Той давнишней весны в нижнем парке я помнить не мог,

Но сегодня в Сичжоу нежданно её повстречал

У беседки речной, где под ливнем весенним продрог

И весеннего духа как будто бы не замечал.

К лепесткам облетевшим со страстью летят мотыльки,

Только деве в шатре это веет невольную грусть,

На Чжантае[33], конечно, растут и другие цветки,

Ах, танцорка, они теперь все оголятся, боюсь.

Как забавно: гранат не цветёт в пору вешних сезонов,

А вот ранний пион оголится. И это печально:

Видеть капли, что слёзы, на яшмовом блюде пиона,

Будто рваные струны в покое недвижимом спальни.

Там, где были сады, распростёрлась тяжёлая тьма,

Над живым, что ушло, только серая пыль и лежит,

И былые ручьи, ты послушай, уже не шумят,

А к утру и роскошный пион потеряет свой вид.