского моря. Загрузились в Измире. Груз дизтопливо. Пункт назначения румынский порт Констанца. — Прочитала вслух Ольга. Я глянул в бумаги, которые она держала. Это были сопроводительные на груз. Написано по-английски.

— Нам везёт. — Усмехнулся Василий. Я связался по рации с капитаном корвета и «Ковчега»:

— Дизтопливо. Повезло. Давайте, сначала корвет подойдёт к танкеру, зальётся, потом «Ковчег». Шланги приготовьте.

Вышли на палубу. На палубе располагалась система металлических труб, уходящих в резервуары танкера. Наверху они оканчивались фланцами, к которым подсоединялись подвижные фланцы шлангов.

Первым подошёл корвет. С корвета на танкер перетащили шланги. Подсоединили их к трубам судна. На танкер перебрался механик-моторист. Проверил систему запуска двигателей танкера. Всё было в норме. Потом запустил двигателя. Надо было подключить насосы танкера, с помощью которых и началась перекачка. Нам опять повезло. Двигателя запустились и запитали электричеством насосы перекачки. Механик облегчённо выдохнул.

— Слава тебе, Господи. — Перекрестился он. Посмотрел на меня. — Если бы не запустились, пришлось бы возиться не знаю сколько времени, чтобы перекачать соляру. Вручную качать. Хорошо, что стартерные аккумуляторы ещё имели зарядку, так как буферные батареи, отвечающие за работу бортовой электроники, были уже пустые. Наверное те, последние остававшиеся живыми, когда сбежали отсюда, оставили иллюминацию включенной на танкере. Вот она высосала до суха все батареи. Сейчас буферные заряжаются от генераторов. Вот смотри, Марк, ты как командир всего нашего кагала, не думал о том, что делать мы будем, после того, как придём к пункту назначения? Ведь мы ищем остров какой, где сможем обжиться, так?

— Ну так. Дальше?

— Если на острове, то нам суда нужны будут. Не будешь же ходить на пароме? Он слишком большой. Для его обслуживания нужно большой экипаж. Так ведь?

— Согласен. Не рационально.

— Вот. «Ковчег» встанет на всегда на прикол в какой-нибудь бухте. Народ по началу там будет жить, благо комфорта достаточно. Потом на землю переедут, когда дома построят. Но корабли по меньше будут нужны. Пусть не военные, гражданские, которые можно довооружить, на случай защиты. Но суда должны быть меньше и мобильнее. Где небольшие экипажи. А теперь смотри. Таких кораблей сейчас много. Зайди в любой порт, выбирай какой нравится. Но есть одно но, Марк. Чем больше времени будет проходить, тем больше аккумуляторные батареи на судах будут разряжаться. Вот придём мы в какой-нибудь порт. Кораблей много, но завести ты их не сможешь, так как батареи пустые. Хорошо мы в Новороссийске запитались от бронепоезда, чтобы завести корвет и паром. И там буферные батареи зарядили уже от судовых двигателей. А где ты такой бронепоезд найдёшь в других портах? Что делать будешь? Это когда мы перейдём к гребле на байдарках, там аккумуляторы не нужны. — Он усмехнулся.

Мы с Василием и Антоном переглянулись. Да мать моя женщина. Я об этом и не подумал.

— А я откуда знал? Я ни разу не мореман. Это вы мореманы. Почему сразу не сказали мне об этом?

— Да вот тоже как-то не подумали. А сейчас с капитаном говорили, надо такие батареи с собой взять. Чтобы на месте с их помощью заводить судовые двигатели. Хотя бы стартерные, пусковые. Хорошо бы и буферные, а то вдруг на том корабле, который выберем, буферные вообще мёртвые окажутся. Я сейчас посмотрю, какие здесь аккумуляторы стоят.

Механик ушёл в трюм. В машинное отделение. Спустя полчаса вернулся.

— Марк, батареи хорошие стоят. Американской фирмы Lifeline, GEL-аккумуляторы для экстремальных условий и голландской компании Mastervolt, AGM-батареи с керамическими сепараторами.

— Что предлагаешь? — Спросил его, хотя уже догадался.

— После того, как закончим дозаправку, снять их и перетащить на корвет и «Ковчег». Причём все и пусковые, и буферные. Придётся повозится.

— Ну раз надо, значит будем снимать.

— Марк, — обратился ко мне Василий, — пока будут снимать, давай прошвырнёмся по городку? У нас есть водоплавающая броня, тот же «бардак», БТР и БМП. Скамся по пандусу в море. Сейчас практически штиль. Волн нет. Доплывём до берега и выскочим. Пошерудим, что, да как. — Он смотрел на меня вопросительно. Я оглядел своих. Они тоже смотрели на меня заинтересованно.

— Не смотрите на меня так. — Высказал в сердцах. Народ заулыбался. — Ладно, давайте. Идут БТР и БМП. 'Бардак маленький, на четверых, а нас больше. Глянул на жену. — Лёля, ты ведь тоже захочешь?

— Захочу. Может я шопинг хочу устроить в Турции⁈ В кои то веки оказалась здесь.

— Шопинг… Блин, убила, Лёля. — Народ засмеялся. Ольга тоже улыбалась. Связался с капитанами корвета и «Ковчега». Предложил выделить людей для демонтажа аккумуляторных батарей с танкера. Оба согласились, что дело нужное. Пока корвет стоял рядом с танкером и заправлялся, с него перешли несколько человек из команды. Так же должны были подойти и люди с «Ковчега». Старшим над ними поставил механика с корвета. Сами загрузились в лодки и вернулись на паром. БТР, «бардак» и БМП стояли сразу в трюме у пандуса. Готовые в любой момент выйти. Василий со своими полез в БТР. Свою группу я посадил в БМП. Со мной шли Антон, Илья, Артём, Коля, Пашка и Вали. Плюс два снайпера, Ольга с Кирой.

Паром подошёл максимально близко к берегу. Пандус в корме парома открылся. Первым выдвинулся БТР. Он соскочил с пандуса в воду, и погрёб водомётами к берегу. Следом мы, тоже готовые к плаванию. БМП плюхнулась в тёплые воды Мраморного моря. Заработали водомёты. Пошли вслед за БТР к берегу. Вооружение было стандартным. Автоматы, карабины, пистолеты и ножи. У Кольки вместо автомата пулемёт РПК-16. Я ему его дал. С коротким сменным стволом. У девушек вместо автоматов снайперские винтовки. За управлением БМП сидел Вали. Артём сидел в кресле наводчика, я в кресле командира. Остальные сидели в десантном отсеке. На сушу выбрались с правой стороны от вдающегося в море мола. Большой такой или это типа полуострова, не понятно. Сразу вышли на дорогу. Двинулись в лево к городу. С правой стороны увидели АЗС. Но заезжать на неё не стали. Продолжали идти по шоссе. Дошли до самого порта. Надо было к нему сворачивать, но не стали. Пошли прямо. По обоим сторона шоссе пошли здания. Мы заходили в городок. Глянул на табличку указывающей название улицы на одном из домов: «Ул. Лиман», написано было на турецком и английском. Соскочили на ул. Папатья. Она была уже, чем улица Лиман. Здесь уже была более плотная застройка. БТР затормозил возле пикапа, стоявшего по середине улицы.

— Василий, почему остановился? — Спросил по рации.

— Посмотри, Марк. Очень любопытно.

Мы подъехали к стоящему БТР. Я покинул БМП. Подошёл к пикапу. Рядом с ним стоял Василий и ещё один парень из его группы. Я взглянул на пикап. «Форд Рейнджер». На дверях кабины, в лобовом стекле имелись пулевые отверстия. Бурые пятна в кабине машины, но трупов не было.

— Похоже, тут стреляли активно. — Произнёс Василий. Я согласился.

— Стреляли. Но давно. Вопрос, те кто тут в войну играл живы или всё, тоже спеклись?

— А бог его знает.

— Надо быть поосторожнее. Ладно, двигаемся куда? К центру? — Спросил Василия, глядя на расстрелянный пикап.

— Наверное. Поехали, а там посмотрим.

Выехали на перекрёсток. Вправо, по ходу нашего движения, уходила улица Куюбаши. В лево, к побережью — улица, имевшая странное название «10019».

— Марк, кто куда? — Задал вопрос Василий по рации.

— Давай, проскочи вправо, на улицу Куюбаши, а я пойду прямо.

— Окей! — БТР повернул вправо и двинулся по улице. Мы поехали прямо. По обеим сторонам улицы здания. Довольно мало кафе, что не характерно для Турции, особенно, если учесть, что остров Мармара это туристический остров в том числе. Пока ехали, Кира прочитала нам лекцию про этот остров. Оказывается название острова связано с тем, что здесь ещё с древности добывался мрамор. На этом острове родился античный поэт Аристей в VII веке до нашей эры. На острове выращивался уникальный шалфейный чай. В древности Мармара носил другое название — Проконнесос. Что, согласно легендам, его посещал Ясон и другие аргонавты. Здесь останавливались участники Троянской войны. Что во времена римского императора Диоклетиана, сюда были сосланы богатые и знатные манихеи для работы на каменоломнях Проконнесса. Во времена Константина Великого на острове впервые поселилась знать Константинополя. Многие аристократы тут начали строить свои виллы. И до завоевания его османами, остров назывался «Принчипо», что значило остров аристократии. Мы ехали и слушали лекцию на историческую тему. А заодно я поглядывал по сторонам.

— Марк, ты что-нибудь слышал за поэта Аристея? — Спросил меня Артём.

— Нет. А ты?

— И я не в курсе. За Пушкина слышал, за Маяковского, за Лермонтова, за Есенина. За Аристея не слышал.

— Артём, Марк! — Услышали возмущённый возглас Киры. — Вы издеваетесь? — Народ засмеялся. — Всё, не буду вам больше ничего рассказывать!

— Кир, успокойся. Мы же просто пошутили. Не обижайся. А ты хоть сама читала что-то из стихов этого поэта?

— Какого поэта?

— Аристея.

— Сами стихи, к сожалению, не читала. Не смогла найти. Но я знаю, что есть несколько работ, которые якобы дошли до нашего времени, это путешествие к исседонам и ещё у него есть работы.

Мы как раз проезжали мимо почты.

— Вали, тормозни. — Сказал я. БМП остановился. Вылез на броню. — Антон, пошли со мной. Остальным сидеть в коробочке. — Отдал приказ. Соскочил на асфальт. Автомат за спину, в руки карабин. За мной вылез Антон. Тоже взял карабин на изготовку. Двери почты были открыты. Зашли туда. Пустота. На полу разбросанные бумаги. За стойкой увидел разорванные пакеты. На полу валялось разное барахло. Понял, что это отдел посылок и бандеролей.

— Что там, Марк? — Вопрос от Антона. Он стоял при входе в почту.

— Ничего интересного. Кто-то успел распотрошить посылки и бандероли. Всякий хлам валяется.

Обошёл всю почту. Увидел валяющиеся на полу доллары, евро и турецкие лиры. Усмехнулся. М-да, это уже мусор. Вышел на крыльцо. Антон посмотрел на меня вопросительно. Я покачал отрицательно головой.

— Ничего интересного нет. Там дальше доллары, евро и лиры разбросаны.

— Тогда может прогуляемся по улице дальше? — Предложил он. Я подумал немного и согласился.

— Пошли. — Указал БМП двигаться по улице дальше. Я шёл по правой стороне улицы, Антон по левой. БМП тормознул. Из него выбрались Ольга с Кирой, Паша, Коля и Илья. Кира сразу перешла на левую сторону улицы. Держа перед собой винтовку, периодически прикладываясь к оптическому прицелу, осматривая окна домов на втором и выше этажах. Тоже самое делала Ольга, шедшая позади меня. Павел и Коля перешли на левую сторону. Илья пристроился рядом с Ольгой. БМП медленно поехал за нами. Башенка БМП медленно поворачивалась то влево, то в право. Дошли до продовольственного магазинчика. Двери открыты. Я остановился, заглядывая внутрь. Поднял руку в жесте: «Внимание». Ольга с Ильёй тоже остановились. На противоположной стороне так же встали. Кира водила стволом винтовки по верху домов. Я шагнул в магазин. Зайдя, остановился. Осматривал стойку продавца. Потом зал со стеллажами. На полу бардак из рассыпанных продуктом. Валялась рассыпанная крупа. Лапша и макароны. Ещё что-то. Шагнул в зал. Приклад карабина упёрся в плечо. В зале полумрак. Включил подствольный фонарик. Под ногами хрустели чипсы, лапша и макароны. Увидел консервы, валяющиеся на полу. Один стеллаж завалился, словно в него кто-то врезался, опрокидывая. Весь товар валялся на полу. Ещё шаг, к следующему стеллажу. Заметил движение. Быстрое. Раз и всё. И вновь тишина. Стукнул слегка по гарнитуре указательным пальцем.

— Антон, здесь кто-то есть.

— Стой там. Я сейчас подойду. Не лезь один.

— Жду.

Вскоре в магазин зашёл Антон. Посмотрел на меня. Я указал, где увидел движение. Он кивнул. Показал, что зайдёт с левой стороны, а я должен с правой. Я кивнул. Начали оба движение, обходя стеллажи. Никого. Обошли весь зал.

— Марк, может тебе показалось? — Услышал в гарнитуре.

— Нет. Движение было. — Я подошёл ко входу в подсобное помещение. Показался Антон. Я указал на подсобку. Он кивнул. Я сделал шаг вперёд. В подсобке темнота. Только где-то там дальше было светло, словно дневной свет прорывался сюда сквозь какое-то отверстие.

— Чисто. — Сказал в гарнитуру. Двинулся к свету. Вскоре подошёл к двери. Которая вела на улицу, на задний двор магазина. Выключил фонарь. Подошёл Антон.

— Думаешь через подсобку ушёл?

— Однозначно. И это не «дикий». Тот бы напал.

Я постучал слегка кончиком указательного пальца по гарнитуре.

— Илья в магазине чисто. Можете зайти. Пусть девчонки себе прокладок наберут. Они тут есть. — Я усмехнулся, глядя на Антона. Тот тоже хохотнул. Я представил Илью, как он предложит такое Ольге с Кирой. Пипец, обструкцию и презрительное «ФИ» от дам точно получит.

— Ты стебёшься, Марк, насчёт прокладок? Сам предложи. — Последовал ответ свояка. Я заржал. Глядя на Антона, сказал:

— Илюша не рискнул.

— Милый, не засоряй эфир. — Услышал голос супруги. — Насчёт прокладок, спасибо. Мы с Кирой это учтём.

Антон уже откровенно ржал, глядя на меня.

— Мля, Марк, у нас рации настроены так, что разговор слышит вся группа.

— Да я знаю. Зато поржали хоть. — Ответил Антону.

— Вам бы всё ржать, тоже мне жеребцы. — Голос Киры.

— Кира, не заостряй внимание. Это просто стёб. — Ответил Антон.

— Я это поняла, товарищ майор. — Язвительно ответила девушка. Я продолжал смеяться, глядя на Антона. Он тоже улыбнулся.

— Ладно, всё, тишина в эфире. — Скомандовал я. — Антон, иди назад. Я пройду чуть дальше и выйду на улицу с той стороны. Он кинул и вернулся в магазин. Я посмотрел вперёд. Узкий коридор, отделённый с одной стороны стеной магазина, с другой стороны кирпичным забором в два с лишним метра высотой. Заканчивался метрах я семи, поворотом на лево. Прошёл по нему и повернул. Вышел в проход между домов. Проход широкий, что мог заехать мусоросборник, так как рядом стояли контейнеры для мусора. Я увидел смазанное движение от стены напротив. Мозг ещё не успел отреагировать, как тело само всё сделало. Грохнул выстрел. Картечь снесла полголовы албасте. Я даже сам не понял, как так получилось. Стоял и целился в тело, которое билось в смертных судорогах. Адреналин зашкаливал. Услышал какое-то поскуливание. Шаг вперёд. Между контейнеров сидела, сжавшись в комочек девчонка. Ствол карабина смотрел ей прямо в лицо.

— Ты кто? — Выдохнул я по-русски, даже не осознав, что она меня тупо не понимает. Она ещё больше сжалась, с ужасом глядя на меня. Услышал топот. Ко мне выскочил Антон.

— Что случилось?

— Албаста… Мантикора. — Ответил я. Хотя Антон уже сам увидел. И тут же выругался.

— Блядь, это что за хрень? — Услышал его возглас. Я же не отводил взгляда с девчонки, держа её на прицеле. — Марк, опусти ствол. Она человек. Ты её напугал больше, чем этот монстр. — Антон положил руку на ствол моего карабина. — Оля, сюда иди. — Сказал в гарнитуру Антон. Через полминуты прибежала Оля. Увидев дохлого монстра, отшатнулась.

— Это что за тварь? — Воскликнула она. Я взглянул на неё.

— Оля, не на тварь смотри, на девчонку. Уведи её отсюда. В БМП посади. Быстрее.

Ольга подошла к девушке. Начала ей что-то говорить. Говорила ласково. Та, увидев молодую женщину, потянулась к ней. Ольга взяла её за руки и подняла. Девушка вцепилась в неё и заревела, уткнувшись Ольге в грудь. Супруга посмотрела на меня беспомощно. Типа, что делать?

— Уведи её. — Повторил я. Ольга, обняв девчонку, увела в магазин. Наконец, я смог рассмотреть того, кого завалил. Смотрел на монстра и дурел. Такого я ещё не видел. Взглянул на Антона. Он на меня.

— Ну и что ты думаешь, Марк?

— Да я вообще ничего не думаю с этими уродами. Тут любой мозг взорвётся. Но такого я ещё не видел. В натуре, блядь, как ты высказался.

Мантикора лежал на спине. Но если тело его было нормальное, относительно конечно, то конечности были явно не нормальными. Они были не пропорционально длиннее. Что ноги, что руки. Колени и локти вздутые, как уродливые шарики. Сами ноги и руки мускулистые. Ноги хороши для бега на длинные дистанции. И длинные руки с охреневшими когтями, хороши для хватательных действий. У меня в сознании, когда смотрел на его ноги возникла ассоциация.

— Грёбанный кузнечик, сука. — Сказал я.

— Очередная мутация. Остров практически изолирован. Я слышал в своё время, что на Мармаре водятся дикие лошади. Чтобы их догнать, нужны хорошие длинные ноги для бега. Может это их заставило так мутировать? — Произнёс Антон.

— Не знаю. Всё возможно. — Я достал цифровой фотоаппарат. С некоторых пор все члены команды носили такое фотоаппараты. Я сфотографировал мантикору с разных ракурсов. Потом отрезал кусок плоти и запаковал в полиэтиленовый пакетик, какие мы теперь тоже всегда носили с собой на выезды. Я подошёл и стволом карабина ткнул в ладонь мутанта, пытаясь её разжать.

— Что ты делаешь, Марк? — Спросил Антон.

— Когда я сюда вышел, тварь прыгнула на меня со стены. Он сидел на стене, Антон, как таракан. — Наконец, сумел распрямить ладонь. — Смотри на подушечки их пальцев. — Антон подошёл и присел. Рассматривал, потом посмотрел на меня снизу вверх.

— Присоски. — Произнёс он.

— Они самые. На ногах, на подошвах такие же. Смотри. — Указал ему на ступни албасты. Антон, взглянув, кивнул. Встал с корточек. Я сфотографировал присоски.

— Эта хрень никогда не закончится. — Проговорил майор, глядя на мутанта.

— Ты о чём? — Спросил его. Он кивнул на мертвеца.

— Мутация. Причём в разных местах она идёт разными путями. Но приспосабливаемость к местным реалиями поразительная. Ты с одного выстрела его завалил?

— Да. Сам пока не могу понять как так? Раньше, чтобы завалить албасту, стрелял до расстрела магазина. Слишком быстро они двигались. А сейчас…

Антон кивнул.

— Это трансформация, Марк. Мы тоже меняемся. Я это понял ещё там, в Казахстане, когда завалил с одного выстрела мантикору, который прыгнул на меня. Тоже всё произошло быстро. Мозг ещё не успел среагировать, а тело, инстинкт самосохранения, сами уже всё сделали. Потом, спустя немного времени мозги и тело синхронизировались. — Он усмехнулся. — Если это так можно назвать. То есть, реакция происходит мгновенно. И самое главное, ты всё понимаешь и реагируешь уже осознанно, насколько бы быстро действие не происходило. Мало того, ты их начинаешь чувствовать ещё до того, как увидел.

— Я не чувствовал, Антон.

— Нет, Марк. Почувствовал, просто ещё не осознал. Ты почувствовал мантикору на подходе, где-то там, на уровне подсознания, поэтому у тебя такая реакция и произошла. Ничего, привыкнешь. Всё придёт в норму. Это же первое твое столкновение с мантикорой после трансформации?

— Да, первый такой близкий контакт. — Ответил ему. Антон кивнул. Мы стояли и молча смотрели на дохлого мутанта. Потом взглянули друг на друга.

— О чём подумал, Марк?

— Прививки надо сделать всем.

— Я тоже об этом подумал. — Ответил майор. — Вот только согласится ли народ? За нами все наблюдают. Смотрят, что из нас получится. Страх, Марк. Могут не согласится. Мы же ведь и сами не знаем, во что мы, в итоге, превратимся.

— Всё равно. Если естественный отбор считать гонкой биологических вооружений, то человек проигрывает их мантикорам. Они быстро мутируют, приспосабливаются к окружающей среде стремительно. А человек остановился в своём развитии, либо это развитие идёт очень медленно. Сыворотка как бы делает человеку пинок под пятую точку, заставляя его изменяться быстрее. Те, кто не изменяться, будут уничтожены. Точно так же как и бесчисленные виды животных и организмов живших до нас тысячи и миллионы лет назад. Мы всего лишь звено цепи этих жизней. И время человека на исходе. Я даже представить не могу, кого мы встретим дальше. А сыворотка, это защита от укусов или ранений, которые мантикоры могут нанести остальным. Сейчас реально в близком столкновении оказать достойный отпор можем только мы двое. Ну ещё Лида, она тоже изменилась. Так ведь, Антон?

— Да, так.

— А я не хочу кого-то терять больше. Плюс выживаемость у нас повысилась за счёт более быстрой регенерации тканей организма. Посмотри на меня. С теми ранениями, которые я получил там, в Дагестане, я ещё пару месяцев должен приходить в норму. А я уже в норме. Кости срослись быстрее, чем у простого человека. От ран на ноге остались только шрамы, на вид которым уже несколько месяцев. И укус их мне больше не страшен. Как бы наоборот, они сами бы не издохли от укуса. Мы стали для них токсичными. Сколько это продлиться, я не знаю, да и никто не знает, но посмотрим. Но прививки сделать нужно.

— Я понял. Осталось дело за малым, убедить остальных в необходимости этого. Мне вот интересно, Марк, а дети у нас родятся уже такими, как мы или нет, если один из родителей не будет привит и не пройдёт трансформацию? — Посмотрел на меня Антон вопросительно.

— Не знаю. Посмотрим. Ладно, пошли назад.

Только дошли до БМП, как по рации на нас вышел Василий.

— Марк, приём.

— На связи.

— Марк, мы подверглись нападению. Два мутанта. Сука, я таких не видел. У меня двое пострадали. Один совсем тяжёлый. Порвали сильно. Не знаю, довезу его живым.

— Быстро возвращаемся на паром. Мы тоже столкнулись с местными мантикорами. Плюс у нас местная девчонка. Давай Василий не трать время.

— Да мы уже двигаемся к берегу.

— Возвращаемся. — Отдал команду. — Все в БМП. Быстрее, у Василия раненые.

Вскоре мы уже во всю мчались к месту высадки. Когда подъехали к берегу, увидел, как БТР с группой Василия уже движется в воде к «Ковчегу». БМП плюхнулся в воду, заработали водомёты, и мы тоже поплыли к парому. С паромом связались. Там уже нас ждали. В корме стал опускаться в воду пандус, открывая вход на паром. БТР подошёл к пандусу, но заехать на него не мог с воды. Пандус был чуть выше, находясь в самой нижней точке открытия. Но мы уже это предусмотрели. На пароме была смонтирована лебёдка, как раз для таких случаев. Крюком с тросом зацепили БТР. Заработала лебёдка, затаскивая бронетранспортёр на пандус. Затащили. Отцепили крюк и БТР проехал дальше в трюм «Ковчега». Теперь так же зацепили БМП, которая упёрлась носом в пандус. Затащили и её. Когда затаскивали БМП я соскочил на пандус и побежал к БТР. Из машины вытаскивали, через десантный люк парня. Вспомнил его имя, Тимофей. Молодой совсем, лет двадцать. Он был без сознания. Весь в крови.

— Что у него? — Спросил я, подбежав.

— Грудь ему порвали. Сильно. — В отчаянии ответил Василий. Следом вылез ещё один. Вернее, ему помогли. У него левый бок был в крови. Камуфляж порван. Он стал заваливаться на бок. Василий подхватил его.

— Слава, не отключайся. — Кричал он.

К нам подбежали Стас, моя мама, ещё женщины и мужчины.

— Стоп! — Крикнул я. — Не подходить. Все назад.

— Ты чего, Марк? — Василий смотрел на меня шокировано.

— Вася, они инфицированы.

— И что ты хочешь сделать?

— Лечить, что ещё. — Увидел подошедших Лиду и Софью. Тут же появилась Люся с Лёней. Они смотрели на раненных. — Лида, сыворотка готовая есть?

— Есть. Мы сделали.

— В операционную несите. К нам из БМП вылезли остальные из моей группы. Ольга шла, обнимая девушку. Та вцепилась в неё, глядя на всех остальных со страхом. — Мама, девчушку у Ольги забери. Она из местных. Уведи её, позаботься о ней. Ольга, в операционную. Где медсестра и анестезиолог?

— В медблоке. — Ответил кто-то.

— Ольга давай туда, быстрее.

Парней положили на носилки и потащили в медицинский блок. Я посмотрел на Василия. Он был тоже весь в крови. Кровь у него была в том числе на руках и на лице.

— Вася. — Тормознул его. — У тебя кровь на лице.

— И что?

— Не соображаешь? Наш иммунитет больше не работает. Инфицироваться можно и не от укуса. Кровь инфицированного попала на тебя. На слизистую оболочку твоих глаз. Теперь понял? У тебя даже на губах кровь.

— Это не моя. Тимохи кровь.

— Вот именно.

Я оглядел группу Василия. Ещё двое были в крови. Не в своей. Но у тех только на камуфляже и на руках. Лицо чистое.

— Значит так. Сейчас идёте, снимаете одежду и в стиральную машину. Сами принимаете душ. Моете руки тщательно. Вася, ты тоже, но отдельно. Потом в блок изоляции. Сам понимаешь. если ты инфицирован, поймём быстро. Тогда останется одно, сыворотка. Понимаешь? — Он кивнул.

— Марк, они, суки на стене были. Мы их не увидели сразу. Они как тараканы, бля! Всё произошло неожиданно. — Он чуть не плакал от злости на самого себя.

— Я знаю. Тоже нарвался на одного такого. У них на пальцах рук и ног присоски. Да, Вася. Он тоже прыгнул на меня со стены.

— И что?

— Ничего. Грохнул его с одного выстрела. Полбашки снёс. Действовал скорее на инстинктах. Это всё трансформация, Вася. Я становлюсь быстрее и сильнее. Если бы не она, албаста меня бы завалил. А тут я ему с ходу полбашки снёс. — Посмотрел на Люсю. Она смотрела на меня с какой-то укоризной в глазах, даже с обидой, мол почему меня не взял с собой? — Люсь иди ко мне. — Она подошла. Я обнял её. Поцеловал в макушку. — Спасибо тебе сестрёнка. Сегодня ты опять мне жизнь спасла. Обещаю, что без тебя больше выходить не буду. Без тебя и без Лёни твоего. — Взглянул на него. Надо его тоже вооружить.

Девушку увела моя мама. Мы поднялись на верх. Василий разделся. Его одежду запихали в стиральную машину. Сам он пошёл в душ. Потом надел чистое бельё и зашёл в комнату для карантина. Была у нас такая. Я закрыл за ним дверь. Прошёл к хирургии. Увидел стоявшую Софью. Она наблюдала за ходом операции через стекло окошечка. Я подошёл к ней. Встал рядом. Что-то почувствовал. Посмотрел на Софью. Она на меня. Я усмехнулся, поняв всё по её глазам. Она в ответ тоже улыбнулась.

— Догадался, Марк?

— Ты себе поставила инъекцию сыворотки?

— Да. Сейчас это единственное противоядие против мутирующего вируса. Надо всех привить. Наш иммунитет уже не работает. У этого парня уже началась трансформация. Как и у второго. Лида ему сейчас сделает инъекцию. — Взглянул в операционную. Увидел, как Лида, в медицинском халате, шапочке, маске и в перчатках сделал укол одноразовым шприцем с сывороткой Тимофею. Ввела противоядие. Ольга, Елена и медсестра, подождав, вновь стали оперировать.

— А второму, Слава который, инъекцию поставили?

— Да. Ему первому.

Операция длилась часа три. Всё это время «Ковчег» стоял рядом с танкером, где шёл демонтаж аккумуляторных батарей. Наконец, их демонтировали и перетащили, пусковые на корвет, буферные на паром.

Закончив оперировать Тимофея, Ольга с Еленой и медсестрой взялись за Вячеслава. Он был без сознания. Ему зашили бок. Здесь всё прошло быстрее. Дождался окончания. Вячеслава унесли к Тимофею в палату. Заперли их там. Оля сняла маску.

— Устала? — Спросил её.

— Устала, очень. Спать хочу, Марк.

— Переоденься и пойдём. Отдохнёшь. Парни то жить будут?

— Слава точно будет, а вот Тимофей, не знаю. Очень большая потеря крови и повреждения тоже сильные. Вообще удивлена, как он не умер по дороге. Мы приняли с ней совместно душ. Потом, не одеваясь легли в постель.

— Прости милый. Если хочешь, то возьми меня. Но я никакая, сразу тебе говорю.

— Спи давай, тоже мне, раба любви.

Ольга слабо улыбнулась и, уткнувшись мне в грудь, уснула. Я тоже задремал. Проснулся от того, что меня вызывали по рации.

— Марк, слышишь меня? — Это была Лида. Я протянул руку и взял портативную рацию со столика. Ольга продолжала спать.

— Слышу. Что случилось, Лида?

— Подойди к карантинному блоку.

— Хорошо. — Завершил разговор. Потом аккуратно, чтобы не разбудить жену, выскользнул из кровати. Быстро оделся. Нацепил кобуру с пистолетом и вышел из каюты, закрыв её. Поднялся к карантинному блоку. Там стояла Лида, Софья и Антон.

— Что случилось?

— Василий попался. У него началась трансформация. — Ответил Антон. Я открыл дверь в палату. Василий сидел на постели. Подошёл к нему.

— Как себя чувствуешь, Вася?

— Хреново. То в жар, то в холод бросает. Я попался? — Он смотрел на меня обречённо. Я кивнул. Сел рядом с ним.

— Вась, тебе нужно сделать инъекцию сыворотки. И всё будет нормально.

— Да, я уже понял.

— Боишься?

— Боюсь, если честно. Но выбора то нет?

— Нет, Вася. Если не поставить тебе укол антидота, ты превратишься в албасту. И тогда тебя придётся убить. — Он кивнул.

— Давай, Марк, тогда ставь укол.

Я позвал Лиду. Она зашла уже со шприцом. Перетянула правую руку Василия жгутом. Он поработал кистью руки. Вены обозначились сильнее. Лида поставила инъекцию, введя сыворотку в вену. Сняла жгут.

— Ложись, Василий. Закрой глаза. Всё будет хорошо. — Сказала она. Он лёг. Подтянул колени к животу. Мы с Лидой вышли. Я закрыл дверь на фиксатор. Открыть изнутри Вася не мог. К нам подошли моя мама, Георгич и Стас.

— Как он? — Спросил Георгич.

— Пошла трансформация. — Ответила Софья. — Василий попался, хотя албаста его не кусала. На него попала кровь Тимофея, который инфицировался. На слизистую глаз. И в рот, возможно. Произошло заражение. Все, Константин Георгиевич, наш иммунитет больше не работает.

— И что делать? — Этот вопрос задала уже мама.

— Выход только один, поголовная вакцинация сывороткой, которую мы делаем из плазмы крови Люси и Лёни. — Ответила Софья. — Это единственное сейчас средство, которое может нас защитить. Вирус мутирует очень быстро. Вспомните, ту первую трансформацию, женщины. Со слов тех, с кем она была у неё трансформация длилась два или три дня. Иными словами, инкубационный период шел несколько дней. Потом она стала албастой, мантикорой. Сейчас инкубационный период сократился. Длится часы, максимум сутки. И я не удивлюсь, если вновь пойдёт волна, когда заражаться будут опять воздушно-капельным путём, как при начале пандемии, когда погибла большая часть человечества.

— Твою душу то! — Выругался Георгич. — Это что получается? Те жалкие остатки людей обречены всё равно?

— Да. Вирус мутирует. Человек сам создал своего палача. — Ответила Лида. Софья кивнула, подтверждая слова Лиды.

— Бутылочное горлышко человек ещё не прошёл, хотя мы считали, что самое страшное уже позади. Но нет. Вирус воздействует только на человека и на высших приматов. Хотя я уже не знаю, может ещё на кого-то, только уже из животных. Но мы пока что не видели таких. Животные нормально переносят его. Он просто гибнет в их организмах. — Пояснила она.

— Это ещё не всё. — Сказала Лидия. — Вирус мутирует не только у мантикор. У нас тоже. Я имею ввиду тех, кто уже вакцинировался. И у Люси с Лёней. Мы с Софьей постоянно берём у них кровь на анализ. Их состав крови отличается от ранее взятых образцов. Соответственно и мы тоже меняемся. У нас тоже идёт трансформация.

— И к чему это, в итоге, приведёт? — Спросил Стас.

— Не знаем. — Покачала отрицательно головой Софья.

— Но я думаю, что большая вероятность того, что мы получим, в конце концов, сверхчеловека.

— Сверхчеловека? Супермена что ли? — Спросил Георгич.

— Что-то в этом роде. — Ответила Лидия. — Регенерация тканей организма будет на несколько порядков выше, чем у ныне живущих. Он будет быстрее и сильнее. Более устойчив к большинству болезней. Таких как онкология, СПИД, болезнь Альцгеймера, деменция, болезни связанные с повреждением генома человека, например гемофилия, синдром Дауна, буллёзный эпидермолиз.

— Это что за болезнь? — Удивился Станислав.

— Болезнь кожи. На коже возникают пузырьки и эрозия. Кожа очень нежная к самым незначительным механическим повреждениям. Есть даже термин такой ребёнок-бабочка. Дети и вообще люди с таким заболеванием очень страдают от боли. Эта болезнь разделяется на три вида — простой буллёзный эпидермолиз, пограничный и дистрофический.

— О боже мой. Бедные дети. — Проговорила мама.

— Это всё генетические заболевания. Новый человек ими страдать не будет. Наш вирус, который мы получили от Люси будет проводить корректировку генов ещё в момент зачатия. И эта корректировка будет происходить постоянно в развивающемся плоде. Кроме этого, новый человек будет не восприимчив к заразным болезням, таким как чума, тиф, холера, сибирская язва, полиомиелит и так далее. Вирус встраивается в иммунную систему человека ещё при его формировании в утробе матери. И работает, как убийца любых других вирусов и болезнетворных бактерий. Я думаю, что и продолжительность жизни человека увеличится. Но пока это только теория. Мы с Софьей всё время проводим анализы. Собираем базу данных. Но тенденции к этому уже просматриваются. Если бы ещё понаблюдать беременную женщину, у которой плод уже будет нести в себе вирус Люси. В настоящий момент мы знаем, как организм взрослого человека реагирует на сыворотку и что она ему даёт. Но не знаем, как на детский организм она будет действовать. Хотя я уверена вреда не будет, только польза. — Лида замолчала.

— И ещё. — Это сказал уже я. — Здесь албасты мутировали не так, как они мутировали, когда мы проходили Босфор. Там они другие были. Здесь другие. И они быстрее, чем те, кого мы видели в Стамбуле. На группу Василия напали двое таких. И никто из его бойцов не смог среагировать на них должным образом. Ещё немного и они бы убили или покалечили их всех, кто находился вне брони. С Василием ещё надо будет поговорить, как и с остальными его людьми, кто участвовал в выезде. Но факт остаётся фатом. Местные албасты имеют более длинные конечности, что руки, что ноги. Их колени и локти, то есть суставы, взбухшие. Как уродливые шарики. Они могут выворачивать ноги и руки под разными углами. И ещё они могут передвигаться по вертикальной стене и по потолку. У них на кончиках пальцев рук и ног имеются присоски. Они и напали на группу Василия именно со стен домов. На меня тоже.

— На тебя? — Мама прикрыла рот ладошкой. Я кивнул.

— Вот только в отличии от людей Василия, я среагировал на него мгновенно. Мне хватило одного выстрела. Картечь снесла ему полголовы. И он тоже атаковал меня со стены. И хорошо, что этому албасте попался я. Или бы ему попался Антон. А если бы кто из моей группы? Тогда итог был бы такой же, как и у Василия.

— Марк, ты его сфотографировал? — Тут же спросила меня Софья.

— Да. Сейчас принесу цифровик. И я ещё взял у него ткани тела. Извини, Софья, совсем забыл об этом за всем этим.

Я спустился к своей каюте. Оля продолжала спать. Хотя о чём я? Ведь была уже ночь. Все спали на «Ковчеге» кроме тех, кто нёс вахту. Корвет с «Ковчегом», отойдя от танкера, встали на якоря, дожидаться утра. Забрал цифровой фотоаппарат и полиэтиленовый мешочек с плотью мутанта. Вернулся к остальным полуночникам. Включил фотоаппарат и вывел на дисплей фото уродца. Софья смотрела с интересом. Лида тоже. Моя мама, Георгич и Стас с отвращением и даже со страхом. Я заметил его в глазах не только матери, но и мужчин.

— Исходя из этого, теперь на выход в город или ещё куда, будут выходить только те, кто пройдёт вакцинацию. Терять людей, особенно мужчин, которых у нас и так немного, я не собираюсь.

— Твоей группы это тоже касается? — Спросил Стас.

— Это всех касается. И моей группы в первую очередь. Те кто откажется делать прививку, будут сидеть на пароме. Если уж на то пошло, то выходить будем вдвоём с Антоном. Так у нас будет больше шансов, что никто не пострадает. А нам их укусы не страшны. Люся нам уже дала иммунитет против их вируса. У нас теперь своей боевой вирус. Я знаете что?

— Что? — спросила мама. Я улыбнулся, глядя на неё.

— Я не жалею, что меня тогда порвали албасты. Там в Дагестане. Иначе я бы тоже сейчас менжевался бы насчёт сыворотки. А так поставили мне её и все дела. И я благодарен Люсе за это. Она какой раз уже спасает мою жизнь.

— Марк. — Обратилась ко мне Лида. — Извини за вопрос, но скажи, у вас с Олей, после того, как у тебя началась трансформация, близость была? Извини ещё раз за такой деликатный вопрос, но это важно.

— Нет. Не было ещё.

Лида кивнула.

— Марк, когда такое произойдёт, пусть Оля к нам с Софьей придёт. Поговорить надо будет с ней. Поверь, это важно. Она принимает противозачаточные?

— Ну да. Сказала, что рожать будет, когда найдём свой дом и когда будем полностью в безопасности.

— Хорошо. — Лида с Софьей переглянулись.

— Лида, а что такое? Почему это важно?

— Пока ничего сказать не можем. — Ответила Лида.

— Марк, успокойся. Ничего такого. Просто нам надо будет кое-что проверить. Ладно, нам с Лидой надо в лабораторию. — Сказала Софья и они ушли с моим фотоаппаратом и образцами плоти местного албаста. Мама, Георгич и Стас тоже ушли к себе думать. Я смотрел на Василия сквозь стекло окна. Окно было маленькое и если он обратиться, то вылезти не сможет, даже если и разобьёт его. Вздохнул и пошёл к себе. Время было половина четвёртого утра. Может ещё поспать получится?

Оля спала. Я разделся и лёг рядом. Уснул… Проснулся от того, что меня целовали. Было уже светло.

— Лёль, ты чего делаешь? — Спросил её улыбаясь.

— Мужа целую. Имею права. Я отдохнула, Марк. Ты, я вижу тоже. И ты такой горячий, просто жуть.

— Лёль, температура моего тела выше, чем твоего. Это нормально. — Я сел на кровати. Ольга лежала, смотрела на меня, гладила меня по груди. — Что, милая, любви хочешь?

— Хочу. Сильно. — Она отбросила одеяло. Как вечером легли с ней обнажённые, так она и оставалась такой. Легла поудобней на спину и раздвинула ноги. — Иди ко мне. Я соскучилась.

В отличии от неё, на мне были трусы. Снял их и навалился на молодую женщину. Её лоно было уже влажное. Вошёл в неё сразу, она охнула, но ещё сильнее обняла меня.

— Люби меня сильно, сильно. — Просила она. Я и любил, сильно. Ольга начала постанывать, потом повизгивать, но только крепче прижималась ко мне, а потом начала двигаться в такт со мной. — Ещё, ещё. — Просила она. Мы целовались в засос. Её коготки впились мне в спину. Ногами она обхватила меня. Вот она задрожала, её начала бить в сладкой судороге. Я только сильнее целовал её. Она застонала. Я тоже уже был на пределе. И наконец, взорвался в ней, войдя как можно глубже. Её трясло подо мной. А я всё в неё изливался своим семенем. Господи, сколько же его у меня. Даже сам не ожидал. Это, наверное, от долгого воздержания пока болел. Когда всё закончилось, мы ещё какое-то время лежали, плотно прижавшись друг к другу. Я целовал её лицо. Губы, нос, глаза. Её ушки. Она не двигалась, только на губах была счастливая улыбка. Вот она открыла глаза.

— Марк, — прошептала она, — боже, со мной такого никогда не было. Это вообще что-то… Спасибо, любимый… И ещё, ты меня так накачал, что если сейчас покинешь меня, из меня польётся.

— Извини, Лёль, накопилось. И тебе спасибо, дала мне разрядку. — Я усмехнулся и поцеловал её в губы. Она ответила. Её объятия распались. Я тоже лёг на спину рядом с ней. В теле была сладкая истома. Она согнула ноги в коленях. Положила ладошку себе на лоно.

— Ну всё, Марк, побежало. Я сейчас. — Она быстро соскочила с кровати и убежала в душ, продолжая зажимать себе ладошкой между ног. Послышался шум воды. Спустя некоторое время она вернулась, обёрнутая полотенцем. Вытерлась. Убрала полотенце и легла рядом. Лежала на левом боку. Я положил руку на её бедро. Стал гладить.

— Лёль, тебе кто-нибудь говорил, что ты очень красивая женщина? — Спросил её, продолжая поглаживать по бедру.

— Говорили. В той, другой жизни. Но я это не воспринимала серьёзно. Я правда красивая, Марк?

— Правда. Очень красивая.

Она погладила меня по щеке.

— Ну если я у тебя красивая, тогда уделяй молодой жене больше внимания.

— А я что, не уделяю?

— Уделяешь, но недостаточно.

— Хорошо, давай ещё уделю тебе внимание. Прямо сейчас. — Провёл по бедру, потом по талии. Её грудь стояла торчком. Соски набухли, крупными виноградинами, так и просились в рот. Я улыбнулся и придвинувшись, взял сосок правой груди в губы. Стал ласкать его языком. Она закрыла глаза. Правой рукой гладила меня по голове. Мой член вновь был напряжённым. Пошёл второй заход. Хотел опять взобраться на неё, но она не дала.

— Подожди, милый. Лежи на спине. Я сама. — Стала целовать мою грудь смещаясь ниже. Потом поцеловала мою возбуждённую и напряжённую плоть. И взяла её в рот. Сосала и ласкала языком с наслаждением. Сама при этом массировала себе лоно и постанывала с членом во рту.

— Хватит, Ольга! — Прохрипел я в сильном возбуждении. Она тут же выпустила изо рта мой член и взобралась на меня. Направила моё хозяйство себе в лоно. Опустилась. На какое-то время замерла, закрыв глаза и открыв свой ротик. Провела язычком себе по губам.

— Вкусный ты какой. — Выдохнула она и стала двигаться. Постепенно её движения ускорялись. И вот она уже прыгает на мне. Стонет. Я её ласкаю грудь, то грубо, как она просит, то нежно. — Мамочка, как хорошо то! — Выкрикнула она в экстазе. Я схватил её за талию и насадил на себя как можно глубже, взрываясь в ней выбросом новой порции спермы. Она дергалась на мне, уже в голос стонала. А я продолжал накачивать её своим семенем. И вновь его было много. Оно даже побежало из её лона на меня. Вот она замерла, потом рухнула на мою грудь. Я её обнимал, гладил по спине. Целовал в макушку. Пошёл откат для обоих.

— Марк, — тихо прошептала она, — ты меня опять накачал как насосом. Сколько у тебя её? Я не помню, чтобы у тебя её столько было.

— Я откуда знаю, Лёль… Тебе не приятно?

— Нет, наоборот, это даёт какой-то странный эффект. Когда ты в меня кончаешь, я испытываю просто бешеный оргазм. Такого раньше не было. Нет, я и раньше с тобой испытывала оргазм, но не так, как сейчас. Я всего тебя залила твоей же спермой.

— Ну и что. Это же моё.

Потом вместе с ней ходили в душ. Когда вышли из душа, моё хозяйство вновь напряглось. Ольга глядя на меня, усмехнулась.

— Ой, милый. Похоже я тебя не удовлетворила. Ты какой-то ненасытный.

— Оль, да ладно. Я тебя реально замучил. Ничего, перетерплю.

— Э, нет, дорогой. Это что такое? Терпеть он собрался. Ну уж нет, я такого не позволю. — Она подошла к постели, залезла на неё. Встала на четвереньки. Повернувшись ко мне задом. — давай муж мой, возьми меня так. И удовлетворись наконец.

Ну а что мне оставалось делать? Я ведь реально её хотел опять. Направил свой член в её лоно, взялся за её белые бёдра и вошёл глубоко. Она уткнулась в постель головой и только сотрясалась от моих толчков. Сама стала вновь заводиться. В итоге опять с ней кончили одновременно. И опять я её накачивал своей спермой больше, чем это было в нашей нормальной до этого жизни. Потом уже. Она, лёжа на постели, сказала.

— Марк, у тебя столько спермы, что просто ужас. Как из брандспойта.

Пришлось ей третий раз идти в душ. Выйдя из него, она сказала.

— Марк, так у нас воды никакой не хватит! Ты удовлетворился? Или на четвёртый круг пойдём? А то, что-то моя девочка уставать стала. Может перерыв небольшой? Только не обижайся, любимый.

— Нет, Оль. Всё хорошо. Похоже да, удовлетворился. Иди ко мне. — Обнял её, прижав к себе. — Спасибо тебе. Ты самая лучшая жена на свете.

— Это бальзам на мою душу. Значит твоя жёнушка сумела мужа удоволить?

— Сумела, сумела… — Полежали с ней немного молча. Потом я сказал. — Оль, теперь на выход, то есть на сушу в мародёрку, будут ходить только те, кто сделает себе вакцинацию.

— Не поняла?

— Что ты не поняла? В мародёрку на сушу теперь будут ходить только те, кто сделал себе инъекцию вакцины. Последний выход это хорошо показал. Я албасту убил мгновенно, с одного выстрела, хотя он двигался стремительно. Но я его уже почувствовал, ещё на подходе, только не придал этому значения. Это у меня отложилось на подсознательном уровне. И инстинктивно я был к столкновению с ним готов. Поэтому и убил его с одного выстрела. А вот Вася, его группа не была готова. Никто из них не почувствовал мутантов. И среагировать не смогли должным образом. Оль, они меняются и меняются очень быстро. Вирус продолжает мутировать. Если раньше укус «дикого» нам был по барабану, то сейчас нет. Мало того, даже если заражённая кровь попадёт человеку на слизистую, всё, он тоже становится инфицирован. Вася попался. Ему на глаза попала кровь даже не албасты, а Тимофея, которого они подрали. Короче, Вася в карантинном блоке. Ему сделали инъекцию с Люсиного антидота. Как и Тимофею и Вячеславу. И не только албасты меняются. Мы тоже меняемся. Те, кто сделали себе прививку с Люсиной сывороткой. И Люся с Лёней тоже меняются. Их вирус тоже мутирует. Если албасты это яд, то вирус Люси это противоядие. Как Софья сказала, идёт гонка биологических средств вооружения. Средства защиты, это новый иммунитет. Средства нападения, это реакция и скорость. Рождается новый вид человека. Софья и Лида уверены, что в следующем своём изменении, мутации, вирус вновь перейдёт на заражение воздушно-капельным путём. Это вторая волна натиска на уже остатки человечества. Те, кто изначально имел природный иммунитет, будут уничтожены. Останутся те, кто получил новый иммунитет. И останутся албасты, мантикоры или по простому мутанты. Знаешь, Софья с Лидой спросили меня, была ли у нас с тобой близость после того, как у меня началась трансформация? Они сказали, что как такое произойдёт, то хотели бы с тобой поговорить. Не знаю, о чём они тебя спрашивать будут, но я начал догадываться.

— О чём, Марк?

— Это количество моей спермы, что ты получила от меня. Я думаю, это связано с моей трансформацией. Ты же принимаешь противозачаточные?

— Да, регулярно. Мы же договорились с тобой, Марк, что рожать я буду, когда окажемся в безопасности.

— Увы, милая моя, но ситуация изменилась. Я думаю, что моя сперма, тоже уже другая и она скорее всего нейтрализовала все эти противозачаточные средства. Короче, ты беременна. Любо уже либо в скором времени.

— Ты знал об этом?

— Нет, Оль. Просто только сейчас у меня пазлы стали складываться в единую картинку. Прости, Лёль.

Некоторое время мы с ней молчали. Ольга сидела на моих коленях, прижавшись ко мне. Потом сказала:

— Знаешь, а я ни о чём не жалею. Пусть, если я забеременела, то так этому и быть. И я даже рада, что во мне будет расти твоё дитя. И ещё, если это так, как ты говоришь, насчёт мутантов, то я хочу тоже сделать себе инъекцию Люсиного антидота. Сыворотки.

— Уверена?

— Уверена. Я твоя жена, Марк. Я пойду с тобой до конца. И если у тебя началась трансформация, то я тоже должна пройти этот путь. Мы вместе с тобой.

— До последнего вздоха? — Я улыбнулся. Она кивнула.

— До последнего вздоха. И ты прав, на мародёрку теперь и правда, должны идти те, кто готов к столкновению с албастами. Те, кто реально сможет им противостоять, а не быть пищей для них.

— Спасибо, Оля, что ты понимаешь это. Тогда сходи и поговори с Лидой и Софьей. Кстати, Софья себе сделала инъекцию.

— Хорошо, схожу.

Мы оделись, умылись. Ольга ушла к Софье и Лиде в их лабораторию. Я тоже прошёл в медицинский блок, но к карантинным палатам. Посмотрел в окошко на Василия. Он всё так же лежал на койке, скрючившись в позу эмбриона. Я зашёл. Подошёл к нему и сел на край кровати. Он открыл глаза. Посмотрел на меня. В них была боль.

— Что, Вася, хреново?

— Хреново, Марк. Всё тело болит. Я словно побывал в камнедробилке. Меня то в холод бросает, то в жар. Иногда такое ощущение, что по моим венам раскалённая лава течёт. А иногда словно я весь превращаюсь в кусок льда… Марк, когда это кончится? И что со мной будет?

— Скоро должно закончится. Вась в тебе идёт борьба. Вирус Люси уничтожает вирус албасты. Если Люся в тебе победит, а не сомневаюсь, то ты станешь таким же, как и я. Как Антон, как Лида и как Софья.

— Софья? — Прохрипел он.

— Да. Она себе давно сделала инъекцию. И она перенесла это очень легко потому, что не была инфицирована вирусом мутантов. Те, кто заразился их вирусом, переносят вакцину тяжелее. Я тоже так же перенёс её, как и ты, даже хуже. Ладно, отдыхай. Пойду твоих бойцов посмотрю.

Зашёл в другую палату, где лежали Тимофей и Вячеслав. Здесь находилась медсестра.

— Как Тимофей? — Спросил её.

— Стабильно-тяжёлое. Он в коме. — Ответила она. К парню был подключён медицинский аппарат. Он показывал его сердцебиение. Чистота ударов сердца была выше нормы. — Температура тела 39,5 по Цельсию. Высокое давление. — Пояснила медсестра.

— Что надо сделать, чтобы снизить давление?

— Не надо ничего снижать. Так Лида сказала. Либо сыворотка справится, либо он погибнет.

— Понятно. — Подошёл к Вячеславу. Этот был в сознании. Лежал на постели. Сел рядом с его кроватью на стул. — Слава, как ты?

— Не очень. Тело всё ломит.

— Ну так тебя порвали, как и Тимоху. Только меньше. Ему больше досталось.

— Нет. Не из-за этого. Рана болит. Не без этого. Просто тело, словно меня долго били и пинали.

— У Васи так же. Это сыворотка Люси борется с вирусом мутантов.

— Марк, скажи честно, я останусь жив? Не превращусь в «дикого»? В албасту?

— Нет. Я же не превратился, когда меня порвали, чуть ли не на британский флаг. Вот он, сижу перед тобой. Живой и здоровый. Зато после этого, ты один из немногих сможешь участвовать в выходах на мародёрку.

— Не совсем понимаю. А остальные?

— А остальные, кто не захочет вакцинироваться в таких набегах участвовать не будут. Только те, кто получил сыворотку Люси. Даже когда найдём свою землю обетованную, первое время все будут находится на «Ковчеге» либо на корвете, пока не убедимся, что земля чистая от албаст.

— Понятно.

В каюту зашли Софья, Лидия и Ольга.

— Всё так же. Стабильно-тяжёлое. — Ответила медсестра на немой вопрос Лиды. Та кивнула. Некоторое время они смотрели на Тимофея. Он глубоко и часто дышал.

— Валентина, — обратилась Софья к медсестре, — любое изменение у Тимофея, сразу сообщай.

— Конечно. — Ответила она. Они подошли к нам с Вячеславом. Я уступил место Лидии. Принёс ещё два стула, для Софьи и Ольги. Но Ольга садиться не стала, отрицательно покачав головой. Софья начала задавать вопросы Вячеславу. Он отвечал. Лида взяла у него образец крови в шприц. Я же смотрел на жену. Оля была абсолютно спокойна. Даже улыбнулась мне.

— Поговорили? — Спросил её.

— Поговорили. — Кивнула она.

— Укол поставили?

— Нет. — Продолжая улыбаться, ответила Оля.

— Марк, Ольге не нужна инъекция. — Пояснила Лида.

— Почему?

— Она уже получила это. От тебя. — Усмехнулась Софья. — Мы взяли у неё образцы крови. Результат тот, который мы и ожидали.

— То есть, грубо говоря, мягко выражаясь, когда мы с ней занимались любовью, я её инфицировал вирусом Люси?

— Да. Конечно, она получила это не через инъекцию, но сути это не меняет. И не только это. — Ответила Софья.

— Что, беременна? Так быстро?

— Мы пока этого не знаем. Но Лида уверена на 80 %, что Ольга уже понесла. Но точно сможем сказать, примерно через неделю.

— Почему через неделю? Может я ошибаюсь, но раньше это определяли на третьей неделе. Так ведь?

— Марк, сейчас все сроки сдвинулись. Привыкай. Возможно у Оли это проявится даже ещё раньше. — Спокойно пояснила Лидия. — Я просто ориентируюсь по себе. Я поняла, что беременна, через неделю, после первой близости с Антоном. И я уверена, что зачатие произошло именно тогда.

— Ты беременна?

— Да, просто мы с Антоном не говорили этого. А сейчас скрывать не нужно.

— Тогда я тебя поздравляю, Лида. Это же здорово. Хотя чему удивляться, вы с Антоном не старики ещё далеко.

— Конечно здорово. — Улыбнулась Лида. — Особенно, если учесть, что у меня диагноз был бесплодие. Причём без всяких шансов.

— Серьёзно? — Смотрел на женщину удивлённо. — Может ошиблись с диагнозом?

— Нет. Никакой ошибки не было. Патология. С рождения. Мои яичники не способны были производить яйцеклетки.

— То есть та вакцина, первая, которую ты сделала в бункере из крови Люси, она…

— Она не только перестроила мой организм в плане того, что я стала физически быстрее и сильнее. Что не только получила дополнительно хорошее зрение, в том числе и ночное. Вирус Люси сделал полную корректировку и трансформацию моего организма, вплоть до восстановления детородной функции. Марк, ты вообще заметил, что я, что Софья, мы даже внешне стали моложе. Не на много, но стали. И я уверена, что срок нашей жизни увеличился.

— Ну это ещё пока всего лишь теория. — Отмахнулся я. Но Софья с Лидой отрицательно покачали своими головами.

— Знаешь, за счёт чего идёт старение организма? — Задала мне вопрос Лидия.

— За счёт чего?

— За счёт окисления клеток нашего организма. Это уже давно известно, Марк. Поэтому до пандемии, человек искал средства, которые должны были замедлить процесс окисления. В детстве это процесс незначительный, зато другой процесс, процесс регенерации очень хорошо функционирует. Идёт быстрая замена окислившихся клеток новыми. Мало того, новых клеток организм вырабатывает в избытке, за счёт чего идет рост человека. Это я так тебе поясняю, по простому. Потом в двадцать лет, в тридцать, организм вырабатывает новых клеток достаточно, для замены старых. Но постепенно процесс окисления нарастает. А процесс регенерации замедляется. И настаёт такой момент, когда организм перестаёт вырабатывать в достаточном количестве новые клетки для замены старых, окислившихся. Это и есть старение, Марк. В конце жизни организм совсем перестаёт регенерировать клетки, обновляя себя. Начинают проявляться разные болезни, о которых в молодости ты даже не подозревал.

— А сыворотка Люси?

— А сыворотка Люси, это, Марк, настоящее чудо. — Лидия улыбнулась. — Это то, что человечество искало сотни и тысячи лет, с того момента, как осознало себя. Когда ещё не знали почему мы стареем, искали эликсир вечной молодости и юности. Потом с развитием науки стали искать средства способные замедлить процесс окисления клеток. Но всё то, что находили, это было не то. Все эти средства не давали нужного эффекта. И только сыворотка Люси дала нужный эффект. Знаешь за счёт чего идёт окисление? За счёт того, что даёт нам жизнь. Кислород, Марк. Кислород очень мощный окислитель. Сыворотка Люси каким-то образом блокирует разрушительные процессы в клетках организма, которые запускает кислород. Как это происходит, пока ответить на это не можем. В тоже время вирус Люси ускоряет регенерацию организмом новых клеток. За счёт этого идёт быстрое восстановление органов организма. Пример такой регенерации, Марк, это ты. По сути сыворотка Люси с её вирусом, это и есть эликсир вечной молодости.

— А знаешь, что самое интересное, Марк? — Задала мне вопрос уже Софья.

— Что?

— Что вирус Люси, что вирус албаст, это не паразит, как все остальные вирусы. Он симбиот. Он не старается убить тот организм, который захватил. Он старается сделать всё, чтобы организм жил. Так как пока организм функционирует, то живёт и он. И вирус начинает трансформацию организма, максимально приспосабливая его к окружающей среде. А так как окружающая среда в основном опасна, то вирус перестраивает организм, что наш, что у албаст, создавая из нас всех идеальные биологические машины для убийства и уничтожения всего того, что может нам угрожать. Но здесь есть разница.

— В чём? — Заинтересованно смотрел на женщину. — Хотя могу сказать в чём. Албасты уродливые. А у нас я пока не заметил внешних изменений. Даже у Лиды с Антоном, которые первыми приняли сыворотку Люси, этих изменений нет.

— Вот. Ты прав, Марк. Как ты уже понял, два вида вируса, которые произошли в результате мутации от исходника, начали меняться по разному. Один вид вируса, который мы условно назвали вирус албаст или вирус мантикоры, больше упор делает на трансформацию внешних изменений тела человека. Именно поэтому у них такие сильные мутации. Вирус, который мы, опять же, условно назвали вирус Люси идёт по другому пути. Он упор сделал на интеллект.

— Ты так говоришь, Софья, словно вирус разумен.

— Нет. Вирус не разумен, но он очень сложен. Его структура сложна. Исходник таким не был. Нынешние вирусы как мантикор, так и Люси имеют и РНК и ДНК. Как и другие вирусы, вирус мантикоры и Люси живёт внутри клеток и там же воспроизводятся. Но по своему биологическому составу и химическому они намного сложнее всех остальных известных вирусов. Мы проверяли это уже по научным базам. Базы я взяла из бункера. Там собрана была информация из всех известных источников. Они удивительные эти два вируса. Я не буду углубляться, так это чисто научные термины, тебе это не надо, да и не поймёшь ты, извини. Так вот, как я сказала, вирус Люси сосредоточился на интеллекте. Нет, улучшение физических свойств организма тоже идёт. Но это больше касается внутренних изменений, без серьёзных внешних физических изменений. Именно поэтому мы становимся быстрее в своей реакции реагирования. Улучшается зрение, слух. Усиление репродуктивных органов. Омоложение клеток организма, так как более молодой будет реагировать более быстрее на что-то, чем старый. У Антона организм отторг импланты и вместо них у него выросли зубы. Но не такие, как у Люси. Формой полностью повторяющие предыдущие. И самое главное, они крепче и не подвержены кариесу или ещё каким-либо зубным болезням.

— То-то у меня имплант зашатался. — Усмехнулся я. — Да, ставил я такой за год до пандемии. Один всего.

— Он у тебя скоро вылетит. — Кивнула Лида. — У меня зубы выросли там, где были в своё время удалены. Но продолжим. В основном, как я сказала вирус сосредоточился на внутренних изменениях. У нас осталась наша индивидуальность, наш интеллект, наша память. У мантикор такого нет. Их личности стёрты полностью. У них идёт очень сильно внешняя трансформация. Внутренняя тоже есть. Но здесь ставка больше на внешние изменения.

— Подожди, Лидия. Но у Люси и Лёни личности тоже стёрты.

— Всё верно. Люся и Лёня заразились первыми мутациями вируса, которые несли в себе в большей степени наследственные черты исходника. А исходник и его дальнейшие мутации у мантикор, при захвате организма человека всегда стирают личность инфицированного. Наш вирус уже настолько изменился, что от исходника там ничего фактически не осталось.

— Вирус мантикор тоже восстанавливает репродуктивные органы инфицированных?

— Скорее всего да. Точно не знаем. Но вероятность такого большая.

— Тогда стоит ждать потомства мутантов.

— Да, мы с Софьей тоже склоняемся к этому мнению.

— Марк, это капитан «Ковчега». Мы начинаем движение к Дарданеллам. — Услышал я в гарнитуре, которую ещё утром повесил на ухо. Гарнитура вообще стала своего рода неотъемлемым атрибутом.

— Ладно, женщины. Я на капитанский мостик. И Оля, увидишь Эрикссона, скажи, чтобы на мостик подошёл. У нас с ним разговор будет…