В той обители дивной, в заоблачном Яшмовом граде,

Охранит носорогова шкура[10] тебя от сует,

Стерх сакральный доставит из сада святые трактаты,

А на дереве каждом божественный Феникс живет.

Но покуда светила уходят в пучину морскую,

Изливается влага из тучки в начальное лоно.

Ах, коль завтра опять одарит нас рассветной росою,

Жизнь свою посвящу я хрустальному лунному звону.

Покорен твоим ликом и голосом чудным тем паче,

Розовеющий лотос на глади осеннего пруда,

Что тебе Сяо Ши? Эта дева морская невзрачна,

И на фею Хун Я уже боле смотреть я не буду.

Ты пленяла меня, как полёты магических птиц,

Необуздан я был, краснокрылый небесный дракон…

А теперь твой красавец — в челне и в ночи без границ,

Чуский тот аромат мне подарит лишь сирый мой сон.

Ночь седьмую[11] давно уж мы определили с тобой,

Только гнёздышко всё еще скрыто глухой занавеской.

Может, новая жизнь зародилась под полной луной

Нет, мой дивный коралл не разросся оранжевой веткой.

Отыщу панацею, и будешь ты юной навек,

Свои страстные думы пошлю на царёвой бумаге

Так изящно, как будто писали даоские маги,

И в миру их не сможет постигнуть простой человек.